Глава 22

Даша

— Что ты папе сказал?

— Про дядю рассказал, который нам шары привез. Они красивые, — Марк запрокидывает голову к потолку, рассматривая синие и розовые шарики.

— А папа что?

— Ничего. Спрашивал, с кем ты по телефону говоришь, и я сказал, что с дядей этим.

— Ясно, — поджимаю губы.

— А бабушка когда приедет?

— Обещала вот-вот.

— Я давно ее не видел. Интересно, она выросла?

— Нет, Марк, — смеюсь, — взрослые не растут.

— Но я же расту.

— А ты ребенок.

Застегиваю браслет на запястье и выхожу на веранду.

Вероника Максимовна приезжает минут через десять. Машет мне рукой через стекло, а как только выходит из машины, сразу открывает багажник.

— Дарья, здравствуй, я к вам с подарками. Где мой внук?

— Марк, — кричу, приоткрыв дверь, и сын тут же появляется на крыльце. — Бабушка приехала.

— Марк, как ты вырос, — бывшая свекровь с улыбкой на губах спешит к внуку. Обнимает его, пока тот стоит не шевелясь.

— А ты не выросла.

— Только постарела.

— Я тоже постарел?

— Мой дорогой, тебе это не грозит еще много-много лет. Как твои дела? Я тебе там подарки привезла.

— Подарки?

На этих словах сын забывает о своем стеснении и начинает вести себя, как Миша. Нагло заглядывает в багажник и тянется к коробке.

— Это все мне?

— Маме еще.

— Мам, смотри, тут и тебе коробочка.

Марк вытягивает красный пакет, из которого на землю вываливается брендированная коробка.

— Не знала, что тебе подарить, — Вероника Максимовна пожимает плечами, подхватывая коробку с земли, и протягивает мне.

— Спасибо.

Открываю, мельком разглядывая серьги.

— Очень красиво, но не стоило.

— Так редко видимся, конечно, стоило.

— У меня просто для вас ничего нет.

— А что мне нужно? Вот Маркушу увидела, самый лучший подарочек вы мне сделали. Ну и сделаете, — смотрит на мой уже выпирающий живот. — Мальчик? Девочка?

— Я загадывал сестренку.

Марк прямо на земле распечатывает конструктор, упираясь коленями в мощеную камнем дорожку.

— Пока не знаю. Скоро выясним.

— У вас праздник намечается? — сбывшая свекровь осматривается в доме и с тяжелым вздохом присаживается на диван.

— Гендер-пати.

— Миша не говорил.

Конечно, не говорил, он же не приглашен…

— Я Мишу не звала. Вам, наверное, неприятно это слышать, но… Я маму пригласила и подругу. Вы тоже можете присоединиться, конечно…

— Девичник, значит? Хорошая идея.

— Мише я просто напишу пол. Может, чаю? — Иду на кухню, и свекровь следует за мной.

— Не откажусь.

— Понимаете, Миши слишком много. Мы вроде развелись, а вроде… Будто и не менялось ничего. Он постоянно приезжает, звонит. Я понимаю, у нас дети… Но мне выдохнуть хочется.

Это опрометчиво с моей стороны — все вот так вываливать на Веронику Максимовну, ну а что еще делать? Уверена, что она все это Мише обязательно расскажет, и пусть. Я, наверное, на это и надеюсь, потому что сама ему трушу озвучить.

Возможно, после материнских рассказов он меня хоть чуточку поймет.

Мне нужен воздух. Я хочу побыть одна. С Марком. Поэтому и затеяла этот отпуск. Сын привыкнет к тому, что отца постоянно нет рядом, да и я сама к этому привыкну. Потому что пока не выходит у нас что-то…

Еще и прикосновения его эти. Я половину ночи находилась между сном и явью. Он словно опять меня целовал. Обнимал.

Зажмуриваюсь и отгоняю от себя этот жуткий морок. Сколько можно-то?

— Понимаю, Даша. Это правильное решение, остыть. У тебя малыш будет, тебе об этом думать нужно. Я, когда беременная была, никого видеть не хотела. Ты садись, я с твоего разрешения похозяйничаю.

Вероника Максимовна начинает суетиться. Достает кружки, чай. А я, я передаю ей инициативу и сажусь за стол.

Она всегда казалась мне нормальной. Такая бойкая, веселая женщина без заморочек. Очень непохожая на мою маму, которую затюкал отец.

— Ты знаешь, я с Мишкиным отцом тоже разводиться хотела. Характер у него дрянь был. Бывает, как поскандалим, я чемоданы собираю и гордо заявляю, что к маме еду жить.

— А он? — спрашиваю, затаив дыхание.

Не представляю просто, если б моя мама так сделала, отец бы всех нас поубивал. Сразу.

‍

— А он? Выпендривался, конечно, но потом мирились. Но у вас другая ситуация, деточка. С самого начала все как-то плохо вышло.

Опускаю голову и рассматриваю свой маникюр. Нужно обновить. Уже третья неделя пошла. Отросло все.

— Я, вообще, считаю, что вам гораздо раньше нужно было разводиться.

— Правда?

— Да. Жить в постоянной ненависти просто невозможно. А ты моего сына не любишь и никогда не любила. Зачем себя мучить?

— Выбора особо не было.

— И тут, конечно, к моему огромному сожалению, не только Юрина вина есть, но и Мишина. Я сына иначе воспитывала. Но что выросло. Ты уж прости. Вы, главное, помните, что вы родители. Жизнь к ногам детей свою класть не стоит, но и отмахиваться я бы не советовала.

— Нет, вы что, мы обо всем договорились. Оба стараемся.

— Ну и славно. Если будет нужна помощь, ты звони. Я всегда помогу. Я надолго приехала. Если не насовсем. Как мама твоя?

— Хорошо. Она приедет сегодня.

— Прекрасно. Я и ей подарок привезла.

Вероника Максимовна меняет тему, присаживаясь за стол. Рассказывает о том, как путешествовала весь год. Подолгу нигде не жила и вот теперь решила вернуться на родину, поближе к сыну.

— Мишка один у меня, больше никого. Хорошо, что вот внуки есть. Марк такой замечательный мальчик, вы прекрасно его воспитали.

— Спасибо.

— Второго-то кого хочешь?

— Девочку, наверное.

— Бантики, рюшечки, платьица — красота! Кстати, этот дом мне нравится больше.

— Да, мне тоже. Уютнее, правда?

— Планировка хорошая. В том криво как-то спроектировали. Я надеюсь, Миша не жадничал на детей?

— Нет. Мы пришли к общему соглашению в этом вопросе.

— Ну и хорошо.

Час спустя, когда приезжают моя мама и Света, мы разрезаем торт, коржи которого оказываются розового цвета. Марк радуется громче всех.

Меня поздравляют.

Улыбаюсь и беру телефон, улучив минутку, иду на кухню.

Быстро набираю сообщение. Всего одно слово.

«Девочка».

Отправляю.

Я почему-то надеюсь, что Князев просто пришлет ответную эсэмэску, но нет. Он звонит. Телефон практически воспламеняется у меня в руках, так сильно я его сжимаю.

Ну к чему эти звонки?

Контрольный раз посматриваю в сторону гостей и потихонечку покидаю дом. Набрасываю на плечи джинсовую куртку и располагаюсь на качелях. Марк так их просил, а на деле раза три всего покачался и полностью потерял интерес.

— Привет, — отвечаю на звонок и отталкиваюсь от земли ногами, немного себя раскачивая.

— Привет. Поздравляю тебя. Нас.

— Спасибо. И я тебя.

— Мама моя до вас доехала?

— Да, она тут. Подарков Марку гору привезла. Я завтра, кстати, заеду к тебе. Мне нужно, чтобы ты подписал разрешение.

— Да, помню про то, что обещал. Во сколько заедешь?

— Часа в три. Потом сразу Марка из сада заберу, и поедем собирать чемоданы.

— Ты так и не сказала, когда летите?

— Послезавтра.

В трубке повисает пауза. Очень надеюсь, что он сейчас не захочет выкинуть какую-нибудь гадость и не откажется от своих обещаний.

— Ладно. Значит, завтра буду ждать тебя в три.

— Договорились.

— Ты говорила про вечеринку о…

— Миш, прости, но я не хочу, чтобы ты на ней был. Я так решила. Это правильно. Хочу разделить эту новость с мамой и Светкой. Не подумай ничего такого, просто…

— Я понял. Береги себя.

— Спа…

Слышу гудки и еще пару секунд смотрю на потухший экран. Отвлекает от этого шум со стороны дома. Это Светка вышла на улицу, замотанная в плед. Несмотря на жаркие дни, вечера все еще прохладные.

— Ты чего тут прячешься?

Подруга подходит ближе, и я на автомате двигаюсь в сторону, чтобы она присела рядом.

— Как в детстве, — Светка отталкивается ногами от земли. Смеется. — Чего такая кислая?

— Да так. Князев звонил.

— Мало ему было шпиона подослать? — подруга смотрит в окно, через которое прекрасно видно, что происходит в гостиной.

А там мама, Марк и свекровь.

— Ты думаешь, Вероника Максимовна по его просьбе приехала?

— Я ничего не думаю. Но и упрощать бы все не стала.

— Да, ты права. Мы вроде развелись, а ощущение, что он вот-вот сюда с работы приедет и будет себя здесь как у себя дома вести.

— Нет-нет. Правильно, нужно вовремя по носу щелкать. Вы в разводе, ты официально свободный человек. Кстати, с отпуском правильно решила.

— Честно, боялась, что Марк устроит истерику. Миша же не летит…

— Не устроил?

— Наоборот, проявил интерес. Да еще какой.

— Значит, все точно не так плохо, как ты себе придумала.

— Согласна.

Крепче сжимаю в руке телефон. Отворачиваюсь, ловлю себя на мысли о нашем с Марком появлении в Мишином офисе. Там снова была эта женщина. Света права, мы теперь свободные люди, но все равно наличие этой Ирины кольнуло. Неприятно так стало…

— Да-а-а-аш, все хорошо?

— Не знаю, Свет.

— Что-то произошло?

— Ты знаешь, мне кажется, я его ревную…

— Вы очень долго вместе были… Несмотря на то, какие у вас были отношения, к людям привыкаешь. Даже присваиваешь.

— Ты думаешь, я успела его себе присвоить? Меня от него тошнило.

— От него или от жизни, которая тебе не нравилась?

— А есть разница?

— Как по мне, не особо. Но если докапываться до деталей… Выходит, что есть.

— Может, это какой-то стокгольмский синдром, м? Бывает же такое.

— Слушай, я особо не в курсе ваших отношений была, мне Князев никогда не нравился. Отталкивает. Холодный какой-то, как рептилия. Но со стороны и правда легко верилось, что вы прям любящая пара. Такая крепкая, дружная семья.

— Мне нужно было поступать в театральный, — улыбаюсь, но чувствую горечь на губах. Потому что впервые за все время задумываюсь, а где именно была игра?

Я ведь все словно по инерции делала. Выверенно. Знала, что сказать, как посмотреть, обнять, улыбнуться. Мне не приходилось прилагать усилий, чтобы поддерживать разговоры. Говорить про нашу семью, шутить о Мише, какие-то мелкие факты о нем рассказывать. Я же все это знала. Не заучивала специально, а просто знала.

Он меня бесил. Дико раздражал. Временами хотелось его убить. Просто подсыпать яда.

Только вот после того, как все это закончилось, целой я себя все равно не чувствую. Никакой не чувствую. Есть свобода, но понимания, что теперь делать, нет.

Я слишком долго жила в неволе…

— Светила бы сейчас лицом с каждого экрана.

— Ага, покорила бы Голливуд, — поддерживаю Светкины шутливые предположения.

— Эмигрировала бы.

— Получила бы Оскар, — откровенно смеюсь уже.

А какова вообще вероятность, что все могло бы сложиться именно так? Театральный, карьера, слава. Отсутствие мужа, детей, семи лет странного брака…

Один к миллиону?

— Познакомила бы меня с Брэдом Питтом, — Светик мечтательно вздыхает, впрочем, как и я. — Вы когда летите, кстати?

— Послезавтра. В обед вылет.

— Вдвоем?

— Нет. Мама моя еще. Она сама предложила помощь. А я подумала, что отказываться не стоит. Не хочу весь отпуск скакать за Марком вприпрыжку, раньше это Миша делал. А у меня сейчас ресурса на это совсем нет. Постоянно хочу спать и есть.

— А скоро их таких будет два.

— Я все еще верю, что девочка будет поспокойнее, — глажу живот. — Я в детстве очень хотела старшего брата. У нее вот будет Марк. Так боюсь недодать им любви теперь, когда их двое будет.

— Ты справишься. Я в тебе уверена.

— А ты…

— Что?

— Как Женя относится к детям?

— Нормально. Даже закидывал удочку съездить в детдом.

— А ты?

— А я боюсь. Антипов меня, кажется, перепрошил. Не уверена, что вообще теперь ребенка хочу. Нет, вру. Хочу, но боюсь. Так сильно боюсь, Дашка.

— Ты бы стала прекрасной мамой.

— Девчонки, вы в дом возвращаться планируете?

— Да, мам, — кричу ей в ответ. — Уже идем. — Поворачиваюсь к Свете. — Как в детстве прямо, домой загоняет.

— Ага, с одной только поправкой, что у тебя своих уже почти двое.