Глава 17. Женщины

Костя

Открываю дверь в свою приёмную и первое, что вижу, это шикарную женскую задницу. К которой так и тянутся руки, а во рту собирается слюна. «Рррр! Взять!», — бесится во мне голодное животное. Но в следующую секунду я понимаю, что вдохновился прелестями новой сотрудницы не один. Мой заместитель сейчас тоже замер на пороге своего кабинета и не стесняясь, разглядывает Назиму, которая этого совсем не замечает, что-то бурно обсуждая с Анной Ивановной. Спелись птички-невелички.

— Доброе утро, — рявкаю так тяжело и громко, что всем становится понятно, что оно не доброе.

— Здравствуйте, Константин Петрович, — женщины здороваются со мной в один голос, как прилежные ученицы, и настороженно переглядываются.

— Привет, — удивленно дергает бровью Миша.

— Ваш кофе готов, Михаил Семёнович, — спохватываясь, говорит Назима и меняет позу на вертикальную.

Я замечаю на краю стола поднос с чашкой, сахарницей и кусочком халвы на блюдце.

Бесцеремонно подхожу и делаю глоток. Вкусно, черт возьми. Улавливаю корицу, перец, ещё какие-то специи. Это готовила точно не Анна Ивановна. Она бы в жизни не стала так стараться для Михаила. Хочется сказать, какую-то гадость, но язык не поворачивается, поэтому я просто плюхаю чашку со звоном обратно.

— Это убрать, — выношу вердикт. — Зайди срочно, — хмуро киваю помощнику на дверь своего кабинета.

Едва она за нами закрывается, я резко разворачиваюсь и, прихватив Михаила за воротник пиджака, шиплю.

— Ещё раз ты на неё так посмотришь, я набью тебе морду. Отвечаю!

— Воу! — вскидывает он ладони, сдаваясь и ехидно посмеиваясь. — Как скажите, Константин Петрович. Сразу бы сказали, что дама ваша. Правильно, любоваться тоже на что-то нужно. Только не многовато вам будет женщин? — Я слышу в его тоне усмешку. Это моментально отрезвляет.

— Это я сам разберусь. Надеюсь, ты услышал, — говорю жестко и отпускаю его. — И Назима — не моя любовница, — добавляю зачем то. — Она — помощница Анны Ивановны.

Снимаю пальто, швыряю его на спинку дивана и прохожу дальше по кабинету.

— Все, свободен, — говорю ему, опускаясь в кресло. — Через час общее по «Газинвесту» в конференц зале.

— Это все, Константин Петрович? — елейно интересуется Михаил.

Я уже осознаю, что перегнул, но извиняться пока не готов. Кипит. А этот скот молодой подогревает и ни капли не раскаивается.

— Анне Ивановне скажи, пусть подготовят проектор, — говорю примиряюще.

— Конечно… — отвечает он с ухмылкой.

А я неожиданно осознаю вещь, которая мне совершенно не нравится. Назиму я бы никогда Михаилу не доверил. Вот Валере, как себе… Хм…

Хмуро смотрю, как мой зам разворачивается и уходит, и с тихим стоном прикрываю глаза, стекая по сиденью ниже. Чего меня переклинило то? И как теперь вообще работать, если Назима в моей голове двадцать четыре часа в сутки. Днём у неё что-то случается, а ночью случается уже у меня. Сны случаются. И там у нас все слишком горячо!

Достаю из кармана звонящий телефон и принимаю звонок.

— Да, Валер…

— Константин Петрович, с карточки Назимы Тимуровны ксерокопию сняли, полностью просмотрели. Здорова. С анализами не понятно, в фамилиях не нашли, а те, что анонимные, тоже никаких заболеваний.

— Спасибо, давай, до обеда Валер, — отключаю звонок и тру переносицу.

Что-то ты совсем перебарщиваешь, Тихомиров. Надо что-то узнать? Спроси. А вот это все. За спиной. Это не забота, это — вмешательство в личную жизнь. Нужно видеть края.

Выкуриваю сигарету, обещая себе, что это последняя и кое-как настраиваюсь на рабочий лад. Если хочу утереть нос Филатову, то нужно пахать, а не по девицам слюни пускать. Разгребаю почту, подписываю приказы, которые накопились плотной стопкой и ухожу на совещание.

Едва успеваю порадоваться, что обретенное эмоциональное равновесие не сбито встречей с Назимой в приемной, как обнаруживаю эту, не побоюсь слова, звезду в конференц зале. Красная, как рак, но до тошноты любезная она разносит воду, регулирует температуру сплит системы, кому-то находит ручку и мило шепчется с сыном Анны Ивановны, с которым, очевидно, уже успела познакомиться.

Я несколько секунд смотрю на этот балаган, а потом рявкаю.

— Начинаем! Все, кто опоздал, от проекта отстранены. Посторонним покинуть помещение.

Прохожу к своему месту и забираю из рук застывшей Назимы пульты.

Вижу, как обижено вздрагивают ее губы и отворачиваюсь к компьютеру.

— Давайте. Сначала по дизайн-коду пройдёмся, потом безопасность и технические характеристики…

Слышу, как сначала кабинет покидают техники, и самой последней, чеканя шаг каблучками, уходит Назима.

Выдыхаю, расправляя плечи. Зачем я ее себе под нос посадил? Чтобы зажать в углу, когда окончательно крыша съедет? Или довести придирками до невроза? Щелкаю мышкой и вывожу изображение презентации на экран.

После совещания вместе с Михаилом уезжаю на стройки. Рабочие моменты сглаживают утренний инцидент, и я уже сам не понимаю, чего так взъелся на парня?! Ну молодой, горячий. Сам такой же был. Пятнадцать лет назад.

Сколько? Страшно представить. А ведь они с Назимой ровесники… Обрываю виток рассуждений, который зашёл явно не туда.

Михаила отправляю на совещание в бывшие владения Адашевых, а сам, уезжаю домой, потому что возвращаться в офис… Это сегодня выше моих сил. По дороге ещё немного работаю, утверждаю сметы новых заправок, смотрю отчёты по издержкам транспортировки горючего, и поднимаю старые армейские связи, делая важные звонки по Питеру.

— Как ты думаешь, Валер? — откидываюсь на сиденье и смотрю в зеркало заднего вида, где ловлю глаза своего безопасника. — Я заслужил сегодня надраться?

— А есть повод? — весело отзывается он. — С чем поздравить или посочувствовать?

— А если просто так? — ухмыляюсь.

— Это уже алкоголизм, — философски отзывается он. — Но, кажется, повод у тебя, Константин Петрович, все-таки имеется. — Он заворачивает к участку и кивает в лобовое. — Гости у тебя…

Я опускаю стекло, потому что в сумерках сквозь тонированную пленку уже ничего не разобрать, и вижу, что прямо напротив калитки припаркована машина Вики.

Саратова распахивает водительскую дверь и вытекает из машины в обнимку с бутылкой вина. Пошатываясь, подходит к капоту моей машины и садится на него.

— Черт… — тру я лицо. — Час от часу не легче.

— Убрать, Константин Петрович? — с готовностью в голосе интересуется мой безопасник.

— Нет, я сам, — отвечаю, закрывая окно и дёргая дверную ручку. — Мы в ответе за тех, с кем переспали, Валера. Все, пока. Завтра в восемь, — добавляю, забираю вещи и выхожу из машины.

Подхожу к Вике, останавливаясь на расстоянии пары шагов. Она поворачивает на меня лицо с жирными потеками туши по щекам. Я, наверное, второй раз в жизни вижу у неё на столько потерянный и открытый взгляд.

— Слезь, пожалуйста, с капота, — прошу ее спокойным тоном. — Валерию пора домой.

— Ты поменял код на воротах, — говорит Вика, соскакивая на асфальт и делая неуверенный шаг ко мне навстречу. — Я не смогла заехать… — пьяно закусывает губу.

— Надеюсь, пила ты уже здесь, — говорю, забирая из ее рук бутылку.

— А что? Волнуешься? — протягивает она руку к воротнику моего пальто и убирает несуществующую нитку. — Так переживаешь, что не звонил почти четыре дня?

— Мне кажется, я очень четко высказал свою позицию, — делаю я от неё шаг назад. — Да и ты, кажется, сделала свой выбор.

— Ну прости меня, Котя, — она кидается мне на шею и вжимаются так, что как не пытайся, не отдерешь. — Я дура. Я была неправа. Скажи, чего ты хочешь? Хочешь, я брошу телек этот чертов? Перееду, буду тебе готовить? Костя… — она стекает по мне вниз к ногам. — Ну вот, ты же хотел, чтобы я села к тебе в ноги. Я села…

Рыдает. Капец…

— Вика, достаточно, встань, — говорю уверенно, но мягко. — То, что ты сейчас творишь, выглядит просто отвратительно и жалко.

— Ну так пожалей меня! — икает она. — Погладь. Как ты любишь, как ты хочешь…

Понимая, что разговора не выйдет, а сидит Саратова прямо в луже, подхватываю ее за талию и поднимаю вверх, кое-как ставя на ноги.

— Так, пошли, — подвожу ее к калитке и набираю код. — Выпьешь горячего, придёшь в себя, а потом мы поговорим. Только машину закрой.

— Не бросай меня, — вжимаются губами Вика в мою шею. — У меня же нет никого больше…

Черт! Сглатываю ком в горле. Пытаюсь не резонировать на ее истерику, но она все равно пробивает.

В доме сваливаю совершенно никакущую Вику на диван. Стягиваю с неё туфли, пальто и штаны. Приношу из спальни чистые вещи, которые собрать и вывезти пока не дошли руки и иду готовить кофе.

* * *

От ощущения дежавю потряхивает. Хочется видеть на своём диване совершенно другую женщину. И я достаточно уважаю себя, чтобы не питаться тем, чего переел или больше не хочу. Так вот, Вика — это пройденный этап. Просто надо нормально его зафиналить, без хлопанья дверями и истерик. В конце концов, как-то же наши отношения просуществовали столько времени. Не без моих загулов, конечно. Но на это время я отношения честно рвал, а потом возвращался уже только со справкой. У неё тоже случались мужики мне на зло. Раньше мне казалось, что это здоровые, взрослые отношения. Теперь — нет. И это очень сильно обесценивает, то что было между нами. Делает если не грязным, то точно каким-то приземлённым. Унизительным. Прежде всего для нее.

Наливаю кофе в чашку, добавляю лимон и ставлю его на стеклянный стол перед Викой. Она лежит на подушках с закрытыми глазами, но ресницы подрагивают. Присаживаюсь на подлокотник.

— Я знаю, что ты не спишь, — говорю ей, гася вздох раздражения. — Выпей кофе. Тебе станет легче.

— А, может, я не хочу, чтобы мне становилось легче, — тихо всхлипывает она. — Потому что ты меня сразу выгонишь.

— Вика, это несерьёзно, — пытаюсь я воззвать к диалогу. — Между нами случился логичный финал. Стань мы жить вместе, он бы все равно произошёл.

— Нет, — она распахивает глаза полные слез. — Это все из-за той женщины. До неё тебя все устраивало в наших отношениях, — подползает ко мне и ложится головой на колено, а пальцами скользит по ширинке. — Я все соцсети удалила. Я буду хорошей. Очень-очень… — решительно дергает ремень.

— Вика, стоп! — я резко встаю на ноги, убирая от себя ее руки.

Она бьется головой о подлокотник и шипит потирая лоб.

— Ты хотела новую тачку, давай купим. Пришли ссылку, я оплачу. Но на этом все, — развожу руками. — Извини, что так вышло. Правда.

— Ты всегда от меня откупался, — взвивается она, швыряя в меня диванной подушкой. — Когда я сказала, что завалила сессию, купил диплом. Когда я устроилась на телевидение, и стала поздно заканчивать работу, купил машину, но ни разу не встретил сам! Когда возвращался от других баб, дарил украшения и корзины цветов. Я даже сомневаюсь, что ты их видел, не то что выбирал! Когда на съёмной однушке завелись мыши, ты не позвал меня к себе. Ты купил мне квартиру…

— Да, — рявкаю, — которая тебе не понравилась. Как же ты бедная-несчастная жила! Мучалась, наверное, страдала! Зато теперь ты свободна, Саратова, — заканчиваю на повышенных тонах. — Все! На взлёт!

Все-таки довела!!

Поднимаю подушку с пола и швыряю ее прицельным ей в голову.

— Спать буду в гостевой комнате, поэтому как проспишься, будь добра собрать свои вещи и свалить. Предложение о тачке остаётся в силе. Я проснусь в восемь. Желательно, бы тебе успеть до этого момента.

— Сволочь! — несётся мне в след.

Согласен. Пусть так.

Уверенно ухожу в гостевую спальню, в которой спала Назима. Почему-то хочется именно туда. Сдернув покрывало с кровати, неожиданно обнаруживаю, что уборки в комнате не было. Постель пахнет моей восточной принцессой. Запах хрустальный, едва уловимый, но мне кажется, что я узнаю его всегда и из тысячи.

Да, видимо, работницы клининговой на столько пивыкли, что комната пустует, что последний раз сюда даже не заглянули. Профилонили. Но сейчас я этому даже рад.

Быстро принимаю душ, падаю на подушки, зарываясь в них носом и понимаю, что больше не могу. Хочу Назиму так, что превращаюсь в маньяка. Тело тянется и бунтует, требуя себе желанную женщину прямо сейчас. Стиснуть вот так же, как эту подушку.

«Окей», — сдаюсь я. Мы же можем просто попробовать. Просто встретиться? Поужинать.? Ничего порочного. Пообщаться? Можем. Я же ее начальник. Могу приказать. В командировку отправить… Да. Это идеально. И плавая в этих горячих фантазиях я засыпаю, наверное, первый раз за долгое время сразу и крепко.