Глава 13. Тоска ведьмы

Кора накрыла голову подушкой. В соседнем номере ругались. «Надо съезжать. Но куда податься? Опять не у дел, опять искать способ выживания». Ведьма подтянула колени к груди. Тоска разъедала ее сердце. «Вот дура. Все–таки влюбилась». У соседей что–то громыхнуло и ударилось об пол. – Да что там происходит? Запахнув шерстяной платок поверх тонкой сорочки и напялив на ноги домашние туфли, ведьма отправилась в коридор. Хотелось сорваться на ком–нибудь. Накричать. Может, даже ударить. Пнув дверь соседнего номера, Кора никак не ожидала, что та распахнется. Думала, резкий удар заставит расшумевшихся устыдиться и затихнуть, и она, выместив на деревяшке свой гнев, тоже успокоится. Однако представшая перед ней картина заставила замереть: над окровавленным телом, раскинувшим на полу руки, застыл здоровенный мужик. Он поднял на ведьму глаза и нехорошо осклабился. Сделав шаг навстречу растерявшейся девушке, убийца прищурился и поудобнее перехватил нож. Он медлил, но лишь потому, что гадал, в какую сторону метнется жертва. Вопрос, оставлять свидетеля живым или убить, для него уже был решен. Кора понимала, что ей не выжить. Кинься она бежать, спрятаться за своей дверью не успеет. И даже крик не спасет: в разгар дня второй этаж гостиницы пуст, а до кухни ей не добраться. Прирежут точно котенка еще на лестнице. Она сделала то, чего убийца никак не ожидал. Захлопнула за собой дверь и шагнула ему навстречу. Гордо задрала подбородок, точно здесь не ей, а ему следовало бояться. – Давай договоримся, – произнесла она, заставляя голос звучать уверенно. – Тебе не нужен лишний шум. Из окна не выпрыгнешь, забор проходит слишком близко к дому, повиснешь на кольях точно петух на вертеле. А внизу хозяин и дюжина обслуги. Опять–таки до кухни рукой подать, а там повара, которые мастерски владеют ножами. Ты уж поверь. Убийца, не впечатленный словами, брезгливо скривился. Будто то, что она обрисовала, было похоже на детский лепет. – Да, может, тебя и не остановят, но точно запомнят, – Кора продолжала говорить смело. – А в порту ребятки из службы короля на каждом шагу. Выловят. Только свистни. Ты парень приметный. Она кивнула на бороду лопатой, не свойственную местным. Убийца, раздумывая, переложил нож в другую руку. Заодно намекнул чересчур смелой бабенке, что он и левой свободно владеет. – А уж кровь на рукаве так и вовсе выдаст с головой. Мужику пришлось опустить глаза и досадливо цокнуть языком. Не заметил, что кровь густо залилась, испачкав не только верхнюю одежду, но и рукав светлой сорочки. – А у меня комната рядом. Помогу помыться и застирать грязное. – Что в ответ хочешь? – Расскажешь, чем промышляешь. Вижу, одет ты не бедно. И прибыл сюда издалека. Значит, надобность большая была с этим человеком встретиться. А что еще, кроме кровной мести и денег, может толкнуть на убийство? – Женщина? – мужик уже расслабился. Распрямился, перестал походить на зверя, готовящегося к прыжку. – Была бы женщина, из–за которой можно убить, не смотрел бы на меня голодными глазами, – Кора приспустила платок. Пусть видит, какая спелая у нее грудь, и как сквозь ткань просвечивают темные соски. Бородач коротко выдохнул. Ведьма, уже понимая, что убийца на крючке, томно повела плечам. Открыв дверь, оглянулась. – Идешь? Он, боясь вляпаться в кровь, что уже добралась до сапог, легко перепрыгнул лужу и, спрятав нож в рукаве, голодным волком метнулся к ее комнате. Кора даже понять не успела, как оказалась на кровати под тяжелым мужиком. Опасность и запах крови пьянили обоих. Соитие их было быстрым и бурным. После они купались в той воде, что была набрана в корыто для Теодора. Нет, ведьма не забыла своего возлюбленного – она делала все, чтобы вернуть его, и Альерт из Итары сделался ступенью на ее пути восхождения к принцу Фарикии. Альерт оказался контрабандистом, промышляющий Пиром. А друга убил за то, что тот скрылся с частью выручки за проданные камни. Но что больше поразило Кору, так это то, что хоть ее новый любовник и казался медведем, вылезшим из берлоги, он напоминал ей Теодора. Стоило только заглянуть в глаза, распознать под усами знакомую улыбку. Словно перед ней была копия, пусть не такая лощеная, как курсант, и размером побольше, но ей хватило, чтобы в объятиях Альерта немного унять боль расставания с Тео. – Так что же, Пир дороже золота? – выспрашивала нового любовника Кора. – За что ему такая честь? – Он запоминает все, что ему нашепчет маг. Хочешь, чтобы тебя любили вечно, только попроси и, имея заговоренный камень в кармане, любой мужик будет твой. – Хоть бы одним глазком взглянуть на волшебный камешек, – Кора терлась о любовника почище самой ласковой кошки. – Почему только взглянуть? Я и подарить могу. Если не выдашь и поможешь сухим из воды выйти. Наверняка меня видели, когда я сюда шел. – А как же ты намеревался выбраться? – ведьма прервала цепочку поцелуев и подняла голову. – Я убивать не собирался. Это не мой нож. Я его из рук бывшего друга вышиб, – Альерт положил большую ладонь на голову Коры и надавил, желая, чтобы она вернулась к возбуждающим ласкам. – Обидно мне стало… – Ох, милый, как бы мне не забыть, что тебя обижать нельзя, – ведьма сдвинула простыню, закрывавшую нагого мужчину по пояс. Альерт закрыл глаза и не сдержал стон. Уж больно горячая ему попалась девка. Для такой и Пира не жалко. Большой кусок не даст, а вот маленький… почему бы и нет… Побритый и переодетый на фарикийский лад Альерт еще больше сделался похожим на Теодора. Иногда даже Кора забывалась и обращалась к нему, называя по имени прежнего любовника. – Кто такой Тео? – Да так. Знакомый один. Уж больно ты на него похож. – А твой знакомый мог так делать? – Альерт распахивал рубаху Коры и припадал к ее груди, играя языком с соском. – Нет. Не мог. Так ласково точно не мог. Альерт провел в номере ведьмы чуть больше месяца, и оба с интересом наблюдали, какая поднялась суматоха, когда обнаружили тело – постоялец не спустился к ужину, хотя сам обговорил подобную услугу, как заявился маг и с помощью амулета попытался рассмотреть в глазах умершего «портрет» убийцы, и как дознание зашло в тупик, поскольку следы бородача обнаружить так и не удалось. *** – Ты только глянь, какие чудеса творят артефакты! – Кора крутила в руках бумагу, на которой кляксой расплывался черно–белый портрет бородатого убийцы. – Так вы говорите, сначала камешек поднесли к глазам мертвеца, а потом уже положили на бумагу? И чернила не понадобились? Маг, работающий на сыск, улыбался и качал головой. Ему бы такую резвую бабенку. Кора трогала любовника под столом босой ногой – магу казалось, девка играет, а на самом деле она предупреждала, чтобы Альерт не супил брови и вел себя естественнее. На столе в вазе вяли красные розы, на тарелке валялись надкусанные шоколадные конфеты – дорогие подарки для любимой женщины. Незаправленная постель, небрежность в наспех надетой одежде. Позже заявились дознаватели. Не слышали ли драку и не встречали ли в коридоре подозрительных людей, но любовники мотали головами, держались за руки и беспрестанно дарили друг другу нескромные взгляды. Страсть сжигала обоих и заставляла краснеть стражей порядка. – Мы были слишком заняты любовью, – Кора скромно опускала глаза. – Я соскучился. Ходил на Кечкерет с торговым судном. – Его не было долгих полгода. Вот, подарки привез, – она расправляла на коленях нарядную юбку, а дознаватель пялился на ее босые ноги и покашливал. Хороша девка. – Еще чуть–чуть и вновь покинет меня. Пришло время, и «голубки» расстались у дверей гостиницы. Альерт направился в порт, где его ждало судно, что доставит контрабандиста в Итару к любимой жене под бочок, а Кора села в карету, которая направилась туда, куда не сунется даже самый отчаявшийся человек: в поселок черных колдунов. В изящной сумочке, подаренной Альертом, лежал завернутый в тряпицу кусочек Пира. Всего–то с ноготок большого пальца. Но Кора, знавшая теперь, на что способен магический камень, видела в нем способ возвращения Теодора. Осталось лишь заговорить Пир на вечную любовь. *** Спустя всего лишь три месяца Кора стояла на ярмарочной площади, что раскинулась у стен крепостной стены, за которой прятался замок Семи водопадов. Заняв удобную позицию, она не отрывала взгляд от ворот, которые вот–вот должны были распахнуться, чтобы пропустить пышную кавалькаду – королевскую семью ждали в храме. Еще до спуска на воду заказанного в Итаре фрегата «Жемчужина» местные мастерицы вышили флаг, а кузнецы отлили колокол с названием корабля. Его утренний и вечерний звон в храме Королевского острова будет отгонять злых духов, в каком бы море фрегат ни находился. Обряд освящения знамени по давней традиции Фарикийского адмиралтейства проходил в присутствии высшей знати. Кора замерла, когда в показавшейся процессии она узнала гарцующего на белоснежном коне красавца. – Тео! – выдохнула она. Белый китель, расшитый серебряным позументом, синие бриджи с серебряными же лампасами, на ремне кортик. Гордо вздернутый подбородок, лучистый взгляд, широкая улыбка – само великолепие. – Ах, какой же наш принц красавчик! – в восторге закатила глаза молоденькая торговка рыбой и умиленно сложила руки. – Вот бы за такого замуж! – Ишь, чего удумала, – покосилась на нее пышная телом товарка. Всего лишь минуту назад она, призывая покупателей, орала на всю ярмарку: «А кому пирогов с севрюгой?». – Ему принцесса не принцесса, а тут ты. Говорят, короли портреты своих дочерей чуть ли не каждый день шлют. Уже, поди, вешать некуда. А от тебя, как ни мой, рыбой за версту несет. – Дай хоть помечтать, – торговка, обернувшись на свой прилавок, где в горшках копошились морские гады, печально вздохнула. – Он же моряк, ему запах моря должен быть родным. – Вон, вон смотри, леди Литти! – толстуха толкнула локтем зазевавшуюся подругу. – Его последняя любовница. – Я и первую–то не знала, – плаксивым голосом заметила рыбачка, привстав на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть сидящую в дамском седле фаворитку. Ее наряд из бордового бархата лишь подчеркивал яркую внешность девушки, что с уверенной улыбкой взирала на приветствующую процессию толпу. – Красивая какая! Волосы черными локонами чуть ли не до зада вьются. И как такую красоту отрастить удается? – Ты про зад? – не поняла торговка рыбой. – Про кудри! Кора прикусила губу. Ни в какое сравнение с Литти она не шла, хоть и волосы были не менее длинными, и одежку она постаралась прикупить побогаче. – И что, отец леди не против, чтобы о его дочери судачили на каждом углу? Мне бы батя давно все лохмы повыдирал. – Эх, глупая. У господ все на выгоде построено. – Да граф под кого угодно готов дочь подложить, – вмешался в разговор мужчина солидного вида. – Порченная она. Сбежала с учителем танцев, а как любовничек узнал, что граф в позу встал и в наследстве отказал, одну ее в гостинице бросил. Вернулась пристыженная. Так что ей еще повезло, что Теодор на нее внимание обратил. – А я слышала, он вчера в «Жареном поросенке»… – Другую жарил? – хохотнул курносый парень в заляпанном соусом фартуке. – Так то наш хозяин специально слухи распускает. Сегодня с утра от девиц прохода нет. Весь кофий вылакали, ожидаючи, что Его Высочество пожалует и новую фаворитку выберет. Кора быстро метнулась за угол: неповоротливая процессия только на перекрестную улицу заступала, а ведьма уже взобралась на фонарную тумбу. Там Кора с особым тщанием рассмотрела соперницу. После рассказов о «Жареном поросенке» сразу приметен сделался и чересчур припудренный носик, и глаза, блестящие не от того, что леди радостно, а от навернувшихся слез. И улыбка ее уже не казалась искренней. А Теодор, если приглядеться, в ее сторону не только не поглядывал, хотя любовница кидала на него полные упрека взгляды, но и держался особняком. Ух, как Кора летела к храму. Хоть там и было не протолкнуться, умудрилась пробраться ближе к центральной лестнице и влезть на парапет, для чего пришлось столкнуть мальчишку. Тот было раскричался, призывая на подмогу братьев, но деньги везде имеют вес. Однако вскоре ведьму так дернули за подол, что она едва не свалилась. Благо решетка оказалась рядом, за нее и уцепилась. Чумазый малец тянул руку. – Дай золотой, в храм проведу. Короля близко увидишь. – Мне бы принца лучше… Молода я еще для короля. Тот по–деловому мотнул головой. – Деньги вперед. – Если убежишь, проклятье вслед кину, – предупредила она. Ее привели к неприметному крыльцу. Дверь открыл служка и тоже протянул руку. – Мы так не уговаривались, – прошипела Кора, хватая мальца за ухо. – Золотой за короля, – пацан хитро прищурил один глаз. – За принца два. Пришлось выложить. Ее провели по темному коридору и оставили за тяжелой занавесью, предварительно указав на прореху в ней. – Не дыши! – шепнул служка. – Когда все закончится, я сам за тобой приду. Кора действительно не дышала. Она не видела ни короля, ни королеву, хотя те стояли совсем рядом, протяни только руку. Все ее внимание сосредоточилось на любимом. Теодор находился на противоположной стороне от кафедры, и ведьма с жадностью всматривалась в лицо принца. Такого знакомого и незнакомого. «Волосы отросли. И меж бровей появилась жесткая складка. А глаза злые. Что же его так разозлило?» Храмовик пел, хор вторил ему. Зрители смотрели на священное действо с восторгом и благоговением, лишь взор Теодора блуждал по верхам голов. «Скучает. А со мной скучать не приходилось». Когда к храмовику поднесли расправленное знамя, где по синему белым было вышито «Жемчужина», и серебром сиял королевский герб, монаршая чета немного сдвинулась. Все взгляды устремились к флагу, и Кора решилась на отчаянный поступок: взяла и раздвинула занавеси. Певший в хоре служка дал петуха. Теодор моментально почувствовал присутствие постороннего: подобрался, повернул голову в сторону дрогнувших занавесей, одновременно с тем схватившись за висящий на поясе кортик, но, узнав ведьму, побледнел. Рука убралась с оружия, губы поджались, но взгляд… взгляд сказал Коре все. Она улыбнулась и позволила занавесям сойтись. Ноги дрожали, и ведьма, поискав руками опору, скользнула по стене на пол. Служба еще не кончилась, хор только грянул славицу королю, когда рядом присел на корточки Теодор. Кора повисла у него на шее и, не спросив дозволения, принялась покрывать его лицо поцелуями. Он сунул ей в руки что–то жесткое, завернутое в бумагу. Кора не скоро смогла подняться. Пришел служка, осуждающе уставился на нее, сидящую на полу, нелепо раздвинувшую ноги, больше похожую на тряпичную куклу, чем на живого человека. Она молча вытащила золотой. Выбравшись на свет, подслеповато прищурилась – никак не могла понять, что написано на скомканной, повлажневшей от ее ладони бумаге. «Жареный поросенок. Комната 21» – Жарить будет, – Кора глубоко вздохнула и рассмеялась в голос.