18 глава

В комнате повисла тишина. Такая, не добрая, а скорее напряженная.

Я поняла, что зажмурилась, и силой заставила себя открыть глаза и посмотреть на родных. Сказать, что все были в шоке — ничего не сказать. Родители так и застыли с бокалами в руках, у обоих глаза круглые от шока. Сёстры, кажется, почти в обмороке, и только Елисей продолжал как ни в чем ни бывало играть приготовленными для него игрушками.

— Не понял. — Прочистил горло отец, первый отошедший от шока. — Вы это серьезно сейчас?

Владимир Степанович, одним махом выпив содержимое своего бокала, сел на место и кивнул.

— Вполне. Видите ли, у нас на работе произошёл форс-мажор. Я не буду вдаваться в подробности, лишь скажу, что для того, чтобы выйти из ситуации без потери репутации, мне пришлось предложить Кате годовой контракт, по которому мы для всех будем официально женаты, а Елисей нашим сыном.

— Да разве можно так? — Подключилась мама, хватаясь за грудь.

— Можно всё, если есть деньги, поверьте. Родителей своих мы решили не обманывать, это было практически невозможно, хотя я считаю, конечно, что сообщать обо всем не очень безопасно. Если бы была такая возможность, то мы бы просто вас не посвящали. Но вы должны быть готовы, что могут позвонить журналисты, и вам надо будет…

Папа прервал поток речи начальника встав, и отодвинув стул с такой силой, что от громкости этого действия снова все зависли.

— Так. Ксюша, Настя, отдавайте наушники. — Отец вырвал у девочек из рук подаренный коробки, после чего закупорил обратно бутылку с французским выдержанным напитком, который подарили ему, и поставил всё это перед боссом. — Оля, цветы принеси, и всё, что он ещё подарил в пакете тоже тащи.

— Я не понимаю. — Владимир Степанович тоже поднялся на ноги. Я пока не вмешивалась. Честно говоря, примерно какой-то такой реакции от своих родителей я и ожидала, но, когда они так радостно отреагировали на подарки, даже у меня появилась надежда, что всё в конце концов может быть и не так плохо. — Что вас настолько смущает? Мы с Катей заключили очень, между прочим, выгодный для неё контракт. Я её ни коим образом не компрометирую, ни к чему не склоняю, хотя многие люди из нашей сферы действуют намного жестче.

— Я сейчас покажу тебе, что не так. — Резко перешел на «ты» отец, и я поняла, что мой звёздный час настал. Пора было вмешаться. Особенно, когда отец уже начал идти в сторону Владимира Степановича с явным намерением объяснить ему свою точку зрения на «языке жестов».

— Стоять! Папа, мама, я понимаю, что вы шокированы, но Владимир Степанович прав. Наша с ним договоренность выгодна и для меня в том числе. Я не хотела бы говорить, как именно, но по окончании договора обязательно с вами поделюсь этой информацией.

— Катя, я тебя не узнаю! — Всплеснула руками мама. — Куда делась моя романтичная нежная девочка? Что за выгода у тебя маячит кругом? Ты хоть понимаешь, что сделала? Ты вышла фиктивно замуж, и собираешься воспитывать чужого ребенка, абсолютно без всякой любви внутри семьи. А ты не подумала о том, что ты не молодеешь с каждым годом, и тебе пора было бы задуматься уже и о настоящей семье, о своем ребенке, своей кровиночке.

— Твоя девочка выросла, мама. Любовь, романтика, это всё конечно же хорошо, но я думаю теперь ещё и о том, что неплохо было бы помочь вам с ремонтом, Ксюше с Настей ещё учиться и учиться, тоже деньги нужны…

— А кто тебя просит об этом думать? Мы что, бедствуем? Или, может, какие-то деньги у тебя просили когда-то?

— Нет, но я же не могу просто так вас оставить! — Я уже практически кричала, потому что, как оказалось, это была какая-то моя болевая точка. Мне всё время казалось, что я должна помогать своей семье, и что то, что я делала для них, было недостаточно.

Маленькая ручка вдруг дотронулась до моей ноги. Я посмотрела вниз, и обнаружила, что рядом со мной стоял Елисей. Он большими глазами смотрел на меня, похоже, испугался того, как я ругалась с мамой.

Удивительно, но его взгляд меня моментально остудил. И кому и что я пыталась доказать?

Я взяла мальчика за руку, и чуть её сжала, как бы показывая, чтобы он не боялся. Мама тоже перевела взгляд на Елисея, и её выражение лица тут же смягчилось.

— В любом случае, уже ничего не изменить. — Уже спокойнее проговорила я. — Я подписала договор, и мы завершили разные формальности. Так что теперь вы можете либо отвернуться от меня, либо воспринять моё решение нормально, как решение взрослого человека, который знает, что делает.

— Угу. Взрослый человек. — Фыркнул папа. После чего пошёл куда-то в прихожую, и вернулся оттуда с пачкой сигарет в руках. Надо же. Последний раз я видела курящего отца лет десять назад. Думала, он бросил. — Я пойду на балкон воздухом подышу. Как-то навалилось сразу, и зять, и внук… И все временные.

— Я составлю вам компанию. — Неожиданно поднялся на ноги босс, а после как-то задумчиво посмотрел на меня, о чём-то подумал, но так ничего и не сказал.

Когда за мужчинами захлопнулась дверь на балкон, мама снова заговорила.

— Катя, ты что, влюбилась в босса своего, и таким образом хочешь его к себе привязать?

— Чего? — От предположения мамы мне сразу стало жарко и очень неловко. Что она вообще несла такое… — Нет, конечно. Между нами ничего нет. И именно поэтому нам было просто провернуть всё, что мы сделали.

— И на какой период ваш договор?

— Год. Потом всё вернётся к тому, с чего всё началось. А я получу… В общем, всё хорошо у меня будет.

Мама покачала головой.

— Не нравится мне это. Ты ведь, я так понимаю, и живёшь у него? — Я подтвердила её слова. — Ой, смотри, Кать, пожалеешь ещё. Да поздно уже будет. Редко какая женщина может жить с мужчиной и ребёнком год и не привязаться, и я уже не говорю о Елисее. Мальчик-то в чём у вас виноват? Он же привыкнет тебе, уже вон как смотрит. Одно могу сказать, больно будет всем.

Я отвернулась от мамы, стараясь спрятать свои эмоции поглубже, ведь понимала же, что она в чём-то, наверное, была права.

Посмотрела в сторону балкона, где отец о чём-то беседовал с Владимиром Степановичем, а тот, будто почувствовав мой взгляд, посмотрел в ответ.

— Всё будет хорошо. — Прошептала я. Не знаю даже, для мамы или для себя.