37. Москва

На мои плечи ложится мягкий плед, и я улыбаюсь. Игорь садится рядом и обнимает меня, прижимая к себе и плотнее закутывая меня в ещё тёплую ткань.

В тихой заводи между зарослей высокого камыша стоят лодки, покачиваясь на ветру. А немного дальше, по большой воде, проходит четырёхпалубный теплоход.

Солнце только встало, разливаясь мягким золотистым светом вокруг. В березняке, чуть правее от нас, заливаются пением соловьи. Природа словно сошла с ума. Вторая неделя октября, а погода тёплая, совсем не осенняя. Только жёлтые и красные листья на деревьях напоминают о том, что всё идёт к завершению. Природа увядает и готовится ко сну.

– Ты чего так рано встала? – спрашивает у меня мужчина.

Я чувствую его внимательный взгляд, изучающий мой профиль. Знаю, что он хочет услышать, но у меня нет для него новостей. Ни таких, каких он ожидает, ни таких, которыми я готова делиться.

– У меня болела голова, и я вышла прогуляться. А здесь так красиво, Игорь! Невероятно. Я, пожалуй, ещё никогда не бывала в таких местах. И не видела таких восхитительных восходов. Спасибо, Игорь.

Помимо моей воли слёзы начинают катиться по лицу. Мужчина лишь вздыхает.

– Ты стала такой чувствительной, Арина Сергеевна, – говорит он с намёком.

Сжимает меня чуть сильнее, целует макушку.

– Может, нам стоит заехать в аптеку? Просто на всякий случай?

Он легко отрывает меня от скамейки и сажает на себя. Я обвиваю его шею руками, льну к губам в поисках утешения. И он даёт мне то, в чём я отчаянно нуждаюсь.

Мы сидим некоторое время, молчаливо наблюдая за размеренным течением Волги.

– Значит, заедем, – решает он.

Я не хочу его разубеждать. Зачем? С меня не убудет, если я дам ему немного успокоения.

В этой поездке с детьми Игорю и так непросто. Мы целыми днями катаемся по городам и весям, а потом возвращаемся на турбазу, в милый домик с настоящей русской печью. В котором нам приходится сдерживать темпераменты, быть очень тихими и осторожными в своих проявлениях чувств.

Но это маленькое путешествие сближает не только нас, но и детей. Сегодня мы семья. Больше, чем когда-либо.

На следующее утро я произвожу необходимые манипуляции и выжидаю положенное время. Непроизвольно задерживаю дыхание, заглядывая в окошко.

И даже несмотря на то, что я знала заранее, что в нём увижу, испытываю странное щемящее чувство разочарования. Хотя должна вздохнуть с облегчением.

Я пробираюсь обратно в постель, крепко сжимая в ладони пластик. Забираюсь под одеяло, прижимаюсь холодными ногами к горячим ногам Игоря и закрываю глаза.

Я знаю, что он не спит. Не хочу говорить. Сейчас я просто хочу молча полежать рядом с ним. Моя душа разрывается на сотни маленьких частей, и я теряю себя среди этих осколков. В моей жизни столько боли и разочарования, что я, вроде бы, не должна уже принимать близко к сердцу. Но принимаю.

Игорь медленно поворачивается, устраивая меня на своей груди. Чувствую его прожигающий взгляд, но не открываю глаза. С самого детства я прячусь от этого мира именно таким способом: если я не вижу, значит, и меня не видно.

– Давай, – мужчина касается зажатого в кулаке пластика. – Ну что ты как маленькая?

В его голосе столько нежности, что я уступаю. Расслабляю одеревеневшие пальцы и позволяю ему забрать ставший ненужным мусор.

– Я думал... – резко выдыхает он.

– Нет, Игорь.

– Ну ничего страшного, первый месяц выдался не плодотворным, – он невесело смеётся.

А я представляю, что он будет ждать положительного результата каждый раз, столько, сколько продлятся наши отношения, будет заражать меня своей навязчивой идеей.

– Ты слишком много думаешь об этом. Нужно расслабиться и прекратить так сильно загоняться. Игорь, мы провели вместе от силы месяц...

– Какая разница? Или ты считаешь меня настолько безответственным, что думаешь, я способен бросить своего ребёнка? Так ты сходи в соседнюю комнату и проверь.

– Я не это имею в виду. Я имею в виду, что мне бы не хотелось торопиться.

– Арин, мне вот-вот стукнет тридцать девять. Тебе – тридцать один. Сейчас самое время. Куда тянуть?

– Ты не думаешь, что я к этому просто-напросто пока не готова?

– Ну тогда дай знать, когда будешь готова. Возможно, я ещё смогу сделать тебе этого ребёнка!

Он уходит и оставляет меня одну. По-хорошему, я должна найти в себе силы и расставить все точки над этой проклятой буквой «Ё», но я даже не встаю с кровати.

Так и лежу, слушая, как поднимаются дети, как Игорь кормит их завтраком, как они обсуждают планы на день. Когда хлопает дверь и голоса стихают, я накрываюсь с головой одеялом и прокрастинирую.

Настолько погружаюсь в свои мысли, что не слышу больше ничего вокруг.

Когда горячие пальцы обхватывают мои лодыжки и резким движением подтягивают к краю кровати, я вскрикиваю от неожиданности.

Игорь усмехается и бросает на простыню блестящий квадратик.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– На твоё счастье в бардачке завалялся один, – говорит, стягивая мои спортивные штаны вместе с трусиками. – Я отправил детей за покупками. В тот магазин в конце просёлочной дороги. Так что, Арина Сергеевна, сейчас мириться будем.

– А разве мы ссорились? – осторожно спрашиваю у него.

– Ну а как же? Твой тиран и деспот снова изволил решать за тебя, – бормочет он где-то в районе моей груди. – Я не позволю тебе уйти. Никогда. Не хочешь больше детей – чёрт с ними. Нам и троих за глаза. Всех поднять надо, отучить, жильём обеспечить.

Его задела эта ситуация куда глубже, чем он пытается мне показать. Ненавижу себя, буквально, презираю, но опускаю ладонь на его плечо и глажу, привлекая внимание.

– Пожалуйста, не гони лошадей, – тихо прошу я. – У меня кружится голова от твоей сверхзвуковой скорости. Я хочу дать тебе всё то, чего ты просишь. Правда. Хочу больше всего на свете...

– Но?.. – С грустной улыбкой он смотрит мне в глаза. – Моего жизненного опыта достаточно, чтобы понять: в твоих словах скрывается какое-то одно большое и жирное «но».

Вот сейчас, Арина Сергеевна, самое время выложить на воображаемый стол все карты. Крыть мне нечем, и совсем скоро я уже не смогу хранить свои секреты. Но я улыбаюсь ему, успокаивающе глажу по лицу и обещаю себе, что обязательно расскажу в следующем месяце. Ещё один месяц счастья. Ладно?

– Нет никакого «но». Я люблю тебя. Больше всего я хочу дать тебе всё, о чём бы ты ни попросил. Давай просто не будем загадывать и торопиться? Пусть всё идёт своим чередом.

– Хорошо, – расслабленно кивает он, – только в одном придётся поспешить.

– В чём?

– Очень придётся поспешить, если мы планируем закончить до прихода детей!..

Со смехом он начинает меня целовать везде, куда случайным образом попадают его губы. Я отдаюсь своему беззаботному счастью и отгоняю все прочие мысли, пока у меня есть такая возможность.