Глава 37

Конечно же, никто взлёт не остановил, самолёт не посадил, выйти мне не дал, а иллюминатор не открывался. Да я бы в него и не пролезла. Зато, терпеливо выслушав мои истеричные вопли, мне оперативно принесли стаканчик с водой и какие-то капли.

– Спасибо, но мы обойдёмся без успокоительного, – улыбнувшись невозмутимой стюардессе, заверил Тимур и, обратившись ко мне, жирно намекнул: – Обойдёмся же, дорогая?

– Я тебе не дорогая, – метнув в него убийственный взгляд, прошипела я и, представив себя сильно спокойной, предпочла согласиться: – Не надо капли. Просто я… мне стало…

– Просто моя невеста боится летать, – ухмыльнувшись, деловито пояснил Тимур, а девушка кивнула и, развернувшись, угарцевала в конец салона.

Самолёт постепенно набирал высоту, а уши закладывало или от перепада давления, или от вскипевших эмоций. Сняв пиджак, Тимур положил его на колени и, словно забыв обо мне, отклонился на спинку кресла и расслабился. Сволочь!..

– Никакая я тебе не невеста, – пытаясь снять помолвочное кольцо, заворчала я, а мой женишок скосил на меня взгляд и пожал плечами.

– Оставь себе, – произнёс невозмутимо и, протяжно вздохнув, добавил: – На долгую память.

– Ничего мне от тебя не нужно, – насилуя распухший палец, процедила я и, сообразив, что рискую его оторвать, с досадой выдохнула: – Ладно… Потом отдам.

– Куда мне его? – фыркнул Тимур и, сморщив нос, поддразнил: – Да и не ношу я бриллианты. Партнёры и друзья не поймут.

– Подаришь своей… этой… которая… – закипая, огрызнулась я, а он вздёрнул брови и хмыкнул.

– Кому? Ей, что ли? – переспросил, будто мы говорили о конкретной девушке, и, разведя руками, напомнил: – Зачем я буду дарить ЕЙ кольцо, изначально предназначавшееся для ТЕБЯ? Ей я обязательно подарю что-то другое. А если тебе не нравится мой подарок, продай или выброси.

Выделив тоном меня и предполагаемую незнакомку, мой жених без колебаний подчёркивал значимость нас обеих. Не отнекивался и не говорил, что мне показалось, а без смущения и досады признавал, что всё же есть загадочная «ОНА».

От неожиданности я замерла и, уставившись на Тимура, попыталась понять, шутит он или уже готов признаться, что давно любит кого-то другого. Любит не меня!..

Захлестнув и накрыв с головой, волна ревности разом лишила меня красноречия, дыхания и…

– Что? Неприятно, когда обвиняют не пойми в чём без доказательств и реальных причин? – выдержав паузу, прорычал Тимур и, скрестив руки на груди, пришпилил меня прищуренным взглядом и продолжил: – Сама придумала, сама поверила, сама обиделась, да? Допустим, но… Прежде чем рубить сплеча, посвяти меня в свои неуёмные фантазии, а то я немного не в теме.

Включив режим матёрого психолога, Тимур снова пытался загнать меня в угол, апеллируя бездоказательными подозрениями. Хитёр, нечего сказать.

Но я не собиралась идти на поводу его продуманных провокаций и становиться объектом для отработки умных психологических методик.

– Как ты меня выследил? – резко меняя тему, поинтересовалась я и, вздёрнув подбородок, хмыкнула: – А может, доложили? Карина или… Неужели папа рассказал?

Путая следы, я намеренно провоцировала его в ответ, не желая заминать тему, которая всего за несколько часов вымотала мне все нервы.

– Любимый тесть, кто же ещё? – не моргнув глазом, подтвердил Тимур, а я охнула и отшатнулась.

– Сговорились, да? – зашипела, насупившись, а он изобразил скорбный вид и покачал головой.

– Да что ты? Какое там… Твой папенька оттеребонькал меня на словах и пообещал страшную кару при ближайшей встрече.

– Что папа сделал? – вздёрнув брови, я не удержалась от нервного смешка.

– Обматерил, наорал, пригрозил, унизил, оскорбил… – загибая пальцы, медленно перечислил Тимур и, смерив меня прищуренным взглядом, пояснил: – Злой как собака за то, что я обидел его любимую дочурку.

– Чем обидел? – машинально выпалила я, а этот паразит пожал плечами и горестно вздохнул.

– Вот и я не понял, что я такого сотворил, что моя невеста слиняла в закат, не удостоив меня ни объяснениями, ни оплеухой, ни шансом на откровенный разговор.

Как я ни пыталась, но по выражению его самоуверенной рожи так и не могла прочесть эмоции, подтверждающие достоверность моих подозрений и страхов. Но это же Любимов! Такой и детектор лжи обманет, ни разу не вздрогнув и не вспотев.

– И ты рванул за мной следом, чтобы поговорить? – недоверчиво уточнила я, но Тимур покачал головой.

– Ну вот ещё… – буркнул он и, постучав пальцами по подлокотнику, едва слышно проворчал: – Сколько можно бегать за той, что даже не пытается выслушать и абсолютно мне не доверяет.

От его слов мне стало стыдно, но… Прекрасно понимая, что своими словами Тимур пытается вызвать у меня чувство вины, я не торопилась верить и каяться в своей несдержанности.

– Хм-м… Ну-у и-и? – краснея, выдавила я и, мысленно отвесив себе оплеуху за податливость, вернулась к холодному и отстранённому тону: – Если не из-за меня, то к кому и куда ты летишь? А главное – зачем?

– А ты с какой целью интересуешься? – вздёрнув одну бровь, отбрил Тимур, а я поджала губы и насупилась.

– Ты ничего не забыл? – подняв правую руку, с издёвкой уточнила я и, загнув все пальцы, кроме безымянного, пожалела, что так и не смогла переодеть кольцо на средний палец.

– Красивое кольцо, – расплывшись в широкой улыбке, поддразнил этот гад и, склонив голову набок, напомнил: – Но мы вроде как договорились, что это мой тебе прощальный подарок.

Уел так уел… Выворачивая наизнанку, он возвращал мне мои же слова, маскируя под деликатные упрёки. Филигранно тыкал носом в мою же лужу. Аккуратно, но чувствительно…

Эмоции, бушующие внутри, рвали меня на запчасти, деля на две личности: ликующую стервозину, празднующую очередное разочарование и мнимую свободу, и влюблённую дуру, жалеющую, что вовремя не прикусила свой болтливый язык.

Пытаясь сдержаться, признавать, что с разрывом помолвки слегка поторопилась, я не стала, но докопаться до истины всё же попробовала.

– Значит, не скажешь, куда и к кому ты летишь? – спросила я, добавив в голос нотки угрозы, а Тимур снова пожал плечами.

– Почему же… По делам лечу, – отозвался он и, подняв один палец, добавил таинственным тоном: – По личным делам. А ты?

– Навестить папу, – не скрывая досады, буркнула я, а этот провокатор улыбнулся.

– Похвально. Мой тебе совет на будущее… – недоговорив, Тимур склонился и, заговорив тише, хрипло произнёс: – В следующий раз, когда решишь внезапно куда-нибудь отправиться, сообщай о своих планах близким и родным. Они, знаешь ли, волнуются.

– Спасибо, я учту, – смутившись, огрызнулась я и, отвернувшись к иллюминатору, предупредила: – Будь добр, отстань. Я спать хочу.

Вместо ответа Тимур тихо рассмеялся, а я достала плед и, укутавшись по самый нос, сделала вид, что сплю. Вскоре я и впрямь уснула, но мысли о другой женщине не отпускали даже во сне.

Снижения и приземления самолёта я не почувствовала, а проснулась от лёгкого прикосновения.

Натянуто улыбаясь, стюардесса вежливо сообщила, что пришло время покинуть салон, а я огляделась и, не найдя рядом Тимура, подорвалась с места, как ужаленная.

Забрав с багажной полки свою сумку, я быстро покинула самолёт и, переживая, что так и не узнаю, куда и зачем прилетел мой женишок, поспешила в зону паспортного контроля.

Попутчика, улизнувшего, пока я спала, заметила издалека и, желая вывести его на чистую воду, последовала за ним. Ведя себя абсолютно невозмутимо, Тимур ни разу не обернулся. Будто напрочь забыл обо мне и потерял всякий интерес к моей вредной персоне.

Ну да, ну да… Его же там ждёт ОНА, и, возможно, не одна. Мысли о кулоне всплыли весьма кстати, и, выудив из сумки загадочное украшение, я сжала его в кулаке.

В Израиле я была впервые, и обилие языков, звучащих со всех сторон, повергало меня в панику. Арабский, французский, английский… На последнем я говорила вполне сносно, но, оказавшись на стоянке машин, оглядела контингент местных водителей и похолодела.

Шанс, что какой-нибудь араб увезёт меня в неизвестном направлении, был огромен. Но вовсе не потому, что я была ценным трофеем в один из гаремов, а потому, что не понимала, как объяснить на ломаном английском, куда мне нужно, если таксист тоже знает язык лишь поверхностно.

Увидев, как Тимур садится в одну из тачек, я отбросила гордость и, прибавив шагу, окликнула:

– Тимур! Подожди, я с тобой!..