Глава 9

Оленька резко ударила по тормозам, останавливаясь на красный сигнал светофора возле зебры перехода. Потрясла головой, сбрасывая утренний морок. Позади сигналил какой-то идиот, вот чего ему неймётся? Подумаешь, резко затормозила, не видел, что ли, что красный загорелся? Или тоже, как она, витает в заоблачных мечтах?

Оленька прикусила губу, вспоминая самый прекрасный завтрак в своей жизни. Нет, сначала полную тайных мечтаний ночь с двумя ошеломительно сексуальными красавцами! Именно тайных, и именно мечтаний, ибо дальше дело не зашло. Об этом Оленька позаботилась и перед сном завалила дверь спальни всем, что оказалось под рукой: кресло, трюмо, пара пуфиков и гантели. И пусть дверь открывалась наружу, а вовсе не вовнутрь, но к чести близнецов (и к великому разочарованию Оленьки), за ночь её никто не потревожил.

Зато когда невыспавшаяся и уставшая мечтать, она с утра выползла из спальни, то была потрясена до самой глубины нервной системы. Если это сон, то он прекрасен!

Кухня встречала хозяйку ослепительной чистотой и умопомрачительными запахами. А ещё двумя античными героями, один из которых с голым торсом сидел за столом, намазывая масло на кусочек булки, а второй… Оленька неприлично громко сглотнула, стараясь смотреть на булку в руках парня. Чтобы не отвлекаться на другие. Потому что второй колдовал у плиты бесстыже обнажённый, прикрытый только скромным фартуком в морковку!

Этим утром Оленьку кормили «с рук». Чем — она уже не помнила, потому как впала в ступор при виде морковок (разумеется — на фартуке), да так и просидела весь завтрак в позе истукана с острова Пасхи, которому полуобнажённые аборигены щедро приносили подношения.

В себя она пришла, когда выяснилось, что её «телохранители» намерены увязаться следом за ней на работу. Придя в ужас от этой перспективы, остаток утра потратила на то, чтобы убедить их остаться в квартире — караулить дом от инквизиторов, ага.

Ещё сложнее было выйти из подъезда так, чтобы обойти засаду Леопардовны. А Оленька точно знала, что по утрам эта хищница сидит в засаде, и если уж она в прошлый раз засекла, что сантехник целый час был у соседки, то Оленька сейчас на линии огня, ибо от неё два техника вчера не вышли вовсе, и Леопардовна не может этого не знать.

Оленька очнулась от истошного сигнала за спиной. Вот же придурок! Ну и что, что давно горит зелёный? Это же не повод, чтобы так грубо врываться в её ромашковые (ох, нет, уже морковковые) мечты!

А мальчики такие аккуратные. Мало того, что всё убрали в доме, позаботились о завтраке, так ещё и… обставили всё так красиво! Всё верно — созерцание прекрасного всегда положительно отражается на психике. Это вам любая Адельфина Параллельная подтвердит. И ведь какие зайки — в глаза смотрят, все желания выполняют… И почему наши современные мужчины не берут с них пример? Женщина — это культ! Культ для поклонения. И она, Оленька, вовсе не против побыть чьей-то богиней!

Упиваясь осознанием собственного великолепия, она припарковалась у здания завода. Бросив презрительный взгляд на охранников, гордой павой поднялась на свой этаж. Где и была буквально сбита с ног возбуждённой не в меру Сюзанной Ивановной.

— Ольга Сергеевна, ну разве же так можно!? — запыхавшись, возмутилась та, потрясая перед носом Оленьки открытой коробкой с эклерами. — Такой день. Такой день! А вы всё пропустили!

— Что я пропустила? Чаепитие? — искренне удивилась Оленька.

— Какое чаепитие, боже ты мой! Планёрку! У нас директора сменили! А вы ходите непонятно где! А новый-то каков! Господи, вот это мужи-ик! — вдохновенно выдохнула Сюзанна, нервно обмахиваясь квартальным отчётом. — Мне до сих пор жарко! А в бухгалтерии говорят — не-же-на-тый!

Какое волшебное слово! У ста процентов незамужних дам оно неизменно вызывает приступ ожидания грядущего чуда и обострение безудержной надежды.

— Немедля! Немедля всё бросайте — и бегом к нему! Знакомиться! — суетилась между тем Сюзанна. — У нас как: кто успел — тот и съел! А такого пусть не съесть, но хоть надкусить бы, и то радость! Да что с вами, Ольга Сергеевна? — всплеснула руками она, пока Оленька соображала, как бы адекватней среагировать на эту новость. — Вот! — Сюзанна впихнула ей в руки папку с отчётами. — Скажете ему, из бухгалтерии просили передать!

С удивлением уставившись на папку, Оленька наконец-то отмерла.

— Успеется, — она с чувством собственного достоинства заправила за ухо тёмную прядку и снисходительно улыбнулась, глядя на Сюзанну сверху вниз. Если бы та только знала, какое у Оленьки сегодня выдалось утро, ей бы и в голову не пришло, что она должна бегать за какими-то там директорами. — Надо ему — сам придёт! — добила она бухгалтершу, которая от удивления чуть не рассыпала эклеры.

Лицезреть Сюзанну Ивановну с укоризной во весь макияж Оленьке категорически не хотелось. Сочтя, что пришло время свинтить по-партизански, она изящно просочилась в дверь.

Через полчаса Оленьку сгрызло любопытство. Директор не бежал знакомиться, а в отделе только о нём и говорили. Дамочки охали и ахали, уточняли возраст и смущённо хихикали в кулак.

Да что ж там за мачо такой? Оленька всё чаще косилась на отчёты. Наконец, не выдержав, подхватила папку, поправила блузку на груди и направилась к лифту.

По дороге её заели сомнения. А что, если этот ещё хуже предыдущего? Тот хоть не уволил, а от этого что ожидать? Кто такой? Откуда взялся? Просто так из ниоткуда такие должности не получают!

К тому моменту, когда она подошла к кабинету директора, холодная надменность испарилась, и тихо, кошачьими лапками, в душу прокралась неуверенность.

Остановившись, Оленька задумчиво уставилась на новенькую табличку на двери: «Кровососов В.Л.»

Замечательно! Какая говорящая фамилия! Только этого до полного счастья не хватало!

Она поджала губы. Лишней крови больше нет. Никакой нет! Заряд нервной системы тоже на исходе, и нет аптек, где можно купить новую. Что делать?

Делать нечего. Оленька осторожно постучала в дверь.

— Эмм, здравствуйте, — она с опаской заглянула в кабинет. — Я…

— Знаю, знаю. Проходите, — ответил ей приятный баритон, и Оленька смущённо просочилась внутрь.

Несмотря на ясное утро, в кабинете царил полумрак. Плотные шторы занавешены, едва светит бра и настенное панно. Но даже в этой мрачной полутьме Оленька безошибочно определила, что стоящий к ней спиной мужчина непозволительно изящен и красив. Уже по силуэту отчётливо читалась спортивная выправка, манеры аристократа и минимум два высших образования.

Мужчина долго что-то расставлял в шкафу. Этого времени Оленьке хватило, чтобы глаза привыкли к полутьме.

— У меня тут отчёты, — тихо проблеяла она, когда молчание слишком сильно затянулось. Помимо этого, ей вдруг стало страшно. В помещении словно пахнуло холодом — каким-то неживым, и Оленька поёжилась. Захотелось немедленно бежать отсюда.

— Положите на стол.

Он даже к ней не обернулся, из чего Оленька сделала вывод, что начальнику не до неё или у него плохое настроение, поэтому, аккуратно положив бумаги рядом с кучей каких-то странных склянок, она поспешно попятилась к двери.

— И раз уж вы сегодня пропустили планёрку… — мужчина наконец-то повернулся, и Оленька чуть не осела на свою богатую пятую точку. Это же мужчина из её мечты!

Да ему даже лорд Тайрон в подмётки не годится! Если Оленька и грезила о ком-то в своих снах, то он выглядел вот так. Мог бы выглядеть в мечтах, и она никак не ожидала, что способен существовать в реале.

Возраст она определила бы в районе сорока. Высокий красавец с волнистыми смоляными волосами до плеч, чёрными, вразлет, бровями, выразительным носом с горбинкой и властным взглядом тёмно-синих глаз. Это как раз тот взгляд, когда он смотрит, а у тебя коленки подгибаются. И неважно, о чём он при этом думает: о том, как сожмёт тебя сейчас в своих объятиях, или что мусор забыл выбросить — главное, что при этом кровь в жилах застывает, а потом отмирает и несётся по венам как оглашенная.

Вот и у Оленьки она уже вовсю неслась: алела на щеках и пульсировала в ушах. Она с восхищением оглядывала его гибкую фигуру, облачённую в чёрные одежды: классические брюки и рубашку, зазывно расстёгнутую на несколько пуговиц. Рукава были закатаны до локтя, являя Оленьке рельефы рук, кожа которых, казалось, светилась в полутьме. На запястьях красовались странного вида браслеты, и лишь приглядевшись, Оленька поняла, что это тату.

— …мне придётся обсудить всё с вами лично, — закончил фразу он, и тонкие губы хищно расплылись в улыбке.

— Я это… прошу прощение за опоздание, — прохрипела она, потому что голос предательски пропал. — У меня квартиру затопило. Ольга Сергеевна, — запоздало представилась она. — Я из контрольно-ревизионного отдела. Начальник, ой… то есть уже специалист…

— Начальник, — поправил он её уверенно. — Я отдал приказ секретарю.

Мужчина закрыл шкаф и, неспешно обогнув стол, уверенной походкой направился прямо к ней.

— Но… Арнольд Борисович вчера… — Оленька попятилась, но поняла, что не может и с места сдвинуться — он словно пригвоздил её взглядом к полу!

— Он был не прав, — прозвучало почти в ухо и почти интимно. Так, что мурашки брызнули по телу, но при этом Оленька не ощущала никаких прикосновений. — А я, знаете ли, не терплю таких ошибок.

«Господи, какой мужчина!» — выдохнуло подсознание.

У Оленьки кружилась голова от дорогущего парфюма. Правда, немного смущал странный флёр свежей земли с примесью сухой листвы, словно он только что вернулся с прогулки из осеннего леса, но это показалось ей даже пикантным.

— Я предлагаю сделать это не здесь, — многозначительно проговорил директор. — После работы я вас приглашаю в ресторан. Выпьем красного вина, поговорим о делах насущных…

Оленька неуверенно замялась. Это скорее прозвучало как приказ, а не предложение. Она видела, что он не ждёт от неё никакого ответа. Но оно и правильно: мужик — кремень! И Оленька вдруг поняла, что совсем не против подчиниться… этому приказу.

— Я-а… — растерялась она, понимая, что все логические связи, выстроенные мозгом, давно запутались как кот в клубке пряжи. Это предложение совсем не к месту. Ведь дома её ждут к ужину два сексапильных оборотня. А ещё она в психушку собиралась позвонить…

— Согласна, — закончил за неё фразу начальник, и все сомнения отпали. Будь что будет, потому что ему невозможно отказать!

— А ещё я вам назначу премию, — уверенно продолжил он. — За моральный вред. Потому что я крайне возмущён, что мой предшественник не оценил вас по заслугам.

Оленька вспыхнула пионерской зарницей. Боже, это так приятно! Она томно покосилась на него.

— Я вам так благодарна, Владислав… Эмм… Лестатович? — изумлённо прочитала она на табличке со стола.

Начальник улыбнулся. Показалось, или в свете бра мелькнули острые клыки? Тихий вздох пробежался холодком по коже. Мужчина повёл бровью, словно ему надоело притворяться, и выдохнул устало:

— Ну по́лно тебе, Оля. Просто Влад…