Глава 11. Адмирал и его любовница

Теодор, услышав о «подвигах» тарквидского короля, тоже заинтересовался им. Фарикийцу не понравилось, что Лард настолько удачлив: не только остался жив, разбив корабль на рифах, но и обнаружил разрабатываемый контрабандистами пласт Пира. Тео на всех парусах летел в Итару, чтобы успеть увести из–под носа Ларда прекрасную Виолу – единственную наследницу Эйгония. Уж кто–кто, а адмирал заметил прячущегося в тени второго яруса короля в маске, который не сводил глаз с принцессы. Еще бы немного, и Лард спустился бы в зал, и тогда Теодору пришлось бы ужом извернуться, чтобы привлечь к себе внимание Виолы. Ему ли не знать, насколько женщины падки на все таинственное. Хорошо, что принцесса влюбилась в него с первого взгляда и позволила нарушить все правила приличия, танцуя лишь с ним одним. Теодор не заметил, когда Лард покинул Карнавал цветов. От греха подальше он увел будущую жену к зеленому лабиринту, где достало укромных мест, чтобы окончательно обаять девушку. «Рано или поздно Безымянный остров вернется ко мне», – так он рассуждал, объясняясь в любви наивной принцессе. Других наследников у Эйгония нет, а потому Теодор прибрал бы через свадьбу с Виолой к рукам не только бесценный остров, но и всю Итару. «На двух тронах не усидеть, поэтому законом введу Итару в состав Фарикии как одну из королевских вотчин». Несмотря на далеко идущие планы, главной идеей, над которой усиленно работал Теодор, был волшебный камень. Принц не хотел ждать, когда Эйгоний отдаст богу душу и остров с Пиром сделается собственностью Фарикии. Ему он нужен был, как говорится, «здесь и сейчас», а потому, прося руки Виолы, Тео сделал особое ударение на том, что желал бы видеть Дикую бухту в приданом невесты. И Эйгоний пообещал! Теодор потирал руки, представляя, какие просторы открываются перед хозяином месторождения Пира. Отец, хоть и имевший сильный голос среди королей Арагии, вел осторожную политику: никаких конфликтов и вмешательств в дела других королевств. Однако война вспыхивала то здесь, то там, да и дикие земли континента Хоггу дразнили неисследованными просторами, где всего–то и нужно было поставить на колени воинственных аборигенов, поэтому Теодор мечтал создать из Пира такое оружие, которое сделало бы фарикийского адмирала и его армаду непобедимыми. Но вмешалась третья сторона и порушила все планы Теодора. Увидев, что в перечне приданого есть Дикая бухта, но не включен Безымянный остров, фарикийскй принц вышел из себя. Он немедленно отправился в Итару и встретился с Эйгонием. Вот чего он никак не ожидал, что в ответ на его шантаж «не будет в приданом острова – не будет свадьбы», король Итары скажет твердое нет. – Мы выполнили все условия, а потому не видим смысла отдавать то, о чем не было заранее оговорено. Безымянный остров останется во владениях Итары. У нас есть веская причина не отказываться от имущества, могущего принести пользу государству. – Но у вас нет средств вести баснословно дорогую разработку месторождения, погруженного под воду практически весь год, – Теодор желал казаться хладнокровным, но его щека предательски дергалась. – Только могущественной Фарикии по плечу проведение подводной добычи. – Пусть Фарикию не беспокоят трудности Итары. – Не забывайте, что Безымянный остров изначально принадлежал не вам. Лишь горе моих родителей толкнуло их на безрассудный поступок: обмен гребешка из Пира на целую бухту, и потому я, как наследник, могу оспорить давний договор, сколько бы лет ему ни было. У вас простой выбор: или включить остров в приданое Виолы, или готовиться к войне. Теодор был уверен, что при слове «война» Эйгоний дрогнет. Но у него даже не поменялся цвет лица. Он улыбнулся Теодору так, словно перед ним стоял не адмирал могущественного государства, а ребенок, лепечущий всякие глупости. – Я понимаю горе ваших родителей и очень уважаю Вильхельма и Лючию, но позвольте спросить, на каком основании вы сейчас выставляете мне требования? Вы – король Фарикии? Нет? Отчего–то я думаю, что Вильхельм даже не подозревает, что вы размахиваете передо мной флагом войны. – Я… – На этом я считаю нашу встречу законченной. Мой секретарь проводит вас, – Эйгоний с достоинством кивнул и покинул комнату переговоров, оставив Теодора чувствовать себя дураком. Ох, как принц ненавидел, когда его выставляют сосунком! *** – Я уничтожу Итару! Самолично сотру наглую улыбку с лица Эйгония! А его дочь заставлю ползать по полу и молить о пощаде! Вернувшись на «Жемчужину», Теодор принялся расхаживать по адмиральскому салону. Офицерский состав молча взирал на метание принца. – Ваше Высочество, разрешите доложить? – решился прервать поток угроз из один офицеров. – У меня есть свой человек в Итарском адмиралтействе… Теодор замер. – И? – … он не смог дать на руки документ, существующий вот уже несколько лет, но передал его смысл… – Каши в рот набрали? Докладывайте четко! Офицер вытянулся в струнку. – В случае нападения на Итару какого–либо агрессора король Тарквидо окажет королевству военную помощь. И опять ненавистный Лард вставил палку в его колеса! *** Еще два года назад, когда король Тарквидо со своей удачей впервые перешел Теодору дорогу, принц поклялся, что узнает тайну маски и выведет Ларда из игры. Но когда шпионы доложили, что ничего крамольного за молодым королем не числится, народ его любит за справедливость и щедрость, и появление вне стен дворца в маске вовсе не его тайна, а давнишняя традиция монаршей семьи, Тео в бессилии сгрыз себе все ногти. – И сколько лет этой традиции? Когда она началась? Почему мнешься? Не удосужился копнуть глубже? – вопросы он задал не из любопытства, и даже не особо желая получить ответ, а просто чтобы вывалить на агента свое раздражение. Какая, в принципе, разница, когда правители Тарквидо решили спрятаться под масками? Мало ли у кого какие традиции? Вон, вожди племени в Хоггу вообще голые ходят, а лица прячут под слоем глины. Но агент повел себя странно. Не вжал, как обычно, голову в плечи, не начал лопотать извечное «узнаем, исправимся», а сообщил то, что дало фарикийскому принцу отличную загадку для ума. – Сами тарквидцы вспомнить не могу. Где я только ни спрашивал, везде получал ответ «Давно, очень давно», а вот разговорился на базаре с одним путешественником, так тот сильно озадачил меня. Он сам в Тарквидо был впервые, знал страну только по рассказам друзей – таких же увлеченных следопытов. И вот посмотрите, что он мне прислал. На стол перед Тео легло потертое письмо. – Что же выходит? – принц поднял глаза на застывшего с улыбкой агента. – Всего два десятка лет назад правящая чета Тарквидо появлялась на людях без масок? *** – Что произошло двадцать лет назад? Что заставило их надеть маски? – Тео упал спиной на кровать и раскинул руки. На потолке парили голые ангелочки – на них смотрел еще самый первый монарх Фарикии Бохорт Сильный. С тех пор фрески немного поблекли, но ангелочки улыбались все так же беззаботно. Только в своих покоях Теодор мог быть уверен, что его не подслушают и не зайдут без приглашения. Еще подростком, до того, как король отправил его в морскую академию, принц перебрался в пустующее крыло дворца. Мать была не против. Она вообще редко ему возражала. Отец же посчитал, что так Теодор приучится к самостоятельной жизни. Тео обустроил комнаты по собственному вкусу, приказав вынести доисторическую мебель, и проводил здесь все свободное время, не желая, чтобы его беспокоили вечными упреками. – А ты спроси самого Ларда, что случилось двадцать лет назад, – шорох ткани заставил Теодора поднять голову и улыбнуться крадущейся к нему женщине. Пантера. Тот же гипнотический взгляд, плавные движения и острые коготки. – Я бы спросил, но к королю близко не подобраться, его хорошо охраняют, – Теодор протянул руку, ухватил прядь длинных черных волос и потянул на себя. Тайная любовница зашипела словно кошка. – А если и получится, как узнать, под который из трех масок находится правитель Тарквидо? – Где не может справиться человек, всегда поможет магия, – певучим голосом заявила Кора, забираясь на принца верхом. –  Оркис. Пошли к нему во дворец оркиса. Взрослого кота, обладающего даром передавать увиденное. У тебя есть такой, я знаю. Когда правитель вне дворца, охрана уже не так строга, и можно подобраться к какой–нибудь словоохотливой служанке. Лучше к старухе. Они любят кошек и всё время болтают с ними. – Ты умница! – прошептал принц и привлек женщину к себе. Она прижалась податливым телом и подставила губы для поцелуя. Поцелуй был жарким, неистовым, с болью. Так они любили оба. Чтобы с болью. Поцелуй запустил цепную реакцию страсти. Руки Теодора добрались до выреза платья и рванули его. Треск ткани резанул слух, подстегивая к действию. Ведьма никогда не носила под одеждой белье. Всегда была готова к соитию. Мужские губы обхватили темный сосок, и Кора откликнулась долгим стоном. Выгнулась, заставляя любовника податься следом. Его руки в нетерпении сдергивали остатки платья, высвобождая смуглое тело. Желанное тело. Испещренное следами давних поцелуев. Кора закричала, потому как мужчина с силой сжал спелую грудь. Больно, но как возбуждающе! Глаза ведьмы блестели, тело дрожало от нетерпения. Черные волосы густой волной рассыпались по спине, когда она сдернула с головы шелковую ленту и завязала ею глаза принца. Теперь пришла пора раздевать Тео. Его одежду тоже не пощадили. Кора рвала ее и тут же зацеловывала каждый освободившийся кусочек, оставляя на коже такие же следы неистовства, какими было разукрашено ее тело. Никто, кроме нее, не знает, что под сорочкой наследника скрываются свидетельства их тайных отношений. Кора целовала, кусала и царапала своего избранника – Теодор понимал, так она метила его, как животные метят территорию. Ей казалось, что она защищает свою любовь от ненавистной Виолы, на которой вынужден жениться ее мужчина. И была права. Только следы от поцелуев останавливали Теодора, хотя ему страшно хотелось почувствовать разницу. – Тебе будет скучно с ней! – с вызовом смотрела на него Кора, когда Теодор собирался в Итару. – Виола хрупкая бабочка – тронь крылышко, и оно отвалится. Тебе такая в постели не нужна. – Успокойся, тебе нет равных, – отвечал ей принц. Тео в голову не пришло бы раздеться перед невестой. Он целовать–то ее боялся, чтобы не увлечься и не сорваться. Все будет, но только после свадьбы, когда жене от мужа никуда не деться. И нежное соитие, и неистовое, и запретное. И пусть даже Виола будет холодна точно лед, ему достанет страсти за двоих. А Кора? Что ж, Кору он не отпустит. Да она и сама не уйдет. – Ты опять перестарался. Мне больно сидеть, – пожаловалась женщина, осторожно опускаясь в целебную воду – источник «Жизнь» до краев заполнял круглую чашу купальни. – Не надо было завязывать глаза. Ты знаешь, в темноте я себя не контролирую, – ухмыльнулся Теодор, наблюдая, как ведьма морщится. – Надеюсь, других желающих поиметь тебя нет? – Нет, я берегу себя для моего принца, – сыто улыбнулась Кора. По капле – по капле, но принц вливал в нее силу. –  Твоя холодная Виола вряд ли когда–нибудь даст то, что ты привык получать. Поэтому я не переживаю. Ты мой. Я вытерплю все, а она возненавидит тебя после первого же удара. Ведьма не могла не вспомнить свою счастливую соперницу. Всякий раз одно и то же. Ревность. – После свадьбы она никуда не денется. А чтобы ты не скучала, когда я уйду провести свою первую брачную ночь с итаркой, я привезу тебе подарок. Говорят, в королевстве Зидо–Калич очень симпатичные крестьянки. Какую хочешь? Наверняка блондинку? – Тео подначивал свою любовницу. Пусть знает – он видит, стоит упомянуть принцессу, как глаза Коры зажигаются ненавистью. Но ведьма удивила его. – Рыжую. Теодор улыбнулся. Хитрит Кора. Ей хочется выместить зло на какой–нибудь блондинке, похожей на Виолу, но нет. Ведьма подождет, когда он, будущий король, даст слабину, и тогда она доберется до самой итарки. Вкусное напоследок. К женщинам Теодор свою ведьму не ревновал. Для нее они развлечение, разминка перед тем, как отдать свое тело ему. Обычно Тео наблюдал со стороны, но иногда и присоединялся к любовным играм двух красавиц. – Тебе пора, – напомнил он ведьме, оглядываясь на окно, за которым близился час рассвета. В горах он наступает внезапно. Только–только царила полная темнота, как вдруг скалы вспыхивают ярким серебряным светом – это светило показывает свой лик из–за пика Вечности, который даже летом покрывает шапка снега. Принц наблюдал, как Кора заворачивается в простыню – другой одежды нет и возвращение домой в нагом виде уже привычно для ведьмы. Она перестала ворчать, что с ним, ненасытным, одежды не напасешься: тяжелый кошель, который она никогда не забывала забрать, грел ее весь путь от покоев Тео до ее обители пуще самого теплого плаща. Когда–то один из предков Вильхельма облюбовал северное крыло дворца и прокопал подземный переход в небольшой домик, куда удалялся для тайных развлечений. Так, во всяком случае, думал Теодор, когда, еще будучи любознательным подростком, нашел этот тоннель. Что на самом деле происходило в том доме, он не задумывался. Зачем разгадывать загадки прошлого, если есть более интересное применение забытому всеми жилищу? Когда в его жизни появилась Кора, и принц понял, что не сможет с ней расстаться, поселил ее именно там. Постыдная связь с ведьмой испортила бы его тщательно выстраиваемый образ блестящего офицера, будущего правителя Фарикии, поэтому никто не должен был знать, что чуть ли не каждый день в его постели спит черноволосая красавица. А с тех пор, как нашли залежи Пира, и Тео верил, что они вместе с Дикой бухтой достанутся ему, появился еще более весомый резон держать возле себя колдунью.