5. Не плачь

Максим заснул. Я на цыпочках поднимаюсь на второй этаж.

Пока я баюкала Максима, Никита увёл Настю и Глеба в левое крыло нашего летнего дома. Хотел похвастаться мастерской, в которой по вечерам любит, как он говорит, “общаться с деревом”.

Наверное, он сейчас рассказывает, что и его дед любил работать с деревом. И что именно от деда он перенял любовь к столярному мастерству.

Но, конечно, руки у моего мужа растут откуда надо. Он для Максимки смастерил отличную детскую кроватку: крепкая, удобная и без единого огреха.

Я сама проверяла каждый шов, каждое соединение — все гладко, ни занозы, ни щербинки. Никита тогда гордился, как мальчишка, фотографировал со всех ракурсов, выложил в соцсети.

Захожу в детскую. Здесь царит полумрак — плотные шторы приспущены, чтобы солнце не било в глаза.

Укладываю Максима, накрываю его одеялом со спящими медвежатами. Пальцы задерживаются на краю одеяла, разглаживают складку. Потом тянусь к радио-няне, нажимаю кнопку включения. Маленький зеленый индикатор загорается ровным светом.

Замираю, потому что чувствую: в детской я сейчас не одна. Я чувствую это присутствие кожей, спиной, каждой клеткой.

Я делаю вдох и в горьковатом свежем запахе лимонной цедры и древесной смолы я узнаю Глеба.

Этот запах — как машина времени. Он возвращает меня в ту ночь, в теплый тяжелый пиджак.

Убираю руку от радионяни и медленно оборачиваюсь.