Глава 2

Первое, что мне приходит в голову – притвориться полной идиоткой. Резников? Кто такой Никита Резников? Не знаю! Не слышала. Гениальней идеи нет, так что… – Кто вы? Отпустите меня немедленно! – Упираюсь руками в грудь парня. И добавляю, когда вырваться не получается: – Вы что себе позволяете? Мажор оглядывается по сторонам. Понимает, что мы привлекаем к себе много не нужного ему внимания, и затаскивает меня обратно в переулок, крепко удерживая меня за предплечье. – Не веди себя, как истеричка. – Да кто ты, чёрт возьми, такой?! – Хмурюсь я и дёргаю рукой в надежде высвободиться. Очень надеюсь, что моя актёрская игра не бездарна. – Хочешь сказать, что не узнала меня? – Брюнет скептически выгибает бровь. – Впервые вижу! Если топить себя, то до конца. Если отыгрывать дурочку, то так, словно являешься ей на самом деле. – Давай, я освежу тебе память, – Резников мрачнеет и понижает голос на несколько октав. Его руки соединяются в замок за моей спиной, сжимая меня в принудительных объятиях. – Не нужно ничего мне освежать. Просто отпустите меня, – жалобно пищу я и с опаской заглядываю в тёмный омут его глаз, который при свете дня уже не кажется таким уж тёмным. Скорее похожим на чашку эспрессо с карамельными вкраплениями по всей радужке. Необычные глаза. Завораживающе глубокие. В таких можно утонуть без остатка. Забыть саму себя. Взор сам собой начинает внимательно изучать черты лица Резникова. Они острые – можно порезаться, если будешь неосторожен. Густые брови. Глубоко посаженные глаза. Нос с едва заметной горбинкой. На впалых щеках однодневная щетина. И довершает всё чёткая линия нижней челюсти с мощным квадратным подбородком. Парень привлекателен, но не смазлив. Даже в какой–то степени брутален. Моргаю и заставляю себя оторвать взгляд от лица мажора. Не стоит так на него смотреть. Ещё невесть что подумает. Эго у мажора непомерных размеров. Вон, по довольной роже видно. – Вспомнила? – Ехидно интересуется Ник, дав понять, что мой пристальный осмотр не остался незамеченным. – Долго будете меня насильно удерживать? Я в полицию заявлю на вас! Увиливаю от ответа. Сил вырваться не хватает. И каждая новая попытка высасывает из меня последние капли энергии. В конце концов, я обмякаю. Смиряюсь со своей участью, понуро опуская голову. – Екатерина Ветрова, первый курс факультета международных отношений. Место постоянного жительства на данный момент определить не удалось. Раньше жила в провинциальном городишке. Приехала сюда учиться, но поступить на бюджет не получилось из–за высокой конкуренции и разницы в уровне среднего образования. Чтобы не вылететь из универа, пришлось работать в ночных заведениях с сомнительной репутацией. Ничего не упустил? Я с ужасом округляю глаза. – Т–ты… Ты сталкер?! – Нет. Всего лишь обиженный человек, который обладает доступом к закрытой информации. – Чем я успела тебя обидеть, позволь узнать? – Резко перехожу на «ты» и больше не сдерживаюсь, шипя, как разъярённая кошка. – Да и вообще, если ты про то недоразумение, это получилось случайно! – А–а, всё–таки помнишь, – вкрадчиво заключает брюнет. На его лице расплывается довольная улыбка от уха до уха, от чего он становится похож на Чеширского кота из Алисы в Стране Чудес. – Будь проклят тот день, – тихонько бурчу себе под нос, хныкая. – Да отпусти ты меня уже! – Нет. Сбежишь. – Сбегу. – Значит, придётся потерпеть. – Ладно. Не сбегу. – Резко переобуваюсь, потому что близость мажора становится невыносимой. Некомфортной. И даже немного пугающей. – Таким проходимцам, как ты, доверия нет. Поэтому у меня есть предложение получше. Вместо того чтобы озвучить своё предложение, он разворачивает меня к себе спиной. Одной лапищей обхватывает оба моих запястья, фиксируя их между нашими телами на манер полицейского захвата. А второй обвивается вокруг моей талии, удерживая на месте. – Ты что творишь, Резников? – По–настоящему пугаюсь я. – Моя машина припаркована во–он в той стороне. За поворотом. Будешь паинькой и уже через полчаса потопаешь туда, куда шла. Я смотрю на всё ещё пустующий переулок, и меньше всего мне хочется идти туда, куда показал Ник. И уж тем более оставаться с ним наедине. В замкнутом пространстве. У него, как выяснилось, с головой точно не всё в порядке! – А если я против? – У тебя нет выбора, защитница сирых и убогих. Нужно было думать, прежде чем использовать свой завтрак не по назначению. – Знала бы, что ты ещё хуже, чем я подумала, не только бы кашу тебе на голову вылила! – Рычу я и со всего размаха наступаю мажору на ногу, а потом бью его затылком по носу. Вторая горбинка ему обеспечена! Эффект неожиданности срабатывает как надо. Резников теряется, хватка слабеет на несколько мгновений. Но этой его заминки хватает. Я успеваю вырваться и даю полный вперёд. – Ах, ты ж стерва! – Голос Ника полон злости и жажды возмездия. – Ну–ка вернись! – Пошёл ты! – Леплю неприличную фигуру из среднего пальца и, не оборачиваясь, показываю ему. – Я же всё равно поймаю тебя, – кричит вслед. – Попробуй. Мне всё равно, услышал меня мажор или нет. Главное – не останавливаться. Топить так, словно за мной маньяк гонится. Хотя, почему словно? Самый настоящий маньяк–преследователь! Так как путь к главному шоссе мне закрыт, я решаю вернуться в клуб и переждать бурю там. Не ворвётся же Резников внутрь с требованием выдать меня ему. Охрана быстро выпрет его, «Красные Крылья» днём закрыты. А вдруг охрана будет на стороне мажора? Додумать я не успеваю. Брюнет оказывается слишком быстрым. Даже моя фора не дала мне никакого преимущества. На этот раз меня хватают грубее. Но и сопротивляюсь я намного отчаяннее. Словно лань, угодившая в силки охотника. Брыкаюсь. Дёргаюсь. Ругаюсь благим матом, на чём свет стоит. Но Ник ловко удерживает мою тушку. После чего с лёгкостью перекидывает меня через плечо и тащит к своей машине. – Ты не имеешь права! – Верещу на весь переулок. Людей в округе, как назло нет. Я молочу по его спине кулаками в знак протеста, но мажор и глазом не ведёт. А висеть вниз головой – то ещё удовольствие. – Имею. – Я засужу тебя! – Денег не хватит. – Да я… – Заканчивай уже с пустыми угрозами, ветерок. Странное прозвище заставляет меня умолкнуть на мгновение. Рука, готовая нанести новый удар, замирает. – Как ты меня назвал? – Слушай, ты и без того в невыгодном положении, не создавай себе ещё больше проблем, – как–то устало произносит брюнет и ставит меня на землю рядом с чёрной тачкой. Его чёрной тачкой. Я даже не заметила, как парень дотащил меня до пункта назначения. – Чего ты хочешь? – Спрашиваю, когда Ник настырно пытается усадить меня внутрь дорогущего автомобиля. – С этого и нужно было начинать, а не разбивать мне нос авансом. – Он стирает ладонью кровь над верхней губой. – Теперь обычными извинениями ты точно не отделаешься. Я глупо хлопаю ресницами. – А ты… просто хотел извинений? В карих глазах Резникова нет и грамма злости. Лишь раздражение, досада и что–то ещё. Это сбивает меня с толку, и я позволяю парню запихнуть себя на заднее сиденье, вместо того, чтобы потребовать ответа. Или каких–нибудь объяснений происходящему. А может, у меня попросту не осталось сил сопротивляться. Я всю смену на ногах стояла и даже не присела ни разу. Не говоря о том, что желудок сморщился до размеров сушёной сливы. – Куда ехать? Я не сразу понимаю, что Ник спрашивает у меня адрес. Диссонанс, вызванный его последней фразой, не отпускает. – Ты это мне? – Нет, навигатору, – фыркает парень. И быстро добавляет. – Конечно, тебе, Ветрова. Или ты видишь здесь ещё пассажиров? Я подозрительно сужаю глаза. – Ты чего добреньким прикидываешься? Я знаю, какой ты на самом деле, Резников. Так что не пускай мне пыль в глаза. Говори, что нужно и разойдёмся, как в море корабли. – Ты себя в зеркало видела? Выглядишь жалко. Это не доброта, а акт милосердия. – Глаза мажора искрятся раздражением. Но на лице застыла высокомерная маска. Словно он решил бросить кость бездомной собаке. – Знаешь что? А не пойти бы тебе… Ник закрывает мне рот рукой, поэтому продолжение фразы тонет в его ладони, превращаясь в неясный бубнёж. – Так ладно, мы оба погорячились. Давай, успокоимся. Выдохнем. Кивни, если согласна. Я киваю. Брюнет отнимает руку от моего рта, и я тут же выдаю: – Не пойти бы тебе на… – Да откуда же ты выползла такая дерзкая? – Снова затыкает мне рот рукой. Но на этот раз я была готова к такому повороту. А вот Резников к укусу – нет. – Ауч! – Шипит он, резко отдёргивая от меня руку. И косится волком. – Не суй свои лапы, куда не следует! – Для убедительности ещё раз клацаю зубами в опасной близости от его здоровой руки. – Треш! Лютый треш! – Взрывается мажор и тычет в меня указательным пальцем. – Мало того, что ты нанесла мне моральный и материальный ущерб, когда вступилась за Лолу в столовке, так ещё и вдобавок разбила мне нос и покусала! Мне теперь придётся ехать в клинику и делать прививку от бешенства! Если я и готов был простить ту прошлую твою выходку, то на этот раз я закрывать глаза не стану! Кому и нужно подавать в суд, так это мне! На тебя! Ты по уши в дерьме, Ветрова. К концу его отповеди мне хотелось не просто убежать и спрятаться, а залечь на дно. И не высовываться годик–другой. Господи–боже, что же я натворила и продолжаю творить? Может, это от недосыпа у меня уже крыша начала подтекать? Хотя, почему я должна за всё отвечать? Вина Никиты во всём тоже есть! Не я издевалась над бедной первокурсницей, при всех называя её подстилкой. Я просто не смогла пройти мимо. Лола так горько плакала, а всем было всё равно. И лишь моя каша смогла утихомирить ехидство Резникова и его ржущих дружков. Не я настойчиво требовала приват у приличной официантки в «Красных Крыльях». Не я пряталась в подворотнях, ожидая конца смены едва знакомого мне человека. Не я вела себя так, словно все вокруг тебе должны. – Пошёл ты, – огрызаюсь я. Дёргаю дверную ручку, чтобы выйти из машины и закончить разговор на минорной ноте, но та оказывается заперта. – Не так быстро, выскочка. Или ты думала, что я тебя так просто отпущу? – Почему нет? – Серьёзно? После всего? – Показывает на засохшую кровь под носом и укус на ладони. Я делаю самое невозмутимое лицо, на какое в принципе способна. – А чего ты ожидал, маньячелло? – Иронично выгибаю бровь. – Веди себя адекватно и адекватные люди к тебе потянутся. – То есть, ты признаешься, что неадекватная? Вот так легко и в открытую? – Удивляется брюнет. – Да, – пожимаю плечами. – Я была в состоянии аффекта. Суд признает меня невиновной. – На лице Резникова отражается шок. – Что? – Ты точно больная. Лечиться не пробовала? – Опасливо косится на меня тёмными провалами глаз. – Спасибо за совет. Как появятся лишние деньги, обязательно наведаюсь к психиатру. Или ты хочешь проявить акт милосердия? – Саркастично тяну я, издеваясь. – Оплати врача, я схожу. Купи лекарства – пролечусь. – А ты хорошо устроилась. Не пропадёшь. – Мрачно заключает Ник, стискивая руль. – Жизнь – отличный учитель. Приходится уметь отбиваться и выживать среди таких придурков, как ты, – огрызаюсь в ответ. На пару мгновений в машине повисает тишина. Попытки брюнета успокоиться заставляют меня испытать мрачное удовлетворение. Если он собирается утянуть меня на дно, угрожать или ещё что, – я утяну его с собой! – Тебе не стоило вмешиваться и вступаться за Лолу. – Ты назвал её подстилкой. Нищенкой. Я решила тебя проучить. Даже своим завтраком пожертвовала! То, что ты родился с золотой ложкой во рту, не даёт тебе права унижать других. – А если это было заслужено? – Его голос сочится ядом. – Никто не заслуживает прилюдного унижения, Резников! – У меня аж дыхание перехватывает от возмущения. Тоже мне, блюститель справедливости отыскался! – Да? – Злая ухмылка, появившаяся на губах мажора, заставляет меня внутренне поёжиться. – Так, может, ты её заменишь? – А может ты и твои нахальные дружки перестанете издеваться над остальными? – Не успела появиться, а уже свои правила диктуешь? Не страшно, ветерок? У меня ведь для тебя возмездие похуже приготовлено. – Засунь свои возмездия себе, знаешь куда? – Куда? – Опасно понижает голос. Мы впиваемся друг в друга взглядами. Боремся. Никто не планирует уступать другому. А потом этот чёрт просто берёт и начинает хохотать. Запрокидывает голову, так, что кадык начинает сильно выпирать, и драматично кладёт покусанную ладонь себе на лоб. – Зачем я вообще дискуссии с тобой веду. – Действительно, – согласно вскидываю брови и скрещиваю руки на груди. – Мне вообще–то домой надо. А ещё я спать хочу. И есть. – У тебя есть дом? – Наигранно удивляется мажор. – Представь себе. Сплю не под открытым небом. Резникову мой юмор не приходится по вкусу. Он перестаёт улыбаться и мрачнеет. Причём в секунду. – Скольким уже успела согреть койки? Я не нашёл ни одного упоминания о том, где ты живёшь. Учитывая, где ты работаешь… – Слушай, может, сам полечишь голову, а? – Поражаюсь его выводам. – С логикой у тебя явно беды. – С ней у меня всё хорошо как раз таки. Вот только я одного не могу понять. Если вы все продаётесь в «Крыльях», то почему мне отказала? Не спишь со знакомыми? Или испугалась, что я тебя узнаю и всем расскажу о том, чем именно ты зарабатываешь на жизнь? В салоне машины становится прохладнее на несколько градусов. Я вновь вижу перед собой хищника. Того самого, который требовал привата в клубе. Наглого и беспринципного. И если последние минут пятнадцать мне не было страшно, потому что Ник вёл себя, как клоун, то теперь становится. По–настоящему. Что бы мажор обо мне ни думал, а инстинкт самосохранения у меня работает на полную катушку. И он знает, когда можно творить дичь и защищаться, а когда нужно делать ноги. – Что тебе нужно от меня, Резников? – Закусываю щёку изнутри. Сосредотачиваюсь на краткой вспышке боли, чтобы отключить любые другие эмоции. Взять мысли под контроль. Мне нужно холодная голова. – Сомневаюсь, что мой отказ в клубе тебя задел. Как и каша на голове. – Я же сказал. Мне нужны были твои извинения. Прилюдные. – Были. А теперь? – Осторожно тяну я. – Теперь, помимо этого, ты должна будешь прислуживать мне. Станешь моей девочкой на побегушках. Я сглатываю. От его взгляда у меня мороз по коже проносится. – Или? – Или о том, кто ты и где работаешь, узнают все. В том числе и деканат. Шутки кончились, ветерок.