42 глава

Я ведь знала, что это когда-нибудь произойдёт.

Знала, и всё равно было так неожиданно больно, что хотелось кричать в голос, выть, чтобы просто хоть как-то выплеснуть эту зудящую боль.

Не знала, что делать. Он ушёл, оставив меня лежать на кровати, а я понимала, что теперь уже не уснуть. В голове всё крутились его слова.

Просто устал. Вот так бывает. А что мне теперь было делать со своими чувствами? Но навязывать себя я бы никогда не стала. Не так была воспитана.

Поняв, что лежать и ничего не делать я не могла, я начала собирать вещи. Почти всё, что здесь было, мы купили для меня в течение того времени, которое были вместе. Я достала чемодан, и начала складывать туда лишь то, с чем пришла.

Сразу знала, что мне будет невыносимо смотреть на что-то, что будет связывать меня с этим периодом. Пусть делает с этими вещами, когда я уйду, что хочет, хоть сожжет.

Пока собиралась слёзы всё стояли в глазах непролитым океаном, но я пока запрещала себе расклеиваться. Дотянуть бы до своей квартиры, и вот там я уже могла бы позволить себе хоть потоп устроить. Но не здесь. Какая-никакая гордость у меня ещё оставались.

Зарядка для телефона, телефон, документы, ноутбук — самое важное. Остальное, если что, можно будет купить заново.

Переоделась, и выкатила чемодан в прихожую.

Осталось самое больное — зайти к Елисею. Может, и лучше, что он будет спать, пока я уйду. Вова потом придумает что-нибудь о том, где я.

Я тихонько отворила дверь, и вздрогнула. Потому что в самом углу комнаты, в кресле, сидел Вова. На нём лица не было. Мрачные тени залегли под глазами, и сам он не был похож на себя настоящего.

Что он тут делал? Я думала, что он отправился в гостевую спальню спать.

Что ж… От своего плана отступать я всё равно не хотела. Не могла не попрощаться.

Сев спиной к Вове, и лицом к Елисею, мягко погладила его по волосам. Здесь слёзы уже сдержать не смогла.

Крупные капли выкатились из обоих глаз почти синхронно, упав мне на руки.

— Мальчик мой. Будь счастлив. Если получится, мы обязательно увидимся. Я тебя никогда не забуду, и буду любить. — Я говорила шёпотом, чтобы его не разбудить. Слёзы уже неконтролируемым потоком лились из глаз одна за одной.

Моё сердце разрывалось. Хоть Елисей был мне не родным сыном, я прониклась к нему так, что сейчас мне казалось, я готовилась к ампутации части себя. Мне хотелось выкрасть мальчика, схватить его с кровати и утащить с собой.

Но мне стоило почаще напоминать себе, что я просто слишком заигралась в семью. Он мне был не сын, а Вове родной. А Вова вообще скоро должен был стать никем.

Я никак не могла пересилить себя, чтобы встать и уйти. Всё гладила его по волосам, любовалась таким очаровательным личиком.

— Прости меня, пожалуйста. — Последнее, что я сказала ему. Наклонилась, и поцеловала в щёку. После чего подняла глаза к потолку, надеясь, что слёзы остановятся, но это так не работало.

Тяжело и рвано вздохнув, встала на ноги, и, не оглядываясь, вышла из комнаты.

То, что Вова наблюдал за моим прощанием, мне было уже всё равно. Он мог делать что пожелает.

Шмыгая носом, и стирая слёзы с щёк, добралась до входной двери, где уже стоял мой чемодан. Натянула верхнюю одежду, обулась, и уже начала открывать дверь, когда меня остановил голос.

— Ты же могла спокойно собраться и уйти завтра. Я тебя не выгонял.

— А смысл? — Хрипло ответила я, не смотря на Вову. Не могла его больше видеть.

— Я не думаю, что ты захочешь продолжать работать со мной. Наверное, по договору лучше будет перевести тебе деньги?

— Ты серьезно сейчас об этом? — Подняла я глаза, полные слёз и боли на мужчину. Покачала головой, и вышла, не прощаясь.

Всё когда-то заканчивалось. И лучшая версия моей жизни закончилась прямо сейчас. Но ничего. Я шла, и обещала себе, что ещё непременно стану счастливой. Построю свою семью.

Владимир

Ощущения были такие, словно я на живую, без анестезии, проводил себе операцию по вырезанию сердца. Иначе мои чувства было и не описать.

Я знал, что по-другому поступить не мог. Плевать на меня, на бизнес, но Катю и Елисея я в обиду давать не смел. И если ценой их счастья было моё собственное несчастье, я мог это выдержать.

Только вот я оказался не готов, что будет больнее, чем я думал.

Алкоголь не помог. Совсем ничего не притупил. Руки тянулись к моей девочке. Мне хотелось забрать Катю и Елисея, увезти куда-нибудь, где нас никто не знал, и остаться там жить нашей семьей.

Семья… Я действительно успел прочувствовать, как сладко было, когда она присутствовала в твоей жизни. Самые мои счастливые полгода.

Хорошо, что сегодня с утра я не успел поговорить с Катей, иначе всё стало бы слишком запутано, и остановить было бы гораздо сложнее. Ведь утром я собирался признаться ей в любви, и предложить разорвать контракт, и остаться вместе без него. Просто, потому что мы так хотели. Без срока, столько, сколько захотим, хоть на всю жизнь. А мне хотелось именно так, не меньше.

Катя села ко мне спиной, когда прощалась с Елисеем. И к лучшему. Иначе бы она увидела, что, когда она плакала, слёзы стояли и в моих глазах.

Я никогда не ревел без физических предпосылок. А тут, как накрыло… Еле сдержался.

И ещё, наверное, десять минут просто стоял напротив входной двери, когда она ушла даже не прощаясь.

По ощущениям, моё сердце, душа и смысл жизни ушёл вместе с ней.

Так вот, оказывается, что люди называли любовью, и почему ради неё ломались жизни, рушились государства, и готовы были на всё.