Глава 12.

И что теперь?

Признаться, этим вопросом я задавалась вот уж неделю, как мы подпалили комнаты в чужом поместье. Выйти из воды сухой я не ожидала, но Госпожа Тирисия, освободившись от влияние Наркаша, не заметила ни подмены, ни нашего стремительного отъезда. По слухам, госпожа слегла в постель от недугов, причину которых обосновывали слабым здоровьем, но, зная правду, что ныне терлась о мою руку своим носом, мы были уверены – ныне Тирисии ничего не угрожает. Поставленная цель выполнена, падпарадж весело играет со своими собратьями, а я вновь и вновь задаюсь одним и тем же вопросом: и что теперь?

Дракончики не знают, как им освободиться, более поддерживать Некриса в идее об уничтожении камней я также не стану (к тому же, сам нимф смягчил своё мнение), и единственная мысль, что казалась мне правдоподобной, несла в себе предложения о поисках того самого священника. Мог ли он действительно знать больше? Почему столь внезапно отправился он на Острова, где связь с ним прервалась? Поговаривали, что последний раз его видели на корабле, отправляющемся к Тарскому острову – единственному месту во всем нашем мире, где власть принадлежит мужчинам. И что он там забыл? Неужели, именно там находится недостающий нам камень?

Подумав об этом, я повернулась к трем играющим дракончикам, что тут же повернулись ко мне, виляя длинными тонкими хвостами. Могут ли они чувствовать другие артефакты?

– Можем! – быстро ответил мне Черныш. – Но нам нужна карта, чтобы мы смогли указать путь хозяйке.

– Хозяйка соберет нас! – запрыгал на месте Красныш. – Хозяйка любит нас!

Наркаш, не проронив ни слова, лег на мою обувь, и я, подняв его на руки, позволила дракончику облизать мои пальцы.

– А ты у нас молчаливый, да?

– Наркаш не может говорить из-за своих способностей. Будучи сильным ядом, он потерял со временем свою речь.

– Бедняжка, – ласково погладила я дракончика по голове, и тот мило заурчал, – но способности у вас действительно сильные. Теперь я понимаю, почему вы не могли их сдерживать ранее...Выходит, Наркаш – это яд, Красныш – огонь, а ты Черныш?

– Моя магия темная. Поэтому я всегда должен быть рядом с хозяйкой, чтобы контролировать себя.

– Вот оно как…Жаль, что ты не можешь поговорить напрямую с Некрисом.

– Если хозяйка позволит, я посещу его сознание во сне. Мне нет прощения за число погибших от моих рук, и не принесут мои объяснения людям должного облегчения, но уж как сотни лет не могу я даже поговорить с другими.

– Это замечательная новость, Черныш! – хлопнула я в ладоши. – Когда он увидит тебя, он точно изменит своё отношение к вам!

– Не думаю, что все будет так просто, но я буду рад рассказать ему о том, что, пускай мы и оружия для убийств, мы не желаем никого убивать.

– Что ж, в таком случае, я пойду, позову всех в гостиную. Там на столе лежит карта. Будем двигаться дальше!

По ту сторону зеркала: Некрис, первый муж Госпожи Багряных Небес.

Я не желаю привязываться к кому-либо. Рано или поздно этот человек обманет твои ожидания и поступит так, как необходимо лишь для него самого. И я не имею права винить людей в этом. Каждый на этой земле, будь то хоть самое доброе создание во вселенной, в решающий момент сделает выбор в свою сторону. Каждый на этой земле живет для себя, и не стоит злиться на тех, кто не оправдывает твои личные ожидания. И потому я не желаю привязываться. Ведь, чем меньше вокруг тебя друзей, тем меньше вероятность, что кто-то из них воткнет тебе в спину нож. Обзавестись семьей? Но как сделать верный выбор? В этом вопросе я завидую простому населению, что образует союзы в большинстве своем по любви. Но, став не по своей воле ключом к огромной власти, я лишился возможности встретить ту самую, настоящую. Все они желают лишь влияния, богатств, но кто из них действительно готов полюбить всем сердцем и душой? Я вижу людские ауры, вижу людские души, и не было рядом со мной людей бескорыстных…Не было. Именно, что не было, а ныне все они, столпившись вокруг стола с картой, что-то рьяно обсуждают. Все ли на севере столь открыты и честны? Теперь я жалок, я чувствую себя лишним.

– Эй, Некрис, а какая политика у этого Тарского острова? Мы сможем туда попасть?

Я взглянул на Эофию, что настойчиво тыкала своим пальцем по одному конкретному месту на карте. Рассматривать её, как жену? Легко говорить это Верлиону. Но я не могу. Всё это лишь сделка, что разрушится, едва все обретет необходимый конец. Если я полюблю её, а она останется верна своему слову и разорвет брак со мной? Если она влюбится в меня, а я так и не смогу испытать к ней чувств? Если…Как же много «если». Сестра говорила о том, что нужно жить моментом и теми желаниями, что одолевают нас на каждом временном промежутке. Но чего я хочу сейчас?

– Если я, как первый муж, выпишу разрешение, то на границе не будет никаких проблем. Всё же теперь ты Госпожа, поэтому даже на Тарском острове к тебе будет отношение, как к важному гостю.

– А правит там кто? – совершенно беззаботно спросила она, словно отправлялась на прогулку по пляжу, а не в страну с иными законами. Как можно относиться к подобному настолько легкомысленно? Да, мы с ней совершенно разные. Но…Иногда и мне хочется вести себя так же беззаботно.

– Три князя. Я знаком лишь с одним, он стар и довольно мудр, но территория его самая дальняя. Едва вы пересечете границу, как окажитесь во владениях первого князя. Тот еще тип, если верить слухам.

– Камень там? – с интересом Эофия склонилась к одному из камней, что послушно упал на то самое место. – Значит, и священника нам нужно искать тут.

– Фанатичный хрен! – недовольно фыркнул Алио.

– Не говори так, – тут же одернул его Лион, – он предан своему делу. А то, что мы не можем с ним связаться, должно иметь своё обоснование.

– Он только и говорил о камнях! Вот и договорился.

– А что там за камень? – спросила Эфи рубин, и тут же вслух повторила. – Аметист? Надо же. Так, изумруд у клана Призрачных Гор. А где же тогда сапфир и бриллиант? – на этих словах опал метнулся на территорию Северной Империи, и Эфи как-то опасливо переглянулась с Крогисом и Орисом.

– А слона-то я и не приметил, – протянул кролик.

– Кстати, насчет изумруда, – щелкнул пальцами Алио, – я слышал, что кто-то из клана Призрачных Гор также отправился на Тарский остров.

– Заговором попахивает…

– Тогда не будем медлить, – бодро кивнула девушка, – завтра и отправимся. Поедем я, Орис, Алио и Верлион. А Крогис поможет Некрису в его делах, пока нас не будет.

– Всё лучше, чем с вами по болотам шастать, – пробурчал кролик, а я даже кивнуть не смог. Вот так просто? Меня отсеяли? Нет, почему меня это вообще должно как-то волновать. Всё же, дела поместья на мне, да и камни – это дело Эфи, но…По какой-то причине этому распределению я не рад. Именно поэтому я не хотел привязываться к людям.

– Ты чего не спишь? – наконец, спросила я, устав слушать непрерывное шуршание со стороны застеленной софы. В те дни, когда мне приходилось спать с кем-то в одной комнате, дабы предотвратить распространение слухов по поместью и за его пределы, я чувствовала себя максимально неудобно, дожидаясь часа, когда притворный муженек заснет. В этот раз Некрис превзошел себя. Обыденно он долго вертелся на софе, возмущался тем, что настоящему хозяину поместья приходится спать как попало, а после быстро засыпал, не шевелясь до самого утра. Но сейчас уже целый час он молча ворочался, не давая мне спокойно погрузиться в мир грез.

– Не получается, – буркнул он в ответ. – Софа слишком маленькая для меня.

– Ты вроде худенький. Верлион вот спокойно там умещается.

– Я выше Лиона, и ноги у меня длиннее.

– Хвастун, – рассмеялась я недовольным речам, а после совестливо взглянула на свою постель. Если подумать, то на ней вместиться четыре, а то и пять человек, но ранее подобное действо меня слишком волновало. Волновало…Сказала та, что, напившись и наевшись на свадьбе, была готова отдаваться любви.

– У меня уже ноги затекли.

– Хватит ныть. Ладно…Иди сюда.

– Куда?

– На кровать, – почему-то это далось мне с трудом. Я уже чувствовала, что меня одолевает смущение. Как-то совсем слова с настоящими мыслями не вяжутся…

Что удивительно, Некриса даже уговаривать не пришлось (впрочем, я бы и не стала), он тут же поднялся с софы, размял свои ноги и лег на другой конец кровати, обдав меня вкусным запахом мужского одеколона. Несколько развернувшись, я посмотрела на распластавшиеся по кровати черные волосы, и только сейчас я осознала, как же глупо себя веду, впадая в оцепенение только от того, что со мной в одной постели кто-то лежит. Кто-то, кто вообще-то приходится мне мужем.

– Не смотри мне в затылок, – вновь буркнул он, натягивая на себя одеяло.

– А я и не смотрю…

– Я чувствую твой взгляд.

– У тебя что, глаза на затылке?

– Эфи…

– Ну, что опять?

– Будь осторожна завтра. Не заставляй волноваться.

От такого резкого перехода, я и вовсе дар речи потеряла. Улегшись на спину и уставившись в потолок, я щипала себя за щеки, чтобы избавиться от жара и румянца. Нужно успокоиться и прийти в себя, а то я уж понавыдумывала себе невесть что. Так и мелькают эти смущающие картинки перед глазами…Лежит рядом со мной, ещё и говорит подобное…

– Хорошо…

Когда Некрис перевернулась на другой бок, оказавшись при том лицом к лицу ко мне (впрочем, нас разделяли два метра простыней), я зачем-то посмотрела ему в глаза. В его внимательные, но очень спокойные глаза, взгляд которых стал для меня контрольным выстрелом. Я тут же набросила на себя одеяло, зарывшись в него с головой. Веду себя, как девственница в первую брачную ночь. Хотя, почему как…

– Ты что, стесняешься?

– Нет.

– Ты зарылась в одеяло.

– Мне холодно.

– Я слышу, как тебе тяжело дышать.

– Я люблю усложнять себе жизнь.

Когда кровать прогнулась рядом со мной, я все-таки вылезла из своего кокона, потому что жарче уже быть не могло. Неожиданно для себя самой я поймала мысль о том, что лежать в чужих объятиях наверняка очень мило, что поцелуи для супружеской пары – обычное явление, что…Ну, всё-все, хватит…

– На Тарских островах много мужчин…Все они будут смотреть на твои запястья…

– Ты на что намекаешь? – как же было трудно не смотреть на него тогда, когда он был так близко. Подложив под голову руку, он, казалось, совсем не смущался своих слов. Впрочем, наверное, это и правильно. Слишком всё преувеличиваю здесь только я.

– Без тебя в поместье, наконец-то, будет тихо, – ушел он от ответа, приподнимаясь на локте, – никто не будет ничего ломать, никто не будет разбрасывать свои вещи, никто не будет подсовывать под нос камни…

– Какой же ты противный.

– Будет, наверное, немного скучно.

– Что? – повернулась я к Некрису, пытаясь понять, послышалось мне или померещилось.

– Что слышала, не хочу повторять это дважды.

– Всё же ты противный.

– Эфи, – вдруг серьезно произнес нимф, слегка нависая сверху. Его длинные шелковистые волосы упали мне на шею, и сердце вдруг забилось так часто, что я была готова поднять руки кверху и сдаться, забыв обо всех своих жизненных позициях. Эта женственная красота Некриса, это поразительно работающее очарование. Думаю, столь много претенденток на место Госпожи было не только из-за власти, но и из-за самого Некриса. Глупо отрицать очевидное: нимфу досталась красивая внешность. И вот на неё-то я сейчас и попадусь…Только ли на внешность?

Красные серьги поблескивали среди черных волос, и вот на них-то я и пыталась все время смотреть. На них, но только не в эти глаза. Я совсем неопытна. Дела романтического плана были для меня темой далекой, и хвастать я могла только на словах. И вот теперь я плачу за свою самоуверенность, совершенно теряясь только от того, что мужчина не рядом, а надо мной.

Некрис начал плавно опускать свою голову: я поняла это по тому, что волосы коснулись моего лица. О чем он думает? Действительно ли он хочет этого или же он оправдает себя тем, что желал обезопасить меня на островах, оставив метку о браке. Не буду же я спрашивать об этом сейчас! Сейчас, когда его дыхание опаляет губы, а я лежу, как настоящий труп.

Его губы коснулись моих. Невесомо, нежно, но это пустило по телу больше мурашек, чем если бы он подарил поцелуй страстный и глубокий. Я судорожно выдохнула, и он замер, отодвигая в сторону одеяло и сползая ниже. Его новый поцелуй я почувствовала на шее, и, стоило мне почувствовать на своей коже его язык, как живот тут же предательски скрутило. Меня что…вот так вот просто…возбудить? Некрис пальцами коснулся моих бедер, и дорожкой из поцелуев вернулся к губам, не скупясь на этот раз на жесты. Быть может, от того, что я совсем неопытна, целоваться мне не понравилось, и все восхваления о романтизме поцелуев канули в бездну на моих глазах. Но стоило нимфу щекотать шею своим горячим дыханием, как я была готова обхватить его голову к своей груди и не отпускать, наслаждаясь чувствами и чужим жаром.

Когда мужское, пускай и хрупкое, тело легло на моё, я боролась с желанием остановить всё именно сейчас. Я действительно была возбуждена и чувствовала некий скручивающийся узел в низу живота, в то время, как в ногу уже упиралась твердая мужская плоть, но все неизвестное пугает, а если оно еще и столь внезапно, то и подавно. Я не ожидала от себя, что соглашусь на подобное столь быстро, и то, что я хотела этого, пугало не менее сильно. Некрис был нежен, даже раззадоривая этой плавностью, неспешностью, и вот его тонкие руки скользят по моим бедрам, поднимая ночнушку, а сам он подвигается несколько вперед, отчего его плечо оказывается совсем рядом с моим лицом. Расстегнув свой халат, нимф отбросил в сторону пояс, поднимая мои ноги к себе на бедра, а после замер, видно, прислушиваясь ко мне.

Плоть уперлась в губы, и уже одного этого было достаточно, чтобы я задрожала от совершенно новых чувств. Один медленный, плавный толчок, и невероятное возбуждение сменяется странной болью. Я называю её странной именно потому, что помимо той боли в первоначальном своём виде, я чувствовала горячие, пламенные волны, распространяющиеся по животу и выбивающие из горла громкие выдохи, непроизвольно перерастающие в стоны. Я чувствовала, как дрожат мышцы Некриса, понимала, что он еле сдерживается, чтобы не сорваться и двигаться медленно, давая мне привыкнуть, но, как бы сильно он этого не желал, движения его становились все быстрее. Все сильнее прогибался под нами матрас и всё сильнее становилось то возбуждение, что еще с минуту назад казалось невероятным. То, что я испытывала, трудно передать словами, это совершенно новые, совершенно иные эмоции, которые овладевают телом настолько, что контролировать мысли и действия становится очень трудно, если не невозможно. Выражение о том, что одна из личностей человека проявляется во время страсти, оказалось правдивым.

Некрис остановился, когда его тяжелое дыхание коснулось моих волос, я крепко обняла его за спину и перевернулась с ним набок, чтобы выпустить крылья, которые больше не было сил держать. Был ли это его первый раз, почувствовал ли он то же, что и я, не знаю. Но тонкая ветка, украшенная завитыми листьями и мелкими камнями, ныне обвивала запястье, слегка светясь даже в кромешной тьме.