Глава 10, в которой Рауль понимает, что чего-то не понимает

Первое, что бросилось в глаза, когда я заехал во двор к Бергенам, – это суета и растерянность на лицах прислуги. Да и хозяин, нэрр Юхан, торопливо одёргивал криво застёгнутую жилетку, одетую явно наспех. По вытянутому лицу нэйры Оды, второй супруги нэрра Бергена, тоже было понятно, что меня не ждали и не представляли, чего от меня ожидать. Мы, конечно, договаривались с нойлен Эмилией о четырёх часах на сборы. Но неужели между двумя и четырьмя такая большая разница?..

Отец семейства отпросился на минутку и вернулся с нойлен. Все наконец расслабились. Было ощущение, что к детям, к которым заявился разгневанный городовой, присоединился взрослый, который сейчас непременно уладит все проблемы.

– Папенька, маменька, – с улыбкой и особым акцентом на «маменька», заговорила Эмилия. – Нэрр-герцог и я решили пожениться, – возвестила моя тринадцатая невеста, и до меня дошло, что я своим поведением ничуть не отличался от встречающей стороны. Так же стоял и ждал, пока кто-то придёт и объяснит всем, что происходит.

– Это прекрасно! – с преувеличенной радостью воскликнул нэрр Юхан. – Нэрр Рауль, такое радостное событие нужно отметить! Пока дамы организуют нам ужин, мы с вами можем выкурить по паре сигар и обсудить подготовку к свадьбе.

– Папенька, но нам некогда. – Эмилия вновь взяла нить разговора в свои маленькие, но крепкие ручки, и у меня возникло подозрение, что если я снова промолчу, то нойлен Берген станет мне не тринадцатой женой, а первым мужем.

– Да, нэрр Юхан, – взял слово я. – Мы торопимся. Ходи Магнус ждёт нас в храме.

– Зачем?.. – удивился отец невесты, и я окончательно убедился, что режиссёром всех немых сцен сегодняшнего спектакля была исключительно нойлен Эмили. Возможно ещё Ларс Броквист, но теперь я в этом уверен не был.

С этого момента я стал получать от представления удовольствие.

– Чтобы заключить брак, – пояснил я, наслаждаясь выражениями лиц.

– Да, папенька!

– Но… Но почему так внезапно?! – прорезался голос у нэйры Оды.

– А что плохого в том, что нэрр-герцог решил жениться на ночь глядя? – прокомментировала ситуацию нойлен Берген, и, в общем-то, мне нечего было на это возразить. Я же захотел? Захотел. А про то, кто был инициатором всего этого безобразия, моя милая невеста просто умолчала. – Разве не для этого люди женятся?

Во всё этом радовало одно: сейчас в угол загоняли не меня.

Меня туда загнали раньше. Точнее, я сам, добровольно туда пошёл, полагая, что сходить в угол и постоять там – исключительно моя затея.

Перспективы тренадцатой женитьбы расцветали всё новыми красками.

– Но как же… гости, подарки, наряды... – продолжала возмущаться нэйра «матушка». – Мы же всё планировали не так!

– Матушка, в нашей ли ситуации перечить спасителю? – Эмили подобострастно склонила голову в глубоком реверансе в мою сторону, и я снова почувствовал себя новичком на сцене.

По выражению неловкости и испуга на лице нэрра Юхана становилось понятно, что правды в этой короткой фразе было гораздо больше, чем было сказано. На физиономии нэйры Оды выражение недоумения сменилось озарением, а после – негодованием. Судя по тому, что взгляд её был обращён на супруга, а не на падчерицу, картина вырисовывалась забавная. Только что Эмили уведомила мачеху, что отец семейства находится в безнадёжной финансовой ситуации и помахала ручкой.

– ПапА, я бы хотела надеть на церемонию мамины топазы, которые были назначены мне в наследство, – умоляющим тоном обратилась Эмилия к отцу.

А нет, вот теперь помахала ручкой.

– Но доченька… – растерялся нэрр Юхан, и его глаза трусливо забегали.

Ага! Вот и выясняется причина всей этой клоунады. Девушка пытается спасти самое дорогое с борта тонущего корабля.

– Да, папА?.. – Эмили изобразила невинность, и теперь полный ярости взгляд мачехи перетёк с мужа на падчерицу.

– Маменька, папенька, я ничего не пропустила? – в прихожую влетела припудренная и напомаженная нойлен, внешне почти копия нэйры Оды.

Нет, нойлен, всё самое интересное, я подозреваю, впереди!

Теперь взгляды «маменьки» и «папеньки», полные недовольства, переключились на младшую сестру, но та была слишком увлечена новым – для неё – лицом в мизансцене. То есть мной. Она расплылась сладчайшей из улыбок:

– Нэрр-герцог?.. – она присела в реверансе, склоняясь так, чтобы выгодно продемонстрировать декольте.

– Это наша младшенькая, нойлен Хильда, – взяла себя в руки нэйра Ода.

– Очень приятно, – я натянул дежурную улыбку, отреагировал чуть заметным кивком, показывая, что тема мне безразлична, и перевёл взгляд на Эмили.

Моему примеру последовали остальные, и я почувствовал, как хитрый антрепренёр втягивает меня в следующую сцену.

Я, между прочим, взрослый мужчина! У меня за спиной двенадцать браков!

Эмилия глядела на меня с невинным восторгом, будто видела во мне последнюю надежду и нерушимый оплот. Конечно, я знал, что невеста моя – та ещё штучка. Но то, что роль героя-спасителя была отведена мне, всё же льстило.

– Так что по поводу топазов моей невесты? – пришёл я на помощь будущей супруге. И вообще было интересно, ради чего она срежессировала весь этот спектакль.

– Я пока пойду переодеваться, чтобы не заставлять нэрр-герцога ждать. И ходи Магнуса тоже, разумеется, – торопливо добавила Эмилия и поспешила вверх по лестнице.

– Должна вас покинуть, мой долг – помочь девочке в сборах. Она мне как родная! – нэйра Ода изобразила на лице умиление. Но не очень натурально. Она поспешила за падчерицей, и я смог расслышать её гневный шепот, донёсшийся сверху: «Ты не можешь так с нами поступить, неблагодарная девчонка!».

На лице нэрра Юхана мелькнула неловкость. Не каждый день твоё грязное бельё вытрясают на публике.

– И я помогу дорогой сестрице! – рванула по лестнице нойлен Хильда, тоже, видимо, в надежде что-то урвать.

Я, конечно, мог пресечь этот фарс и потребовать, чтобы моей невесте дали спокойно собраться. Но вдруг у милейшей Эмилии для дражайших родственниц припасена пара актов драмы, и я ей своим вмешательством только всё испорчу? Думаю, если нойлен Берген потребуется моя помощь, она позовёт. Сейчас же мою роль обозначили предельно ясно.

– Нэрр Юхан, я бы всё же хотел вернуться к разговору о драгоценностях моей будущей супруги, – вернулся к главной теме.

– Нэрр-герцог, поймите меня правильно, мы сейчас находимся в несколько стеснённых обстоятельствах… – мой тринадцатый тесть попытался намекнуть, что заложил драгоценности, на которые не имел никаких, судя по словам Эмили, прав.

– Но нойлен Эмилия сказала, что это её наследство, – уточнил я диспозицию.

– Совершенно верно! Её матушка, нэйра Солвейг, просила сохранить этот комплект для дочери, но понимаете, есть такие ситуации… – доверительным тоном обратился ко мне нэрр Юхан.

– Не понимаю.

Я действительно не понимал. У тебя есть худо-бедно доход, некогда довольно приличный. Живи по средствам, и не нужно тебе будет обворовывать родную дочь.

– Я оставил их на хранение в надёжном месте, – на ходу придумал отговорку Берген и даже расцвёл от собственной находчивости.

– Готов предоставить вам экипаж и лично обеспечить сохранность камней.

– Но, нэрр-герцог, это же какие-то несчастные топазы! – заканючил мой собеседник.

– Принадлежащие моей будущей супруге, – напомнил я.

Если честно, разговор начинал надоедать.

– Хорошо, – согласился нэрр Юхан и тоже пошёл вверх.

Я подумал, чтобы убедить дочь отказаться от требований, но нет, с лестницы он свернул в другую сторону и вскоре вернулся небольшим кожаным футляром.

– Но вы оставляете меня без копейки денег! Чем я буду кормить супругу?! – воззвал к моей совести Берген. Ну смешно же! Где я, и где – совесть?

Я открыл футляр.

Да, это были всего лишь топазы. Но редкого нежного оттенка и в необычной оправе из серебра. Я такую работу видел впервые: ожерелье представляло собой изящную лиану с резными листочками. В сердцевинах звёздчатых цветков покоились камни изумительно тонкой огранки. Да, за такое можно было выручить хорошие деньги. Скорее всего, отец семейства так бы и поступил. Но нойлен Берген умеет выбирать момент.

– Они прекрасны! Благодарю за то, что сохранили их для моей невесты.

– Солвейг бы мне голову оторвала, если бы с ними что-то случилось, – мечтательно, как мне показалось, произнёс нэрр Юхан. – Мне очень жаль, что всё так вышло.

Не знаю, о чём он сейчас говорил, но ему правда было жаль.