Глава 2, в которой Эмилия выясняет, что это – выход не только для неё

На лице отца промелькнула хитро-довольная ухмылка. Он считал себя гениальным дельцом. Я не могла быть к нему настолько жестокой, чтобы открыть глаза на правду. В делах он был не то что абсолютно бездарен, но очень близок к этому. Пока была жива мамА, она ненавязчиво подсказывала ему правильные решения. Но так, что папА считал, что он сам всё придумал. В итоге в доме царил покой и достаток.

Всё изменилось, когда мамы не стало.

Отец, приученным мамиными стараниями считать себя финансовым гением, решил продолжить в том же духе, но что-то не задалось. Он искренне полагал, что ему просто не повезло. Вот в следующий раз повезёт обязательно. Нужно ли говорить, что судьба-злодейка вновь была несправедлива? А всё потому что мама у нас была чудо какая затейница. Вот кто обманывал как дышал! Так умела соврать, что кто угодно бы поверил.

И к чему это привело?

Нет, ложь – зло. Даже ложь во спасение. Поэтому я не вру. Принципиально. Никогда.

Просто не всегда говорю правду.

Или всю правду.

Но это же совершенно другое!

Тем более что иногда правда только мешает. Вот как сейчас.

Отец дал указания, к какому часу мне следует быть готовой, и тщетно скрывая самодовольство, поспешил оставить меня в одиночестве.

Я открыла гардероб, решая, на чём остановить выбор. Какое впечатление нужно произвести на этого нэрр-герцога, чтобы он понял, что я – идеальный вариант тринадцатой жены? Наверное, что-то нейтральное. Миленькое, но в меру. Что-нибудь в цвет глаз? Или розовое, чтобы казаться невинной фиалкой? Нет, а если он дурочек не любит?

Впрочем, судя по продолжительности браков, он никого не любит.

Или любит разнообразие.

Так. Решено. Скромное платье цвета пыльной розы, отделанное кружевом, и шаль в тон, но более тёмного цвета. Всё же я уже не дебютантка. Но ещё и не старая дева.

В дверь снова постучали. Отец направил камеристку.

– Входи, – позволила я.

– Входите, – с акцентом на последний слог поправила меня нэйра Ода, моя мачеха, и закрыла дверь на крючок.

Отчего у меня появилось ощущение, что меня поймали?

– Эмили, нам нужно серьёзно поговорить, – сообщила мне гостья.

Впрочем, это ещё вопрос, кто здесь гостья. После появления в нашем доме нэйры Оды с Хильдой с каждым годом я всё больше чувствовала себя в гостях, а последнее время – и вовсе чужой на этом празднике жизни.

– В целом, ничего против я не имею, но сейчас мне нужно собираться на смотрины к нэрр-герцогу Эльдбергу, – напомнила я.

Сомневаюсь, что папА не поделился своими планами с супругой. Он всегда делился. Просто деление с мамой давало лучшие результаты.

– Собирайся, конечно. Тебе нельзя опаздывать. Я как раз о смотринах и хотела с тобой поговорить. – Она устроилась на моей софе, проверяя упругость обивки, и по-хозяйски огляделась, будто в первый раз. – Миленько тут у тебя.

У меня сразу руки опустились. Меня ещё замуж не выдали, а она в мыслях уже мою комнату пригрела!

– Ну я же просила называть меня «мамой», – она капризно надула губки. Видимо, репетировала сцену для отца. «Она меня ни во что не ставила! А ведь я относилась к ней как к родной!»

Я промолчала: у конце концов, ей же нужно поговорить, и повесила платье в гардероб. Конечно, мачеха много значит в нашем доме, но вряд ли отец спустит ей, если я опоздаю. Думаю, она это тоже осознаёт. Так что пусть постарается поговорить лаконично.

– Ты должна произвести впечатление на нэрр-герцога. – Как я и ожидала, она не стала тратить время на актёрские этюды.

– Благодарю вас за совет, нэйра Ода.

– Это не совет, неблагодарная девчонка! – Она даже приподнялась на софе. – Ты должна это сделать из уважения к семье, которая тебя взрастила!

«На деньги моих родных родителей», – добавила я про себя. Но устраивать скандал сейчас, когда мне предстоит знакомство с потенциальным женихом… Тем более, неизвестно, чем этот скандал закончится для меня и окружающих… Нет. Спокойствие, только спокойствие, и здоровый цвет кожи.

Я села к туалетному столику, намереваясь заняться лицом.

– Ты меня не слушаешь! – взвилась нэйра Ода, таки подскочив.

– Отчего же? Видите, я готовлюсь производить впечатление, – я показала рукой на косметику.

– Как хочешь, но ты должна непременно стать его женой! – велела мачеха.

Да хочу, хочу я, но прямо сейчас признаваться в этом было не время и не место. Пусть считает меня мученицей. Ей так приятнее.

– Из-за тебя не может выйти замуж Хильда! – наконец она перешла к главному. И, в общем-то, тут нэйра Ода не погрешила против истины. Младшей сестре не полагалось идти к алтарю раньше, чем мне. Другой вопрос, что и женихи к ней в очередь не стояли. – А для неё это крайне актуально!

– Ну так пусть на смотрины едет она, – пожала я плечами.

– Нэрр-герцог очень щепетилен в вопросе невинности, – упрекнула меня мачеха, но тут до неё дошло, что она ляпнула лишнее: – А ты как раз производишь впечатление… – видимо, она подбирала замену выражению «синий чулок», но с воображением у нэйры Ода было не очень, поэтому она закончила непритязательно: – Именно такое впечатление.

Я кивнула.

Ну, всё? Договорились?

– Уверена, в окружении нэрр-герцога найдутся достойные нэрры, в крайнем случае – ноффы, которые могли бы составить достойную пару Хильде, – мачеха дошла до самой сути разговора.

– Может, ещё и приданое ей обеспечить? – не удержалась я. Хотя, согласитесь, я была корректнее некуда.

– Да! – собеседница не пожелала заметить мой сарказм, осенённая открывшимися перспективами: – Теперь, после того как мы организовали тебе такую блестящую партию, ты обязана позаботится о малышке Хильде.

– Блестящую партию тринадцатой жены? – Глядя через зеркало в глаза мачехи, я выразительно подняла бровь.

– Жены нэрр-герцога! А это дорогого стоит! – она торжественно подвела итог разговора и направилась к выходу, избавляя меня от своего присутствия.

Так-то оно да, только расплачиваться придётся мне.

Почему-то все об этом забывают.

Я дёрнула шнурок вызова прислуги и занялась лицом. Потребность понравиться Эльдбергу приобретала статус жизненно важной. Не для того чтобы пристроить сводную сестрёнку, а потому что сил моих больше не было находиться в этом зверинце.

В дверь снова постучали.

К счастью, теперь это оказалась ми Торборг, наша общая камеристка, по совместительству – горничная. Хорошо. Я боялась, что с наставлениями, слезами и соплями пожалует нойлен Хильда. Мало ли, какие пожелания у неё нашлись бы для старшей сестры? Нэйра Ода, например, забыла перечислить требования к будущему супругу, которого я должна для неё подыскать. Такое упущение!

Стараясь думать об этом как можно тише (не дай Фройя, подслушают), я поторопила служанку. Мало ли, до чего ещё договорятся мои любезные родственники?