34. Москва

Я улыбаюсь Игорю и первой разрываю объятия. Я не показываю своему мужчине, как больно мне на самом деле уезжать.

– До пятницы, Игорь. Не скучай тут, хорошо?

– До скорой встречи, любовь моя. Я буду скучать каждую секунду, проведённую без тебя.

Он всегда говорит то, что подразумевает. Максимально прямо, честно и открыто. Я восхищаюсь им. Мне никогда не доводилось встречать таких людей, как Игорь, которые живут по каким-то своим глубоким внутренним принципам и убеждениям и твёрдо держат своё слово.

Я знаю, что, когда он впервые сказал мне, что я стану его женщиной, он говорил не для красного словца, не чтобы произвести впечатление, как и то, что он нашёл бы меня сам, если бы я не вернулась. И то, что любит, правда. И то, что будет скучать.

Я могу верить каждому его слову. И даже, когда он говорит, что чувствует мою нерешительность, я знаю – так и есть. Интуитивно он всё осознаёт. Чувствует подвох, но не понимает с чем он связан.

– Я тоже буду скучать, Игорь. – шепчу я еле слышно, потому что горечь сковывает горло спазмом.

– Я знаю, хорошая моя, знаю. Не плачь, ладно? Вечер пятницы – это совсем скоро.

Сейчас четыре утра среды, и мне кажется, что до пятницы нестерпимо долго.

– Арин, ты же знаешь, что можешь прекратить эти наши совместные терзания в любой момент?

Я знаю, да. Знаю, что просто-напросто не заслуживаю такого мужчину.

– Я не давлю и не тороплю. – спешно добавляет он. – Ни в коем случае. Просто напоминаю, что поддержу тебя, возьму абсолютно все расходы, оплачу любую школу для твоей дочери, полностью обеспечу вас. Тебе никогда не придётся переживать за финансовую сторону вопроса. Квартира большая, ремонт сделаешь на свой вкус. Или можем сразу рассмотреть варианты недвижимости в ближайшем пригороде в расчёте на пополнение в скором будущем. Просто подумай, ладно? А я буду ждать, когда ты будешь готова дать мне положительный ответ. Столько, сколько нужно.

Он быстро целует меня и отпускает, но стоит мне отойти на каких-то полшажочка, как он снова за руку притягивает меня к своей груди и покрывает всё моё лицо лёгкими поцелуями, а потом ныряет языком в мой рот, обхватывает затылок и крепко держит, вызывая головокружение своим глубоким, жадным поцелуем.

– Береги себя, Арина Сергеевна, – говорит, переводя дыхание. – Ты моё сердце увозишь как-никак!

Он усмехается и доводит до самого места, снова целует меня и уходит. И я точно знаю, что моё собственное сердце остаётся рядом с ним.

Скоростной поезд привозит меня в Москву, и я больше не могу назвать этот город своим домом. Забавно, что я понимаю это так явно, как и слова Игоря. Он – мой дом.

Я мчу на встречу, чтобы сдать рабочую смену вовремя, знаю, что не увижу Катюшу с утра, просто не успею до того, как она уйдёт в школу. У меня будет несколько часов, чтобы поспать и привести себя в порядок перед встречей с ребёнком.

Этим я и занимаюсь. Падаю на кровать сразу после короткого разговора с Игорем. Моментально проваливаюсь в сон с улыбкой на лице, которая никак не желает гаснуть.

А просыпаюсь от мучительного кошмара, воплотившегося наяву.

По моему телу, распластанному и прижатому к кровати, в беспорядочных движениях шарят холодные руки. Нагло задирают, стаскивают домашнюю одежду, стискивают до боли части тела, которых менее восьми часов назад нежно и ласково касался мужчина, который имеет на это право. В отличие от этого, который больше не имеет. Давно не имеет!

– Ты с ума сошёл? – Пытаюсь я скинуть с себя бывшего мужа. – Отвали от меня, придурок!

– Заткнись, Ариша! – По его голосу и характерному запаху понимаю, что он сильно пьян. – Ты – моя жена, чёрт тебя дери, и я хочу тебя трахнуть!

Я пытаюсь крутиться и вертеться, чтобы получить хотя бы несколько секунд промедления. Пытаюсь. Но он крупнее и сильнее меня. А ещё – он успел раздеться до того, как приступил ко мне.

Я лежу на животе, руки и ноги крепко зажаты, я практически обездвижена. Я умоляю его опомниться, понять, что он совершает ошибку, но это бесполезно – он остаётся глух к моим истошным крикам.

Когда его рука скользит между ягодиц и спускается ниже, я давлюсь слезами. Когда он грубо раздвигает мои ноги, до боли придавливая их своими острыми коленями, я вою белугой. Когда он пробегается пальцами там, где ну никак не должен трогать меня больше никогда в жизни, когда смачивает своей слюной, потому что физиологически там сухо и зажато, я безостановочно и обречённо продолжаю просить его остановиться, рыдаю, трясусь всем телом, чувствуя, как во мне умирает вера.

Так не должно было случиться! Глупо, мерзко и противно, что человек, которого я когда-то считала самым близким во всём мире, с которым делила свою постель, сейчас перерубит все наши связи окончательно. Грубым и нечестным способом.

– Затихни, Ариша! – зло выкрикивает он. – Замолчи! Не издавай ни звука! Просто закрой свой рот!

– Отпусти меня, пожалуйста! Ну ты же не хочешь этого!

– Ошибаешься, – он наваливается на меня, – хочу тебя, Аришка. С ума схожу, как хочу тебя!

– Я не хочу! Ты не имеешь права так поступать со мной! У меня есть мужчина...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Закрой рот, лживая тварь! Кто у тебя может быть? Кому ты такая нужна? – Он приставляет головку к моим половым губам.

Хотя к горлу подкатывает тошнота, я кричу, что есть мочи, в надежде, что кто-то из соседей поймёт, что у меня не всё в порядке. Что я совсем не в порядке. И вряд ли когда-либо снова буду.

– Как же ты меня достала! Ты всё испортила! Ты! Зачем ты поехала к нему, Аришка? Нам же так хорошо было вместе!

Он не даёт мне возможности ответить. Вообще издать звук. Хотя бы всхлипнуть. Упирается лбом в мой затылок, вдавливая лицо в подушку.

Я сжимаюсь от ужаса, понимая, что это конец. Всему моему миру конец. Хрупкому, привычному и надёжному. Незыблемому, выстроенному заново по кирпичику, после того, как он перевернулся в прошлый раз.

Я сжимаюсь от страха, что вот так запросто этот нечеловек, недомужчина забирает, разбивает, пятнает крупицы моего легкомысленного, эгоистичного счастья. И не останется больше ничего.

Он возится слишком долго, а я никак не могу собраться. Мысли проносятся в голове с бешеной скоростью, и я обмираю от этого ожидания. Не понимаю, что происходит, и от этого ещё страшнее.

Он проводит раз, другой, третий, направляя рукой. Мне так противно, что я не чувствую ничего. Шок. И пустота. И лишь громко колотящееся сердце. И мои вопли, приглушённые подушкой.

Может, думаю я, у меня кончится кислород, и я просто сдохну? Потому что я совсем не понимаю, как смогу жить с этим дальше.

Он возится на мне, а я с внутренним содроганием жду, когда он вторгнется на сухую в моё тело и разрушит мою жизнь.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я понимаю, что у него не получается. Он пытается. Но у него не стоит. Снова и снова он пытается втиснуть свой вялый член, но терпит поражение.

Я испытываю облегчение. И затихаю. А он, очевидно, теряет интерес. Или наконец понимает, что только что перечеркнул всё, что когда-либо между нами было, огромной жирной чертой.

– Слезь с меня! – хриплю я. – Немедленно! Слезь и проваливай!

– Аришка, сейчас, потерпи, я всё исправлю, – бормочет он, – сделаю, как надо.

– Я сказала: немедленно слезь с меня! – с новыми силами кричу я на него.

Извиваюсь и ору на весь дом. И он отступает. То ли наконец трезвеет и понимает, что натворил, то ли просто осознаёт, что мужские силы на сегодня оставили его. Честно, мне всё равно. Я просто хочу, чтобы это наконец прекратилось!

Он перекатывается с меня на кровать, и в этот момент я кубарем валюсь на пол, натягивая и поправляя свою одежду. Меня трясёт. Все мышцы ломит от навалившейся тяжести. Я беру телефон, но он валится из рук. И только тогда я начинаю думать. Я не могу сказать Игорю! Не должна! Хотя он – единственный, в ком я действительно нуждаюсь.

– Убирайся из моей квартиры! Прямо сейчас! Никогда больше не смей подходить ко мне! И даже не думай, что я позволю тебе когда-либо в таком состоянии приближаться к своей дочери!

– А то что? Мужику своему пожалуешься? И что он сделает? Что он сделает мне за то, что я просто хотел трахнуть свою жену?

– Ты ушёл от меня почти два года назад, – устало напоминаю я ему. – И я даже больше не ношу твою фамилию. Проваливай, иначе я напишу на тебя заявление и лишу родительских прав.

Я не буду жаловаться Игорю. Не буду.

Я прогоняю эту мантру всё то время, что стою в стороне и жду, когда бывший соберётся и уйдёт.

Повторяю, когда судорожно запираю дверь на все замки, начиная истерично рыдать и причитать над своей судьбой.

И когда срываю постельное бельё, пытаясь избавиться от любого напоминания о том, что произошло.

И когда остервенело тру себя мочалкой, пытаясь стереть любое воспоминание о чужих прикосновениях.

Но все установки летят к чертям, когда Игорь пишет мне.

«Выспалась, Арина Сергеевна? Надеюсь, тебе снился я?) Потому что я только о тебе и думал. Мне тревожно, Арин, и я никак не могу понять почему».