46. Питер

Наше невероятное новогоднее путешествие на автомобиле вокруг Балтийского моря – лучшее приключение, что случалось в моей жизни.

Я, Арина, наши дети, восемь стран, десятки городов.

Я крепко держу её руку и признаюсь в любви на местном языке посреди каждой площади нового города, а она довольно смеётся. Боже, как я люблю её смех!

Целую украдкой, как вор, не умея насытиться близостью. Шепчу всякие глупости, заставляя краснеть. Краду минуты у наших ночей, чтобы провести время с ней наедине, пока дети спят по своим номерам. Ловлю жадными губами её стоны, заглушаю поцелуями крики. Боже, как я люблю близость с ней!

Наслаждаюсь её обществом. Пока мы колесим по Европе, посещая музеи, разглядывая архитектуру, мы много беседуем друг с другом и с детьми. Арина так любознательна! Стоит кому-то из нас задаться вопросом, как она моментально находит нужный ответ и увлекательно просвещает нас. Дети в восторге и запоминают всю информацию. И просто обожают Арину. И я..! Боже, как я люблю эту женщину!

В Копенгаген мы приезжаем поздно, сразу размещаемся в отеле с единственной целью на сегодня – выспаться. Ранним утром я просыпаюсь от шума. Весьма характерного. Тихо прохожу в уборную, где склонившись над унитазом сидит Арина.

– Всё в порядке? – спрашиваю у неё.

– Да, – шелестит она в ответ и снова склоняется ниже.

Я смачиваю полотенце, пока она избавляется от содержимого желудка; протираю её лицо, покрытое испариной.

– Отравилась?

– Уверена, что нет, – качает она головой. – Иначе, кому-то из детей стало бы тоже плохо. Мы все ели одно блюдо в том кафе.

Она права. Думаю, анализирую, где и когда что-то могло пойти не так. Улыбаюсь от внезапного прозрения. Было. Несколько раз было без презервативов. Крайний – недели три-четыре назад. Не понимаю, почему такой простой и правильный ответ не приходит к ней сразу. Неужели, где-то на подсознательном уровне она даже не рассматривала такую возможность?

– Хорошо, – я притягиваю её к себе. – Не страшно. Арина Сергеевна, может, ты беременна?

Покрываю нежными поцелуями её лицо, чтобы не вздумала начать паниковать, когда подсчитает количество дней задержки, когда поймёт, какой невероятный подарок подкинула нам судьба, когда осознает, как я счастлив...

– Нет, это исключено, Игорь, – тихо говорит она, разбивая все мои мечты. – Я точно не беременна.

– Уверена?

– На все сто, – она поднимает на меня глаза, полные слёз. – Мне жаль, Игорь, очень-очень жаль, но я не беременна.

– Не страшно, моя хорошая, – успокаиваю её. – Какие наши годы, верно? Поправишься, и больше не будем тянуть. Я хочу, чтобы у нас родился маленький, ты же знаешь?

– Знаю, – всё-таки плачет она. – Знаю, Игорь. И я больше всего хочу этого, хочу родить тебе ребёнка!

– Всё будет, Арина Сергеевна. Ты, главное, не болей, ладно?

– Я постараюсь, – шепчет она в мои губы. – Очень сильно постараюсь.

Остаток нашей поездки проходит в напряжении. Арине не становится лучше, но она усиленно делает вид, что всё в порядке, чтобы не пугать детей.

Меня уже не интересуют ни города, ни экскурсии. Всё, чего я хочу, – это вернуться домой и скорее показать Арину специалистам. У неё пропал аппетит, она тает на глазах, но упрямо твердит, что всё в порядке, и запрещает менять планы.

На родной земле, в Калининграде, ей действительно становится лучше. На мой взгляд, это хороший знак, но внезапно она просит меня отправить их с Катей в Москву самолётом.

– Тебе незачем срываться вместе с нами, Игорь, – упрашивает она. – Спокойно завершишь поездку с мальчиками, а потом мы встретимся. Я устала, не могу больше держаться. Я хочу домой. Мне нужно немного отдохнуть.

Она срывается на плач, и я готов дать ей всё, чего бы ни попросила, лишь бы ей стало лучше.

Ранним утром мы сажаем девочек на утренний рейс до Москвы и продолжаем путешествие облегчённым составом.

Арина пишет мне сообщения, но мне кажется, что я теряю её. Непонятные чувства тревоги и сомнений гложут меня, выворачивая от страха наизнанку. У меня нет этому определения. Я просто знаю, что с ней происходит что-то ненормальное. И меня пугают эти перемены.

Через пять дней я возвращаюсь в Питер, завожу детей домой к Марине и бронирую билет на ближайший поезд.

Арина не выходит на связь больше суток, и я схожу с ума от беспокойства.

Никита пытался связаться с Катюшей последние несколько часов, но в игру она не заходит, в сети не появляется, а телефон выключен или находится вне зоны покрытия.

Мне категорически не нравится такое положение вещей. Мне необходимо убедиться, что она в порядке. Что мы в порядке. Что у них всё хорошо.

Я не могу сомкнуть глаз, но, когда наконец засыпаю, мне снится пустой перрон Московского вокзала.

Возможно, соображай я чуть лучше, я бы не стал трезвонить в её дверь около семи утра, но я не в себе. И не буду, пока не увижу Арину, пока не сожму её в своих руках.

Дверь открывает её мать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ирина Павловна, доброе утро, – морщусь я, – извините за столь раннее беспокойство. Я хотел бы увидеть Арину.

– Здравствуйте, Игорь, – кривится она. – Вы можете просто не донимать мою дочь?

– В каком смысле? – уточняю я у женщины.

Я знаю, что не нравлюсь ей. По необъективным, необъяснимым причинам эта женщина невзлюбила меня с первого взгляда. И мне нет до этого дела, главное, чтобы Арина меня любила. Мне жить не с её матерью.

– Арина, – кричу я через плечо этой женщины, надеюсь, что она выйдет в коридор и я увижу свою любовь. – Это я приехал!

– Катю разбудите, – недовольно цедит Ирина Павловна. – Не стоит кричать, Арины нет дома.

За её спиной правда появляется Катюша, смотрит на меня огромными заплаканными глазами.

– Катюш, привет! – говорю ей, – где мама, Катюш? Я переживаю. С ней всё в порядке?

– Здравствуйте, дядя Игорь... – Девочка подходит ближе, но бабушка буквально отталкивает её от двери.

– Ступай в свою комнату, Катерина. Не смей разговаривать с чужими людьми.

Какого чёрта тут происходит?

Катя опускает взгляд и отходит обратно вглубь коридора. И прежде чем я успеваю сказать ещё хоть что-то, мать Арины полностью уничтожает меня.

– Моя дочь вернулась к своему мужу, Игорь. Не буду скрывать, как я рада, что она наконец одумалась. Теперь всё так, как должно быть. Вам больше нет места в её жизни. Она счастлива рядом с мужем. Арина не любит вас. И, уверена, никогда не любила. А иначе, почему сразу с самолёта поехала к нему домой?..

Я беспомощно смотрю по сторонам, но снова и снова натыкаюсь взглядом на рыдающую Катюшу. Она словно порывается сказать мне что-то, но сжимается под властным взглядом своей бабушки.

– Извините, – качает головой девочка и громко всхлипывает.

– Всё будет хорошо, Катюш, – выдавливаю я. – Не плачь, ладно?

– Не будет, – она качает головой.

– Вам пора, – моя несложившаяся тёща просто захлопывает передо мной дверь.

Я сажусь прямо на грязные ступеньки. Достаю телефон и набираю номер Арины. Думаю, что мне снова никто не ответит, но после пятого гудка на том конце снимают трубку.

– Арина Сергеевна, – глухо говорю я. – Девочка моя, хорошая моя, я ничего не понимаю. Я приехал к тебе, но...

– Мужик, – перебивает меня мужской голос. – Оставил бы ты мою жену в покое. Катись в свой Питер, не до тебя ей больше...

Кажется, я разбиваю телефон. Или просто крошу его в руке. Не знаю. Не помню.

В голове разноцветным калейдоскопом проносятся картинки наших отношений, нашего счастья, нашей любви. Всё искажается. Принимает уродливые, неправильные формы. Бесконечные слёзы Арины. Её ужасное состояние в последние дни нашего путешествия. Лицо рыдающей Катюши только что. Она-то чего рыдает? Радоваться надо, что родители снова счастливы вместе.

«В конце концов ты пожалеешь об этом».

Я жалею, да.

Видит Бог, я жалею.

Жалею, что Арина Сергеевна Скворцова даже не решилась посмотреть в мои глаза, прежде чем вырвать моё сердце и растоптать его.