Глава 22 Ярослава

Глава 22 Ярослава

Ходить с Игнатом по магазину — то еще испытание. Он, словно мрачная тень, следует за мной с тележкой и хранит траурное молчание. Странный какой-то… Если не хочет, чтобы я ехала к нему, мог бы так и сказать. Но Игнат молчит, и я решаю не мешать ему.

Через онлайн-банк проверяю баланс на карте и начинаю складывать в тележку самое необходимое и очень бюджетное. Игнат наблюдает за моими действиями с легким снисхождением, но не нарушает своего обещания.

Все меняется, когда мы попадаем в продукты. Игнат сразу преображается и расплывается в довольной улыбке.

— Ну наконец-то, — выдыхает он. — Власть сменилась!

Решительно перехватывает инициативу, отдает мне тележку, а сам идет впереди, закидывая в нее все, что считает нужным. Хотя, мне кажется, даже не разбирается, что это и зачем, просто кидает все подряд и выразительно смотрит на меня. Молчу, как рыба. Продукты — его зона покупок.

Игнат входит во вкус, начинает дурачиться и смешить меня. Ничего не могу с собой поделать, хохочу, как ненормальная, над его выкрутасами. На нас уже люди оборачиваются, но ему все равно. Даже не предполагала, что он может быть таким несерьезным. Мне это нравится. Мне нравится в нем все. Идеальный мужчина.

— Ну вроде все, — констатирует наконец Игнат и забирает у меня тележку. — Если ты ничего не забыла, можем идти на кассу.

— Зачем нам все это? — с улыбкой киваю на заполненную до отказа корзину.

— Так просто, — пожимает он плечами. — У меня нет еды, а тебе надо чем-то питаться.

— Я же не знаю, как это готовить.

— Погуглим, — смеется Игнат.

Как у него все просто. А я половину из этих продуктов в глаза не видела, не то что не готовила.

— А если не получится? — с сомнением вздыхаю я. Что вот это за рикотта? С чем это едят? Жуть.

— Выкинем, — отмахивается он.

— Да ты транжира! — притворно возмущаюсь и упираю руки в бока.

Ловлю себя на мысли, что мы ведем себя, как влюбленная пара, а не просто приятели, зашедшие вместе в магазин. Становится не по себе, но останавливаться я не хочу.

— Может, я просто хочу произвести впечатление? — лукаво усмехается Игнат, а я вздыхаю от его озорных ямочек на щеках.

— У тебя получилось…

— Эффект достигнут.

Он останавливается около кассы и начинает выкладывать продукты на резиновую ленту. С содроганием смотрю на это безобразие и не могу даже предположить, в какую сумму обойдется этот банкет. Но Игнат даже не смотрит на цены, и я немного расслабляюсь. Он так привык, так живет, ни к чему лезть со своим уставом.

* * *

Вечером готовим ужин вместе. Я, если честно, надеялась, что Игнат уйдет, оставив меня одну, но он остался и с удовольствием включается в процесс. Мне хочется верить, что с удовольствием. Приятно его общество. Мы говорим обо всем и в то же время ни о чем конкретном. Мне хорошо и комфортно рядом с ним, но давящая боль в груди не отпускает. Я знаю, что все это не по-настоящему. Хоть и похоже на правду.

Решила сегодня не выпендриваться и приготовить то, что хорошо знаю и умею. Потушила рагу с говядиной, а Игнат нарезал салат. Вместе накрываем на стол и садимся ужинать.

— Очень вкусно, — с наслаждением тянет он, пробуя рагу.

— Спасибо. — Мои щеки вспыхивают от смущения. — Я старалась.

Получилось и правда очень хорошо.

— Для меня? — Его взгляд пронзает насквозь и колючими мурашками расползается по коже. Отвожу глаза в сторону и ничего не отвечаю. Врать не хочу, а сказать правду язык не поворачивается.

— Мне завтра на работу, — перевожу тему на более нейтральную. — Как отсюда добраться?

— Не проблема. — Игнат пожимает плечами и едва заметно усмехается. — Я отвезу.

— Это неудобно…

— Нормально. К скольки тебе?

— К восьми.

Игнат прищуривается и монотонно стучит пальцами по столу, затем смотрит на часы и снова на меня.

— Надо выехать за час.

— Хорошо.

Чтобы выехать в семь, надо встать еще за час, а еще приготовить завтрак.

— Когда у тебя декрет?

— Через месяц.

Точнее, через пять недель, но это уже неважно.

— Я обещал тебе помочь с работой, — внезапно напоминает Игнат.

— Ты и так слишком много для меня делаешь, не знаю, как благодарить тебя.

— Перестань, — неприятно кривится он. — Не надо меня благодарить.

— Но…

— У меня есть для тебя вакансия. Несложная и хорошо оплачиваемая.

— Какая?

— Я, если честно, не знаю. — Игнат расплывается в улыбке.

— То есть как? — не понимающе хлопаю ресницами.

— Придешь, и девочки тебе все расскажут.

— Как-то все это туманно, — качаю я головой. Прямо так и веет подвохом.

— Думаешь, хочу тебя развести? — Игнат хитро прищуривается.

— Очень на это похоже, — киваю я и лукаво закусываю губу.

— Не бойся, ничего противозаконного не будет…

— Сказал змей-искуситель.

Его глаза опасно блестят, а улыбка становится хищной. Нервно сглатываю, понимая, что пора бежать. Играть с огнем в мои планы не входит.

— Доброй ночи, — поднимаюсь на ноги. — Пойду спать.

— Спасибо за ужин. Спокойной ночи.

* * *

Лежу в кровати, смотрю в потолок и никак не могу уснуть. Как-то мне не по себе, очень тревожно. Глажу живот, ожидая ответной реакции от сыночка, и внезапно будто простреливает шальная мысль. Я не чувствую малыша. И уже давно. Еще днем ко мне приходила эта мысль, но я от нее отмахнулась, как от назойливой мухи, а сейчас не получается.

Пытаюсь вспомнить, когда последний раз чувствовала толчки сыночка, но не получается. Прошибает холодный пот, а по позвоночнику ползет липкий страх. Всеми силами стараюсь разбудить малыша, но он не реагирует.

Паника накрывает с головой. Отчаяние заполняет меня. Вскакиваю с кровати, едва сдерживая слезы, и выхожу из комнаты. Иду к Игнату. Не знаю, чем он мне сейчас может помочь, но одной просто невыносимо. Негромко стучу в дверь. Наверное, это все глупо выглядит, но мне сейчас все равно. Я слишком напугана, чтобы анализировать свое поведение.

Дверь почти сразу открывается, и я вижу его. Обнаженного по пояс. Тело помимо воли реагирует на его близость, окатывая меня жаркой волной. Щеки предательски вспыхивают, а сердце сбивается с ритма.

— Ярослава? — Его хриплый голос звучит неожиданно жестко и мгновенно приводит меня в чувство. — Зачем ты здесь?

Боже, представляю, что Игнат обо мне думает. Мамочки… Закрываю пылающее от стыда лицо ладонями, желая провалиться сквозь землю.