Глава 52

Аня

Пятнадцать минут спустя я целую дедову щеку у желтой машины такси. Кир делает то же самое со своей бабушкой, с которой минутой ранее я тоже успела попрощаться, запах ее сладких духов до сих пор щекочет нос.

Уже стемнело, и вокруг нас зажглись фонари. Сегодня подморозило, и мелкие колючие снежинки вращаются в воздухе.

Сегодня Кир вернул машину брату, так что, дождавшись, пока за дедом захлопнется дверь, мы ныряем в соседнюю машину такси, которую вызвали для себя.

Дубцов пропускает меня вперёд, а затем забирается в салон следом. Растекается по сиденью, широко разведя колени. Это необходимость, иначе он бы сюда просто не влез. Забросив руку на мое плечо, спрашивает:

— Театр, значит?

— Да, театр, — смотрю на него, повернув голову. — Это отличный спектакль. Я бы и сама на него сходила.

По его губам растекается ленивая улыбка. Будто таким образом он предлагает мне не вешать ему на уши лапшу.

— Где ты сегодня был? — меняю тему.

Подцепив его руку своей рукой, кладу голову ему на грудь и соединяю наши ладони в воздухе.

Разница впечатляющая.

На безымянном пальце моей руки золотой ободок. Точно такой же, как у него на другой руке. Наши кольца одинаковые. Он купил их сам. Не знаю, где и когда.

— Где я только не был… — отвечает Кирилл.

Вчера он отвез меня в универ, а потом испарился на целый день, появившись на пороге только в десять вечера. Он всю ночь просидел за ноутбуком, а сегодня утром уехал чуть свет и объявился в ЗАГСе за пять минут до начала нашей церемонии. Честно говоря, я думала, что он вообще не появится, а когда появился, забыла почему злилась.

У него были цветы.

Они лежат на сиденьи рядом со мной.

Кроме того, он так на меня смотрел, что я, черт возьми, покраснела. Он смотрит на меня так весь вечер. Я знаю, что это платье мне идет, но, кажется, не понимаю насколько.

На церемонии нас было двое. Мы никого не звали. С дедом и Натальей Семеновной мы встретились уже в ресторане. Я знаю, что это не очень здорово, но я так устала быть для всех удобной, что в этот раз решила сделать что-то только для себя, а Дубцову…

Повернув голову, снова смотрю на него.

Ему вообще было пофигу будут у нас зрители или нет.

— Как дела у Стаса? — тяну его ладонь в свою расстегнутую куртку и кладу себе на живот.

Кир растопыривает пальцы, бормоча:

— Лучше, чем могло бы быть.

— Как это понимать? — дуюсь, реагируя на очередную загадку.

Опустив на меня глаза, улыбается:

— Думаю, у него все хорошо.

Его улыбка, как и его шалапайское настроение, действуют на меня магически. Вывернувшись, забираюсь к нему на колени и принимаюсь покрывать поцелуями жесткую линию немного колючего подбородка.

Мои поцелуи совсем не невинные. Сегодня я будто голодная. До него.

Он откидывает голову, и я кусаю его шею. Вдыхаю его запах, кусаю с другой стороны.

Его ладонь ложится на мою ягодицу и сжимает ее. Бедра подо мной чуть напрягаются. Его реакции на мои прикосновения просто с ума сводят…

— А у тебя как дела? — улыбаюсь, заглянув в его глаза.

Он не торопится с ответом, и это на секунду заставляет напрячься.

Медленно моргая, обхватывает пальцами мой подбородок и проводит большим по нижней губе, слегка ее оттягивая. Наблюдает за процессом, медленно интересуясь:

— Как в шахматах называется прием, когда ты вторгаешься на территорию противника обманным путем?

— Эмм… — призадумываюсь. — Хмм… вроде “обманного маневра”?

— Вроде того…

— Ну… наверное, это “ход конем”, — отвечаю ему.

— Ход конем… — повторяет задумчиво.

Я много чего знаю о его делах. О музыкальном автомате, о закупках. О бизнес-плане, который ему помогли составить, о том, что они планируют открыться в апреле…

— А кто этот “враг”? — спрашиваю осторожно.

— Король, — тихо отвечает Кирилл.

В каком-то роде это очевидно, раз мы говорим о шахматах. Но ведь это не так?

Смотрю на него пытливо.

— Выключи голову, — велит он рассеяно.

— Как ты? — фыркаю.

Свою он стопроцентно выключил. Он весь мой. Весь целиком. Расслабленный. Ленивый. И… довольный…

— У меня для тебя подарок, — сдаюсь.

— У меня подарка нет… — отвечает медленно.

— Ты мне уже его сделал, — успокаиваю.

Мы оба понимаем, о каком подарке я говорю.

Потираюсь губами о его губы, чувствуя трепет под кожей.

— И как у него дела? — бормочет Кирилл.

— У подарка?

— Угу…

— Ну… сегодня так же, как вчера… у нас все… нормально…

Ерзаю по его коленям и трусь грудью о его грудь, испытывая дикое желание его касаться.

— Тогда, че ты делаешь? — вздыхает он.

Врач, у которого я была позавчера, предупредил меня о том, что моему телу нужен полный покой. Полный, это значит полный. Это значит, что оргазмы в нашей семье теперь доступны только моему мужу, а мне… в ближайший месяц для меня они под запретом.

— Но ведь ты не беременный… — шепчу. — Тебе можно…

— Хочешь посмотреть, как я кончу? — интересуется с тихим смешком.

Его любовь к тому, чтобы называть вещи своими именами, все еще меня смущает. Но это личное, принадлежащее только нам двоим, поэтому от его слов по позвоночнику стекает тепло. От его слов и от того, что смотреть на “это” я готова, черт возьми, бесконечно.

— Пффф… — выдыхаю ему в шею.

Пошарив в кармане куртки, достаю оттуда самый обыкновенные брелок. На круглом жетоне красными буквами написано “Я тебя люблю”.

Кирилл изучает надпись, повесив побрякушку на указательный палец.

— Я буду дарить тебе такой каждый год в этот день, — озвучиваю свои идею.

Посмотрев на меня, Дубцов скептически замечает:

— То есть, я весь год должен париться о том, подаришь ты мне такую хрень в этот раз или нет?

— Да… — смеюсь.

— Класс… — он прячет брелок в карман, всем видом давая понять, что считает эту идею не крутой.

Вид у него очень кислый, но это бравада. Его губы улыбаются и глаза тоже.

Целую его, обняв за щеки.

На его языке вкус крепкого алкоголя. Его пальцы зарываются в волосы у меня на затылке. Сжимают шею. Сила его тела подо мной волнующая настолько, что издаю тихий стон. Он сжимает меня в ответ. Обхватив за талию, притискивает к себе так, что я шепчу:

— Ай…

Хватка тут же слабеет.

Выдохнув, Кир расслабляется подо мной и откидывает назад голову.

Пристраиваю щеку на его груди, наблюдая за тем, как мимо нас за окном проносится город. Дома, вывески и улицы.

— Я ей понравилась? — рисую на стекле кружок

— Тебе жизненно необходимо всем нравится?

— Не всем… — пропускаю мимо ушей эту шпильку.

— Ты ей понравилась, — отвечает он на мой вопрос.

— Ура… — шепчу ему в грудь.

Я не говорила ему о том, что видела нашего декана. У него и без того весь день по минутам расписан.

Вчера я видела Алёну. Кажется, между нами появилось напряжение, и я не знаю, что с ним делать. Я чувствую, что недолюбливает Дубцова, но между ним и ею… я всегда выберу его. Я не хочу, чтобы мне вообще приходилось делать такой выбор, но уже не знаю, зависит ли это от меня.

Через минуту машина съезжает с шоссе и сворачивает на мою улицу, и чем ближе становится мой дом, тем сильнее разгоняется мое сердце…