Глава 29

Её возмущение легло на истерзанную переживаниями душу целебным бальзамом. Жмурясь, как сытый кот, я слушал ворчание Алисы почти с благодарностью, а мозг, затуманенный алкоголем, требовал зайти чуть дальше.

Боясь спугнуть, я ждал, когда Алиса отчитает меня за ночной погром и пьянство и уйдёт к себе, но… Присев рядом со мной, она потребовала осмотреть раненую руку, а мне стало всё равно на боль. Её касания и ворчливое бурчание отключили последние предохранители, и я сгрёб добычу.

– Просто иди ко мне, – прохрипел я и, устроив Алису у себя на коленях, крепко обнял и зарылся носом в её растрёпанных волосах.

– Надо бы рану промыть и перевязать, – даже не пытаясь вырваться, пробурчала она, но я отмахнулся.

– Потом…

– Ты меня сейчас кровью испачкаешь, – дёрнувшись в кольце моих рук, напомнила Алиса, а я сжал её ещё крепче, вынуждая резко выдохнуть и задушено пискнуть.

– Испачкаю. И не только кровью…

– Дурень… И откуда ты только взялся?

– Судьба…

Наша вялая перепалка грела привычным единством. Азарт и противостояние, – мы этим жили и дышали, найдя в друг друге всё, что хотели, пусть и неосознанно.

Изначально считая меня неисправимым педантом, ворча из-за разложенных по цветам вещей, закатывая глаза в ответ на очередную нотацию, фыркая на мои попытки помочь на кухне, Алиса всё ещё не видела и не понимала, насколько мы одинаковые.

Моё бунтарство было старше на десять лет, но натренированная сдержанность маскировала это.

Мы чувствовали настроение друг друга до мелочей, завершали фразы, подавали предмет ещё до просьбы, отзеркаливали улыбки, жесты, вздохи, желание… поцелуи…

Прежде чем коснуться пухлых губ своими, я уже видел, как горят её глаза, как приоткрывается рот, а дыхание становится рваным и поверхностным. Эта химия порабощала нас, делая единым целым во всём. Ну или почти во всём…

Ещё не зная о моих чувствах, Алиса не представляла, каких сил мне стоило держать свои желания под контролем, но, похоже, по тонкой грани я ходил вовсе не один.

Млея и задыхаясь от страстного поцелуя, Алиса не уступала в проявлении желаний. Обнимая за шею, дразняще скребла ноготками мою разгорячённую кожу и, постанывая, ёрзала попкой и прижималась грудью.

– Ш-ш, Алиса, осторожнее, – чувствуя, что вот-вот сорвусь, я отстранился и, покачав головой, предупредил: – Не играй с огнём. Мне и так очень трудно сдержаться.

– Больше не надо сдерживаться, – покраснев, отозвалась она и, облизнув губы, сама потянулась ко мне.

Проясняя голову, опьянение мгновенно отступило, а внутри разлилось горячее предвкушение, приправленное удивлением и сомнением. Первым делом я даже решил, что мне послышалось, но Алиса стойко выдержала мой взгляд, подтверждая, что давно готова к важному шагу.

Затаив дыхание, я медлил всего пару секунд, а потом решительно поднялся с пола и, удерживая Алису на руках, пошёл к двери. У неё ещё было время передумать и, сославшись на шутку, остановить меня, но…

– К тебе или ко мне? – давай ей последний шанс ускользнуть, игриво уточнил я, но она прыснула от смеха.

– Сегодня определённо к нам, – уткнувшись носом мне в шею, поддразнила Алиса и, цепляясь руками за шею, ворчливо напомнила: – Спальня наша, а не твоя. Ты разве забыл?

– Главное, чтобы ты это помнила, – едва слышно отозвался я и, внеся свою хихикающую ношу в комнату, уложил на кровать и начал нетерпеливо раздевать.

Первый раз особенно важен, а с той, от кого основательно сносит крышу – особенно. Трепет, дрожь, нестерпимая жажда, и глаза заволакивает пеленой. Руки и губы совершают древний обряд, а тела исполняют танец любви и страсти. Не нужны команды и инструкции, инстинкт руководит процессом, не спрашивая советов.

Пока я судорожными движениями стаскивал с Алисы одежду, она не отставала. Закусив нижнюю губу, дёргала пуговицы моей рубашки ослабевшими и непослушными пальцами и, тяжело дыша, дрожала всем телом.

Избавляя мою дерзкую одержимость от ненавистной одежды, я то и дело ловил её губы своими и, утробно рыча, размыкал их, освобождая путь языку. Прикусывал и, зализывая припухшую плоть, ласкал и посасывал, заставляя Алису стонать и кряхтеть от нетерпения.

– Зачем столько?.. – оторвав последнюю пуговицу моей рубашки почти с мясом, выдохнула она, а я тихо рассмеялся.

– Пошив такой… модель и всё такое… – рассеянно произнёс я, стягивая последнюю преграду в виде кружевных трусиков, а Алиса застонала и выгнулась.

– Зачем столько ждал? – пояснила хрипло, а её руки сдёрнули с меня рубашку и, погладив кожу на груди, запустили бомбу замедленного действия.

От первого прикосновения кожей к коже в пах ударила горячая волна, а мне стало не до смеха. Отстранившись, я потянулся к халату, валяющемуся на краю кровати и, вытащив пояс из шлёвок, придвинулся к изголовью. Хлопая ресницами и прерывисто дыша, Алиса не сразу поняла, что я задумал, а потом стало слишком поздно.

– Тимур!.. – возмутилась она и, дёргая руками, привязанными к спинке кровати, взволнованно пискнула: – Ты что задумал? Развяжи немедленно.

– Не мешай, – закрепляя узел, буркнул я и, склонившись над скованной жертвой, пророкотал: – Я слишком долго ждал. Дай насладиться.

– Ты… дурень… – обречённо выдохнула Алиса, но стоило мне коснуться губами её шеи, охнула и пробормотала: – Не знала, что ты любишь всякое кхм-м… такое…

– Какое, такое? – спускаясь поцелуями всё ниже, проурчал я и, погладив её грудь, стиснул нежные полушария, образуя соблазнительную выемку.

– Ну-у… такое… – говорить ей было всё сложнее, и следующие слова разбавил протяжный стон: – Ам-м… Ну БДСМ… или как это называют?

– Не бойся, никаких извращений, – посмеиваясь, заверил я тихо и, проложив языком влажную дорожку к пупку, добавил притворно строгим тоном: – Просто сегодня доминирую я.

– Да без проблем, – выгнувшись, прошептала Алиса и, разведя ноги шире, сбивчиво спросила: – А стоп-слово будет? Мало ли, что ты задумал.

– Возможно, – пообещал я осипшим голосом, продолжая медленно исследовать нежную кожу губами и языком.

Растолкав её ноги шире, устроился между ними и, целуя тело Алисы в обратном порядке, достиг её губ. Ловя горячее дыхание, запечатал приоткрытый рот жадным поцелуем и осторожно толкнулся. Охнув, Алиса замерла и, постанывая, развела ноги ещё шире.

– Люблю, – давая ей время привыкнуть, прошептал я, а любимые глаза округлились.

– Люблю? Это что?.. Это и есть стоп слово? – простонала она и, приняв следующий толчок, выгнулась.

– Нет, малышка. Я люблю тебя, и это факт, а стоп-слово придумай сама. Если хочешь…