Глава 15. Зараза!

Костя

Встав по будильнику, иду в ванну, даже не открыв глаза. Голова что колокол. Под веками песок. В горле — сушняк. Вершить справедливость — это морально тяжело. Всегда тянет залить анестезией. И иммунитет к этому с годами не приобретается. Я помню всех… Хотя много лет меня учили не запоминать.

Перед глазами ярко, будто наяву, вспыхивает снег на каменистом горном склоне. Он ослепляет, ударяя прямо в линзу. Палец дергается на курке. Выдрессированное дыхание задерживается автоматически… Нет, не хочу вспоминать! Открываю глаза и выкручиваю ледяную воду на максимум. Бодрит. Шампунь с ментолом и мятная паста окончательно приводят в чувства.

Закутываясь в тёплый халат, потому что тело промерзло до крупной дрожи, выхожу из душа и спускаюсь на первый этаж. Нужно перед офисом хоть что-то перехватить, чтобы выпить таблетку от головы. Жизнь, мать ее, продолжается!

От мысли, что придётся пить пакетированный чай сводит желудок. Нужно купить нормальный. К хорошему быстро привыкаешь… Мешаю себе белковый коктейль из спортпита, делаю пару глотков и слышу, как в коридоре звонит телефон.

Нахожу его в куртке и с удивлением обнаруживаю несколько пропущенных от секретаря. Господи, там то что ещё случилось? Перезваниваю.

— Константин Петрович, — слышу голос Анны Ивановны. — Доброе утро… Вы простите, пожалуйста, за ранний звонок, но я хотела предупредить, что у меня тут небольшое ЧП. Я опаздываю в офис.

— Что случилось? — Спрашиваю без предисловий.

Этого сотрудника мне терять категорически нельзя. Воспоминания о собственной беспомощности, пока Анна Ивановна лежала два месяца назад в больнице, живы и остры. Найти ей замену — это невозможная задача.

— Ой, — вздыхает она. — Потоп, представляете? Соседку снизу залила.

Соседку… соседку… важная мысль крутится в моей тупой утренней голове и вдруг выстреливает. Этажом ниже Анны Ивановны теперь живет Назима!

— Но у неё ничего страшного, — продолжает говорить секретарь в трубку. — Мы у меня воду убрали. Сейчас у неё уберём. И я приеду на работу.

— А охрана? — рявкаю. — Почему они не могут вам помочь?

— Да неловко Игорька дёргать, — мнётся моя секретарь. — Парень всю ночь не спал.

— Почему только Игорька? — не догоняю я. — А остальные?

— Кто? — искренне удивляется Анна Ивановна, а до меня доходит. Зажимаю пальцами переносицу… — Эта идиотка что? Вам просто так двери открыла и по подъезду гуляет?

— Константин Петрович! — от возмущения голос секретаря ползёт вверх. — Выбирайте выражения! Назима — прекрасная, душевная девочка. Между прочим, с высшим образованием…

— Из квартиры не выходить, пока не приеду, — рявкаю, переставая слушать восторги о той, чьи достоинства и так знаю. — Срочно вызвать охрану. А этой… — оставляю на языке парочку заслуженных ругательств, — девочке с высшим образованием, скажите, что задницу сейчас надеру.

Отключаюсь. На всякий случай сам звоню Игорю, чтобы проконтролировал парней. Хоть дом клубный, и в нем живут сплошняком только те, кому нужна круглосуточная охрана и покой, в груди поселяется беспокойство. Ну что за дура а? А если бы подстава? Размазали бы, как котёнка. Никакого чувства самосохранения!

Забив на завтрак, одеваюсь, отпускаю охрану и сажусь в машину. Меня прет от факта, что я снова увижу эту женщину. Я оправдываю себя тем, что просто хочу удостовериться, что все в порядке с квартирами, но это не так. Я хочу знать, что Назима не плачет по бывшему мужу. Что ещё один грех на моей душе висит не зря. Что эта девочка… Черт! Да, когда-нибудь найдёт силы полюбить, довериться, выйдет замуж. Родит детей. И будет счастлива!

Мне будет приятно иметь к этому отношение.

Достаю из бардачка купленные ночью сигареты и прикуриваю. Пальцы дрожат. Кого я обманываю? Мне не будет приятно то, что она с другим мужиком. Но что? Да ничего. Не умею я привязываться душой. Секс — пожалуйста, досуг — легко, подарки — не жалко. Защита, бабки… Но быт? Отчитываться, когда приду, куда еду, с кем был, что делал, почему не доел? Посуда, ремонт, долгие обстоятельные разговоры… нет. Я сделаю из неё истеричку за пол года.

«Но едешь к ней,» — прорезается в голове голос и ехидненько так ржёт.

«В конце концов!» — вспениваюсь. — «Мне сорок лет. Могу я делать то, что хочу? Могу! Вот и делаю!»

Заезжаю на территорию жилого комплекса, получаю небольшой отчёт от охраны и поднимаюсь на этаж.

На лестничном пролёте сидят двое парней из ночной смены и нагло трескают какие-то булки, запивая их чаем из пластиковых стаканчиков…

— Говорят шеф ее у мужика какого-то спер и теперь прячет, — тихо говорит правый. — Я бы тоже спер. Хороша…

— Шеф тебя грохнет… — узнаю я ржач Вадика.

Мгновенно вскипая, делаю несколько шагов из-за кабины лифта.

Только я могу «облизывать» эту женщину. Даже мысленно. Пока…

— Приятно аппетита, — говорю с тихой угрозой в голосе.

Вскакивают, расплескивая чай и закашливаясь

— Константин Петрович… — давятся, пытаясь проглотить булки.

— Ты прав, Вадик, — говорю ему, оскаливаясь. — Грохну, оживлю, а потом ещё раз грохну. Если с ее головы упадёт хоть один волос.

— Шеф, да мы же это… — начинают виновато блеять.

— В инструкции очень четко прописан пункт по поводу еды на рабочем месте, — продолжаю давить.

— Да она сама предложила, Константин Петрович, а Анна Ивановна чай дала…

— Выбросить, — стреляю глазами на провиант в их руках. — Сказать Валерию, что завтра дежурите на складах вне графика. Без сигарет и кофе.

— Ясно… — несётся мне в спину обречённое. — Есть, шеф…

Захожу в тамбур и только собираюсь нажать звонок, как обнаруживаю, что дверь не заперта.

Сжимаю ручку. Нет, вы мне просто объясните, как эта женщина до своих лет дожила?! Ни на минуту нельзя оставить.

Захожу в коридор, сбрасываю ботинки и куртку. Из кухни доносятся тихий разговор и смех.

— Это прекрасно, Назима, что вы решились изменить жизнь, — философствует моя секретарь. — А деньги? Да черт бы с ними. Я с мужем столько раз переезжала и везде находила себе работу. И это, между прочим, в маленьким сыном. О! — спохватывается. — Я обязательно вас познакомлю. Семушка у Константина Петровича работает в айти отделе. Страшный домосед. Только компьютеры свои видит, даже съехал, чтобы я не мешала. Тридцать два года, и все никак мне невесту не приведёт.

Мда… А девочка прямо на расхват… усмехаюсь. Точно не зря ее этот урод прятал. Иметь красивую женщину — это тяжёлое испытание для мужчины. Независимо от религии.

— Боюсь, что на роль невесты я не гожусь, — мягко отвечает Назима. — У меня несколько другие планы.

Правильно. Удовлетворено бью кулаком по двери. Куда спешить? Что ты там в браке не видела?

Уже не скрывая своё присутствие, громко хлопаю дверью и прохожу на кухню.

— Ну утро доброе, — обвожу уставившихся на меня женщин взглядом. — Почему не в надувных жилетах?

— Доброе утро, Константин, — подскакивает со стула Назима и переминается с ноги на ногу, явно не зная, что с моим появлением делать. — А воду уже убрали. Не стоило так беспокоиться. Ничего не пострадало.

— Доброе утро, Константин Петрович, — степенно допивает свой чай Анна Ивановна и ставит чашку на блюдце. — Что же вы мне не сказали, что девочку здесь поселили? Одну. Я бы присмотрела. Да я даже не знала, что вы и этот этаж тоже выкупили! — осуждающе качает головой.

Не то чтобы я обязан посвящать секретаршу в таки подробности… Просто она со мной больше десяти лет. И как бывшая властная жена полковника любит всегда держать руку на пульсе. Уважая ее преданность, я стараюсь быть максимально открытым.

— Из головы вылетело, — пожимаю плечами. — Застройщик две недели назад позвонил, спросил не хочу ли выкупить. Порешали… Но вы самостоятельные, — ухмыляюсь. — Сами познакомились.

— Кофе, чай, завтрак… Простите, — тихо встревает в наш диалог Назима. — Будете, Константин?

Первым порывом собираюсь отказать, потому что… приворот это настоящий. Колдовство. Не иначе. Мужика каждый день кормить. Но, втянув в себя воздух готовой еды, киваю и признаюсь сам себе, что за этим и приехал.

— Все буду…

— Вот и хорошо, — резво поднимается со своего места Анна Ивановна. — Вы же потом в офис?

— Да, — подтверждаю.

— Тогда пока вы позавтракаете, я быстро соберусь. Не откажете, Константин Петрович, доставить престарелую женщину до рабочего места? — интересуется слегка кокетливо.

Она прекрасно понимает, что я не откажу, но воспитание диктует соблюдение субординации. Пусть и слегка ироничной.

— Конечно, жду вас, Анна Ивановна, — занимаю освободившиеся стул.

Едва за моим секретарем закрывается входная дверь, мы встречаемся с Назимой глазами.

— Ты как? — Спрашиваю просто, почти лично.

— Нормально, — слегка заторможено кивает, ставя передо мной тарелку и сбегает к плите. — У меня нету ничего мясного, но я могу обжарить вам сыр, Константин.

— Обжарь… — отпускаю я ее и просто смотрю за тем, как Назима скользит по кухне.

Это как медитация. Когда что-то становится на свое место. Мне на мгновение кажется, что даже ее дети никогда не будут такими мерзкими, каким был я. Какими бывают большинство детей в торговых центрах, когда валяются на полу и орут. Завтракают, делают уроки… Дети Назимы будут ее любить и беречь. Будут мыть за собой посуду и хорошо учиться, унаследовав интеллект от какого-нибудь «Семушки». Потому что иначе с ней нельзя. Будут приезжать на все праздники и привозить внуков до самой старости… Мда… У моей секретарши вкус на женщин лучше, чем у любого мужика. Не зря она в Назиму для сына так вцепилась. Ну и ладно… Семён действительно нормальный парень. Вообще к нему нет претензий. Только немного дрыщав и стеснителен. Так на права до сих пор не сдал. Зато под юбку к девчонке сразу не полезет, как ты Тихомиров. В театр будет с ней ходить по воскресеньям. Ну?

— Приятного аппетита, Константин, — появляется на столе новая тарелка с салатом и сыром, а следом за ней большая кружка кофе. — И вот ещё…

Метнувшись к шкафчику, Назима кладёт передо мной два блистера таблеток.

— Это успокоительное и обезболивающее. Вам, кажется, нужно…

—

— С тобой… — делаю выразительную паузу. — Успокоительное можно жрать, как витамины. А теперь остановись и послушай меня! — чуть повышаю голос.

Замирает.

— Да? — опасливо.

— Ты мне можешь объяснить, — разгоняюсь в праведном гневе, — какого лешего ты открываешь двери, когда я четко сказал без охраны — никуда? Тебе что? Фото для наглядности показать, как в кулинарной книге, что с такими доверчивыми дурами можно сделать?

Достаю из блистеров по таблетке и запиваю их кофе.

— Вы правы, — белея, стискивает Назима в руках спинку стула и сейчас своим внешним видом напоминает мне не взрослую женщину, а провинившуюся институтку. — Я была неправа. Я запомнила. Такого никогда не повториться. Спасибо вам… Если это вообще уместно сказать, — ломается ее голос.

Черт! Ну вот как ее ругать? Душу в груди порыв встать и прижать дуру к себе.

— Сейчас ночная охрана сменится, — говорю примирительно. — День с тобой побудет Валерий. Ты видела его в ресторане. А с завтрашнего дня сегодняшняя смена будет работать по очереди. И ещё, — строго выделяю последнее слово. — Работников не кормить! Если узнаю, буду штрафовать их. А может, и увольнять.

— Не нужно увольнять! — вскрикивает. — Я поняла, — кивает головой. — Так я могу теперь выходить из дома? — с надеждой уточняет Назима.

— Думаю, да, — отвечаю, отправляя вилку с сыром и салатом в рот и едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть от удовольствия глаза.

Как же вкусно, черт возьми!

— Это хорошо, — выдыхает Назима.

Мне хочется спросить, куда она собралась, но я прикусываю язык. Ну это уже совсем ни в какие ворота, Тихомиров. К тому же, всегда можно спросить водителя…

В кармане звонит телефон. Достаю и смотрю на экран. Секретарь. Отвечаю, что сейчас спущусь и быстро доедаю завтрак.

— Хорошего вам дня, — провожает меня в прихожей Назима, пока завязываю шнурки.

Выпрямляюсь. Сталкиваемся взглядами. Назима свой отводит буквально через долю секунды.

«Уходи, Тихомиров!» — рычу на себя. Оставь женщину в покое.

— Валерий будет через час, — говорю ей. — Поднимется.

— Спасибо… — отзывается Назима.

С Анной Ивановной встречаемся на первом этаже. Она что-то бурно объясняет охраннику. Подходя ближе, ловлю фразы про «закапывать нос два раза в день» и сразу понимаю, что у Игоря снова заболел ребёнок. Нет, ну как от семейной жизни можно кайфовать? Сопли, слюни, скандалы…

— Едем? — Спрашиваю у секретаря, поравнявшись.

— Да, да, конечно, — накидывает она на голову палантин и спешит к выходу из подъезда.

Помогаю ей забраться в машину и сажусь за руль.

— Назима говорила, что вы собирались предложить ей какую-то работу в компании, — вдруг спрашивает Анна Ивановна.

— Ммм… — отзываюсь неопределённо, делая вид, что сосредоточен на дороге. — Может, бухгалтерия… не думал пока об этом.

Но точно, где мужиков поменьше. Для спокойствия Назимы, конечно.

— Только не в бухгалтерию, — восклицает моя секретарь. — Они испортят прекрасный цветок. Я хотела предложить, Константин Петрович… — начинает вкрадчиво с подтекстом «я уже все решила», — взять девочку на пол ставки поим помощником. В конце концов, замена никогда не помешает… Да и вы сами просили найти.

Каждый день видеть Назиму? Законно? Контролировать?

— Хм… ну пусть попробует, — отзываюсь почти нехотя. — Дам ее номер. Пусть пригласят из отдела кадров.