Эпилог. Рауль. Год спустя

Публика аплодировала стоя. Пожалуй, «Семь снежинок» имели самый оглушительный успех из всех, какие я помнил. И даже хорошо, что Свея окончательно порвала с театральной карьерой ради своего ноя. Отец попытался лишить Оливера наследства, но тот ударился в сентиментальные нравоучительные романы. Нэрр Ёнклиф решил, что лучше меньшее зло. Разрешения на брак он не дал, но Свея – серьёзный противник. Я бы не стал ставить, кто победит в борьбе за Олли.

- Дорогой, это было так мило! – утирала слезу Эмилия. – Твоё «Любовь сумеет одолеть любые предзнаменованья» просто потрясающе! Я так рада, что их дитя, плод их любви, спасло Снегурочку! Я так за них переживала!

Она снова промокнула платочком уголки глаз. После рождения маленького Нильса она стала слишком сентиментальна. Сейчас с малышом была сиделка, за которой в четыре глаза ревностно приглядывали оба дедушки.

Эмилия расцвела после родов, засияв неотразимой привлекательностью. Ну и формы у неё тоже приятно округлились. В общем, удерживаться с нею в рамках приличия мне было сложно. А мы были на людях.

- Ав-то-ра! Ав-то-ра! – скандировали в зале.

- Милый, иди! Ты этого заслужил, - жена легонько подтолкнула меня к двери. – Иди, не задерживай зрителей! Не бойся, ничего со мной не случится!

Те события остались в прошлом, но до сих пор меня охватывал ужас от мысли, что я едва не потерял мою синичку. Подумать только, не увези я тогда, год назад, Эмилию в столицу, её бы уже не было в живых. Как и Эрика. Ну и меня, собственно. И лишь моё внезапное решение разрушило планы злоумышленников.

Узнав об аресте Херберта, ми Лотта пришла с повинной, брать вину на себя. Она призналась в том, что вместе с мо Йоханом они организовали нападение на Марну, первую из моих погибших жён. Она тоже была в положении, просто я об этом не знал, в отличие от вездесущей экономки. И за смерть Генриетты она тоже взяла вину на себя. И за то, что запугивала Эмилию в подъемнике, о чём моя супруга умолчала.

А о плане отравить её ядом Ёнклифа проговорился Йохан.

Как сколько брани я выслушал, когда рассказал, что Херберта обвиняли в не этом, а в государственной измене. Какими проклятьями сыпала экономка, хвала Фройе, которая не дала рогов бодливой корове.

Я был счастлив и влюблён, и ненависти не было места в моей душе. Разум мой отказывался принимать, что эти люди, которых я знал с рождения, оказались безжалостными убийцами. Но тот, кто осмелился покуситься на жизни других людей, тем более – дорогих мне людей, заслуживал наказания. Суд вынес приговор в виде пожизненных исправительных работ.

Эрик всем находил применение.

А если за это применение ещё и платить не надо, так это вообще воплощенная королевская мечта.

Херберт был осуждён к принудительным магическим работам ‑ за участие в заговоре с целью убийства Его Величества и дворцового переворота. Маги-преступники были редкостью, а потребности в дармовой магической силе у Эрика были о-го-го! В общем, я своему неожиданному родственнику не завидую.

Исцелившийся король использовал ситуацию с покушением в свою пользу. Епронской шпионке, приворожившей Эрика, удалось скрыться. Но монарх по этому поводу не переживал. И даже наоборот. Здраво рассудив, что война с Епроном ему сейчас не нужна, а вот аристократия нуждается в хорошей встряске по аристократическому филею, Его Величество заявили, что девушка была из какого-то знатного рода. В связи с чем королевские дознаватели вытрясли всю подноготную магической знати. Понятно, что виновную не нашли, зато Его Величество получил полный магический расклад в королевстве.

Кроме того, Эрик издал ряд указов, ужесточающих ответственность за магические преступления, и по новым законам нёс вину за них не только собственно преступник, но и род в целом.

Кстати, родство со мной Херберту доказать не удалось. Он хотел напоследок опорочить наш род причастностью к покушению на короля. Но единственный документ, который этот факт подтверждал, Эмилия нечаянно спалила. Мне на этот счёт были известны лишь её предположения. Ещё были показания экономки. Которая тоже была преступницей.

Может, кто-то меня обвинит в подлости. Но Эльдберги стоят на страже слабых и беззащитных. И Херберт не заслужил быть Эльдбергом.

Но Эрик был бы не Эрик, если бы и из этого процесса не извлёк выгоду! Он законодательно лишил права на наследство бастардов, не получивших официального признания, и выстроил официальную очередь наследования исключительно на кровном родстве, убрав из него пункт о родовой магии. Главы родов роптали, но король приводил в пример Херберта и меня – как я тут кстати оказался! – и они смирились.

Вся эта шумиха и скандалы, которые сконцентрировались вокруг меня, помогли мне вырваться из ближайшего круга Его Величества. Наконец надо мной больше не висела угроза в любой момент быть вырванным из Драгаарда. Я с чистой совестью предался любви и поэзии. И хотя причиной столь странной реакции Эмилии на зачинательное зелье было то, что оно не было рассчитано на одарённую, мы решили не гневить Фройю: кого она нам даст, того и будем растить.

Несмотря на то, что весной Эмилия была уже в заметном положении, она настояла на том, чтобы мы отправились в путешествие. В Епроне нас встретили радушно. Меня даже попытались завербовать. Наивные люди.

А потом местный епронский издатель предложил мне издать переводы моих пьес. У меня до сих пор руки трясутся, когда я вспоминаю тот момент. Вот оно – настоящее признание!

Я стоял перед зрителями Королевского театра, на сцену летели цветы, я приветственно махал всем рукой и думал, что это был сложный и очень насыщенный год. Самый счастливый год в моей жизни.

Той её части, которую я прожил.

Но впереди ещё столько всего!

Когда я уходил со сцены, меня остановил секретарь Его Величества и попросил подъехать завтра с утра на аудиенцию. Это немного омрачило мне настроение, но ровно до момента, когда Эмили не оказалась в моих объятиях.

Но с утра я всё же появился в кабинете у короля.

- Ты меня совсем бросил, - посетовал Эрик.

- Ваше Величество, вы – не та фигура, которую можно хотя бы свалить, не говоря уже о том, чтобы бросить, - возразил я.

- Ах, Рауль, - он махнул рукой, - к чему эти титулы, давай по-простому!2186ad

И тут я напрягся. Обычно, после таких речей Эрик выдавал что-нибудь такое, под чем подламывались плечи.

- Ты там, наверное, скучаешь, в Драгаарде, без больших дел? – поинтересовался со значением король.

- Нет-нет, Ваше Величество.

- Да я же тебя знаю! – возразил Эрик. – У меня к тебе предложение. Давай у тебя в Драгаарде откроем университет?

Пока я пытался обрести способность говорить, он продолжил:

- У тебя же всё равно замок пустует. А я тебе немного денег из казны выделю, подлатать. Да ты не бойся, там всего десять человек будет.

Я выдохнул.

- В группе, - уточнил Эрик.

- А группа одна?

- Одна, - успокоил меня король. – На одном факультете – одна!

- Ты там несколько факультетов хочешь сделать?!

- Рауль, но ведь это же как-никак университет, - с упрёком заявил король.

- Ваше Величество, а кто за него будет отвечать?

- Рауль, ты, разумеется! Писатель с мировым именем, дипломат…

- Какой дипломат?!

- Никакой, но это никого не волнует, - похлопал меня по плечу король.

- Ваше Величество, мы так не договаривались!

- Давай договоримся!

- У меня пьесы!

- Кто тебе мешает их писать? Наберёшь преподавателей – и пиши себе!

- Где я их наберу?!

- Где-нибудь. Ну, Рауль, мне что, тебя учить надо?

- Мы хотели с Эмилией путешествовать!

- У студентов есть каникулы. Рауль, зато представь, - тут Эрик обнял меня за плечи, повернул к окну и повёл рукой, будто рисуя картину, - в твоём Годином забытом Драгаарде снова забьёт фонтан жизни! Просто представь.

И я представил.

Что к нам снова потянутся экипажи, а к пирсу будут приставать корабли из всех уголков королевства. Что башни юными наполнятся голосами. И мне показалось, что старый замок с душой усталого воина улыбнулся и кивнул мне.

У меня с детства было слишком богатое воображение.