29

- Вот вы где! – появляется из коридора, ведущего в кухню, Фелисия. – Как все прошло, Рей?

Я выдыхаю, пока герцог пересказывает итоги встречи во дворце сестре, периодически бросая в мою сторону любопытные взгляды. Его слова не могли не тронуть что-то во мне. Как и до этого, он не клялся в любви, но это и не нужно, чтобы его чувства достигли моего сердца…

Кажется, я уже приняла решение. Лучше всего быть честной, а там пусть будет как будет.

- Значит, сегодня мы празднуем! – хлопает в ладоши Фелисия.

Действительно, хорошие же новости, но времени думать о политическом успехе нет. Голова занята думами о том, как лучше начать разговор. И естественно, что ни один из придуманных мною сценариев не будет воплощен в жизнь.

Предсказать реакцию Рейнарда невозможно. Может, лучше сразу готовиться к худшему? В таком случае хлебну меньше разочарования. Мол, Юнис, ты итак это знала, так чего теперь слезы лить. Лучше никаких ожиданий вообще, чем разбитые вдребезги надежды на желанный исход.

Тем временем Фелисия уже вовсю готовится к празднику. Повод – успешная встреча Рея с императором. Это стоит отметить. Младшие не в курсе истинного происхождения Рины, и понятное дело, о просьбе императрицы мы с герцогом им тоже не говорили, но все же нельзя было не почувствовать весь стресс той обстановки, что царил в доме из-за нашего с Рейнардом нервного состоянии и мозгового штурма над документами по вечерам. А потому так радует их то, что отныне это в прошлом.

Семья собирается в полном составе. Даже Эдвард, при том не один. Кендра, так кажется, ее звали, оказывается девушкой приятной наружности, с русыми уложенными волнами волосами и серо-голубыми большими глазами. Если бы не роковая случайность, то младший так бы и скрывал ее от семейства. Уж точно малыш-маг не стал бы спешить со «смотринами», да Джаред оказался не в том месте и не в то время.

- Иду, значит, в кондитерскую, за пирожными и кофе, а за укромным столиком – братец собственной персоной, к тому же не один! А мне говорил, что нужно к экзаменам готовится, что дома шумно, мешать будем…Как же! – рассказывает Джаред, хитро поглядывая на притихшего Эда и игнорируя его убийственный взгляд.

- Ты бы меньше на сладкое налегал, а! – ершится юный маг, помогая подруге снять верхнюю одежду. – Еще немного и снова будешь на медведя похож. Понял, к зимовке так готовишься?

Бывший рыцарь пропускает издевки мимо ушей. Неудивительно, что он воспользовался ситуацией и притащил эту парочку домой. Такая вот у старшего месть. Могу его понять. Эдвард Эккарт своими остротами довел немало народу. А брат старший так вообще первый в этом списке.

Лицо Рейнарда сейчас так просто словами не передать. Я тоже была в шоке, когда узнала, могу понять его чувства. Для него они ребята все еще дети, так вот, время не стоит на месте. Пора смирится с тем фактом, что такие ситуации как эта станут происходить чаще.

Хотя, это просто у Фелисии и Сабрины нет женихов. Там точно герцогу будет далеко до смирения. Я и сама не представляю, как радушно встречать «воров», что посягнут на моих девчонок! Вот как?! Это парни приведут в дом невест, но вот женихи-то этих самых невест у нас уведут!

- Не смущайте девушку! Проходи, не стой на пороге. Тебя как зовут? Я – Фелисия, это Рина, Рейнарда и Юнис ты наверняка знаешь. Ой, хочешь пить? Может, горячего чаю? Еще у нас есть глинтвейн…- суетится золовка, взволнованно разглядывая сверлящего взглядом Эда и усмехающегося Джареда, который сейчас уж очень напоминает своего старшего брата. Такая же самоуверенная мордашка нализавшегося сметаны кота.

Кендра смеется. Хороший знак. Значит, не из пугливых.

Семейный ужин не проходит без постыдных историй из детства, в которых наш Эдди был главным героем. Особенно наслаждается Джаред, без прикрас выдавая девушке младшего брата события его «темного» прошлого. Ну куда уж без этого, верно? Родня на то и родня, без чувства стыда не отпустят просто так. Слушаю с интересом, для меня эти рассказы тоже в новинку.

Но даже эти разговоры не меняют того, как Кендра смотрит на Эдварда. Для серьезных разговоров, наверное, рано, но сердце подсказывает, что эта девушка – та самая. Неплохое вышло знакомство. Ужин тоже выше всяких похвал. Напряжение последних дней сходит на нет.

- Прогуляемся? – шепчет на ухо Рейнард в общей гостиной, куда все семейство и гостья переместились после сытного ужина.

Киваю. И снова мое сердце лихорадит. Стоило только немного расслабиться и отпустить ситуацию, но пора уже поставить точку, пусть будет то, что будет. Дыши, Юнис.

Наш уход не остается незамеченным. Хитрыми взглядами остальные Эккарты провожают меня и герцога до самых дверей. Да помню я, что они решительно против нашего развода, поэтому вот так вот наедине нас оставляют частенько. Даже слышала, как Эдвард с Фелисией давали герцогу наставления. К счастью, их он слушать не стал. Мягко говоря, советы были так себе. Как только с таким «опытом» Эду удалось девушку заполучить, вот уж действительно Кедра действительно особенная, стоит сказать ему, чтобы он за нее держался.

В саду уже зажгли фонари. С переменой времени года темнеет рано. Только восьмой час, а уже ночь на дворе. Небо такое черное, что ни месяца, ни звезд не разглядеть.

Шарф, шапка, варежки, меховой плащ – проследили и проконтролировали, чтобы ни одна деталь зимнего наряда не осталась забытой. Приятная забота согревает. Не от каждого я приму подобные на свой счет хлопоты. Но рядом с ним хочется побыть слабой, маленькой, нуждающейся.

Снег липнет к сапогам, не так уж и холодно на улице. Можно сделать снеговика, раньше мы с сестрами часто так играли в детстве…

Да, вот поэтому я и хочу рассказать правду о своем происхождении. Эти воспоминания никуда не исчезли.

Огоньком в груди они горят в груди и ведут меня сквозь такие мрачные и холодные ночи. И хочется так же просто, как Рей вспоминает прошлое, делиться с ним подобными чувствами.

Прошлого не воротишь, с моей смерти сменилось не одно земное лето, мои близкие, отчаянно желаю, смогли смириться с этой потерей. Что-то подсказывает, что меня уже оплакали, и это хорошо, я не чувствую от этого никакого предательства или боли. Жизнь идет своим чередом.

Но хоть прошлое есть прошлое, просто так забыть все прекрасные и не очень мгновения своей жизни, той жизни, я тоже не хочу. Не хочу. Моя семья, мои мечты, мои воспоминания…я не хочу их хоронить в песках ушедшего времени. Двигаться вперед хорошо, но какое может быть будущее у того, кто не помнит своего прошлого?

Жадничаю ли я, что вот по такой причине и хочу рассказать дорогому человеку и может быть, этим оттолкнуть его навсегда?

Да.

И эту жадность невозможно уже сдержать.

Я набираю побольше воздуха в легкие:

- …

- Нас прервали. Юнис, ты же хотела что-то мне рассказать? Эти дни тебя ведь что-то гнетет.

Герцог первым нарушает тишину. Под нашими ногами хрустит снег.

Смотрю на идущего рядом, привычно уже подстроившегося под мой шаг, Рейнарда. Его профиль тоже красивый. От сказанных им слов в воздухе образуются и тут же рассеиваются облачка пара.

Почему он на меня не смотрит?

Я вздыхаю. Сжимаю и разжимаю пальцы. Быть честной и верить в лучшее – единственное, что мне остается. Не знаю, боюсь ли я того, что мне не поверят и посчитают сумасшедшей, или наоборот, того, что слова мои воспримут всерьез. В таком случае реакция будет еще более непредсказуемой.

- Понимаешь…

Слова даются нелегко. Нельзя быть готовой к такой откровенности. Рейнард слушает молча, его взгляд так и не обращается в мою сторону, все, что я вижу, это профиль герцога. Вроде так легче, но в то же время невозможность увидеть реакцию сбивает с толку. Хотя, думаю, если замечу на его лице намек на неверие или гнев, не смогу больше и слова вымолвить.

Другой мир, иномирная душа, сюжет книги…кто в здравом уме сможет так просто принять подобное?

Хотела же ты развода Юнис, кажется, скоро его получишь!

- Как-то так… - неловко заканчиваю свой монолог, который занял минут пятнадцать, если не меньше.

- Ясно, - кивает герцог, сохраняя бесстрастность.

Нет, что это такое, скажите на милость?! – злюсь про себя. Негативная реакция – плохо. А вот это как понимать? Радоваться ли? Что-то я особого счастья не чувствую.

- И все? Ты не злишься? Или, может, испытываешь ощущения, что всю жизнь провел во лжи? Разочарован? Ты мне вообще поверил?

Дай мне ответ!

Его светлость останавливается и оборачивается наконец ко мне лицом.

Он совершенно такой же, как и до этого моего признания! Полное спокойствие. Что за варрх! А я тут переживала, места себе не находила!

- Я тебе верю. Даже если бы ты сказала, что на небе три солнца, я бы и тогда поверил. Это первое. Я не злюсь и не разочарован. После года скитаний в диких землях, где я чего только не повидал, меня мало чем можно удивить. Да, странно, конечно, но я это могу принять. Если честно, я себе худшее воображал… Например, что ты и Мелвин уже…неважно. Книга? Но с твоим появлением все давно уже идет не так, как там, верно? А значит, благодаря тебе наша судьба в наших руках. Остальное меня не волнует. По своей воле я таким как тот герой романа точно не стану. Мы – два совершенно разных человека. И наконец, я не чувствую себя обманутым. Люди вокруг рождаются и умирают, страдают и радуются, для меня окружающий мир вполне реален. Это не значит, что я тебе не верю или что-то подобное…просто… моя реальность вот такая.

Мужчина подается вперед и заключает меня в кольцо своих рук.

- Бог это или вселенная, я благодарен, что они привели тебя ко мне. Ты здесь, я могу тебя коснуться. Другое меня не волнует.

Все еще сложно поверить в то, что Рейнарду настолько оказалось по боку эта тайна общемирового масштаба. Я застываю в его объятьях, все еще не способная смириться с такой вот правдой.

Меня целуют в макушку и отстраняются. Это не он, это я все еще пребываю в шоке.

«Как тебя звали в той жизни? Чем ты занималась? Что тебе нравилось? Когда у тебя, той тебя, день рождения? …в той жизни, ты…была замужем или состояла в отношениях?» - вот что интересует герцога.

Его энтузиазм сбивает с толку.

- Погоди…ты и правда так спокойно все принял? – я все еще не могу поверить.

Представьте, вам кто-то говорит, что красное, для всех остальных – это зеленое. И вместо даже толики удивления, вы просто: ну да, как скажете. Так запросто поверить, что он не притворяется, я не могу.

Щурюсь и ищу намеки на недосказанность в его глазах, в лучах фонарей, ставших еще больше похожими на янтарь. Или…пиво. Да, вот прямо здесь и сейчас я бы не против испить пенного напитка.

- Ну да. Знаешь, ты сейчас и та Юнис, которую я взял в жены – словно небо и земля. Должно было быть что-то, отчего произошли такие изменения. Я просто не рассматривал, да и не мог, очевидно, факт переселения душ, думал, может нервный срыв или то была такая маскировка… - пожимает плечами Рейнард и улыбается.

У меня вырывается нервный смех. Думаю, он реагировал бы иначе, не будь он по уши от меня без ума. Хе-хе-хе. Словно камень с плеч свалился, так стало легко после чистосердечной явки с повинной.

- Только больше никому не говори. Это может быть опасно, да и к тому же, мне льстит знать о тебе то, о чем другие не в курсе, - большая ладонь сжимает мою, и даже сквозь рукавицу мне становится теплее.

- Ну а тот Рейнард, из книги, он тебе больше нравится? Или реальный я все же лучше? У него-то точно нет таких мускулов.

- Без комментариев.

- Юнис…Юля.

Мое сердце сейчас лопнет. Вот прям как воздушный шарик, который резко иголкой проткнули.

- М?

Я смотрю под ноги и натягиваю повыше шарф, пряча свои красные щеки. Зря, ведь можно же логично предположить, что разрумянились они из-за холода.

- Ничего. Просто захотелось позвать тебя по имени.

Кошу глаза только чтобы полюбоваться этой мальчишеской абсолютно довольной улыбкой.

- Значит, у тебя была большая семья.

- Угу. Я первая, потом две сестренки, они погодки, я их ненамного старше, но они привыкли, что их балуют, и кажется, что разница между нами больше, чем на самом деле. Еще есть младший брат. Сейчас он уже школу закончить должен был. Мой отец военный, наверное, он пошел по его стопам. А может, продолжил заниматься музыкой. У него волшебные руки, под ними инструмент не звучит, а поет…

Слова льются рекой. И как я только держала все в себе?

Я скучаю. По маме с папой, и по младшим тоже. И по друзьям, одногруппникам, по универу и по своей подработке, а еще по тренеру и команде лучников, пусть в последние годы я секцию посещала реже и уже думала бросать из-за занятости. И даже по собственному имени…очень скучала.

- Прости, что-то я…- всхлипываю тихо и закатывая наверх глаза, чтобы остановить плач.

Только вот не выходит. В носу покалывает и горячие слезы, текущие вниз по холодной из-за этого зимнего вечера коже, чувствуются особенным контрастом.

- Кажется, снова снег…

Поднимаю голову.

И правда. В воздухе кружатся снежинки. Все они уникальные, вспоминаю вдруг. Нет в мире ни одной одинаковой, каждая неповторимая.

Теплые губы вдруг задевают невесомым прикосновением скулу. Потом другую, потом щеку, и чуть ниже, возле подбородка.

- Соленые.

- …Конечно, это же слезы! - смеюсь я.

- Верно, - Рейнард не улыбается, наклоняясь вперед.

Этот поцелуй на вкус как соленая карамель. Соленый, как мои слезы, что он собрал своими губами, и сладкий, каким только может быть поцелуй с любимым человеком.

«»»»

Зима вступает в свои права окончательно и бесповоротно. На эти три месяца, до прихода весны.

С первыми морозами в империю приходят новости о реформировании парламента. Но даже эти вести не могут затмить того, что творится на востоке в Кармии.

Местного правителя, шейха и его семью, казнили ворвавшиеся в крепость, где они скрывались от войны, бунтовщики, и вывесили голову своего бывшего государя на всеобщее обозрение снаружи над воротами павшего бастиона.

Когда шок уступает место рациональности, для всех подданых становится очевидно, что перемены нужны. Даже дворянский совет, то, что от него осталось после удаления подобно опухоли, радикальных оппозиционеров, призывающих к смене правителя, приходит единогласно к такому выводу.

И вот тогда-то создание нового парламента становится словно посланной свыше маной небесной.

Императора чтят как благодетеля и прогрессивного правителя, служащего своим подданым честно и справедливо. Несмотря на ограничение абсолютизма, авторитет монархии в сердцах людей переживает свое возрождение. Страх – лучшее орудие управления. Наглядный пример соседей стал весьма показательным для подданых нашей империи.

Все только начинается, теперь активные общественные деятели из разных слоев общества заявляют журналистам о своем намерении вступить депутатские ряды, хотя о том, каким образом будет проходить отбор пока что неизвестно.

А что точно знают все, так то, что отныне Имперское Собрание – всесословный законодательный орган. За императором сохраняется вето, но и его можно преодолеть при прочих условиях.

Это лишь начало. Закрепление равного по весу за всеми парламентариями права голоса и его свобода всего лишь маленький кирпич в построении нового общества. Партии, профсоюзы…все это еще впереди, но уже ближе, чем раньше. Их становится возможным разглядеть на горизонте.

Заслуги в этих реформах Рейнарда Эккарта остаются неизвестны широкой публике.

Но мой супруг вовсе не унывает. Говорит, что у него осталось больше времени, чтобы проводить его с семьей, а остальное не важно. В отличии от меня, стать членом нового парламента он не стремится. Правда, свое намерение уйти в политику вслух я еще не озвучивала.

- И тебе не обидно, что героем оказался император Доминик? Ты носился как белка в колесе, а он пожинает все лавры! Как-то нечестно. И вообще, дяде светит виселица, но ведь и его величество хотел от нас избавится, и все равно отделался простыми устными извинениями! – Эдвард отшвыривает прочь газету с очередной статьей Лавинии, чествующей императора, новатора и творца прогрессивного вектора развития государства и общества, и сверкает зеленью глаз в сторону старшего брата, заботливо разрезающего на маленькие кусочки стейк для Сабрины.

- Глупо пытаться отомстить императору. Главное, что не случилось того, что уже не исправить. И знаешь, из уст императора признание своих ошибок дорогого стоит. Я благодарен, что все вы целы, остальное неважно. Больше мести я ценю стабильность и безопасность, ибо мне есть кого защищать, и есть что терять. Мстят те, кто уже потерял самое дорогое. Кушай овощи тоже! – Рей ставит тарелку перед Риной и притворяется строгим, произнося последнюю фразу.

Я улыбаюсь.

Его величество Доминик после окончательного утверждения законопроекта перед его принятием, принес Рею извинения. Лично и без свидетелей, но это уже значит многое. А еще пообещал достойное наказание для дядюшки Гордона.

Императора можно понять, но простить лично я не в силах. Его стиль моему мировоззрению не соответствует совсем. Но я прекрасно понимаю, что нам с Домиником тягаться нет смысла. Мы ему не соперники, это раз, и два, сеять новую смуту себе дороже.

Думаю, что Рейнард разделяет эти мысли. Мы не знаем, насколько в делишках Гордона Эккарта было умысла самого его величества, и вряд ли когда-нибудь узнаем.

Доминик не торопится признавать Сабрину принцессой, сейчас дело может подождать ее совершеннолетия, и тогда девочка сама решит, принять ли наследие от покойной матери. Это будет только ее выбором. А до тех пор, чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

Ребенку в животе Ингрид ничто не угрожает. Положение императрицы стало невозможно скрывать, дворец объявил новость всего-то неделю назад. На фоне политических сводок они стали поистине добрыми вестями.

Народ теперь считает дни до рождения наследника, и это лучший счетчик, который только могли придумать газеты. Уж точно лучше отсчета дней до нашего с Реем развода, без улыбки не вспомнить этой провокации от газетчиков.

Шарлотта ушла тихо, ни с кем не прощаясь и не оставив и следа своего пребывания, что уж говорить о том, куда она могла отправиться. Даже догадок не выстроишь. Исчезла так же неожиданно, как и появилась. Буду надеяться, что ее ждет лучшее и светлое будущее, такое, какое она сама захочет построить.

Вопреки ожиданиям, меня спокойная жизнь так и не настигла. Она, конечно, преследовала, замаячив на горизонте с разрешением большинства наших проблем, но я оказалась быстрее. Нет, а вы что думали? Нужно готовиться к избранию в Имперское Собрание, невозможно же допустить, чтобы там заседало чинно поголовье чопорных мужчин?

Однозначно нет!

Да и на мне одной свет клином не сошелся. Единственная среди депутатов женщина вряд ли получит весомую поддержку.

А вот несколько дам – другой уже разговор. Есть на примете такие. Жозефина неплохо бы смотрелась в комитете по защите природных ресурсов, допустим. Лавиния Ромфилд, если захочет оставить свой вестник, со своими выдающимися способностями и острым языком вообще нигде не пропадет. Да и те дамы из кружка императрицы, серые кардиналы, оставили о себе вполне приятное первое впечатление.

Я не одна. И не стоит мне принимать на себя роль первопроходчицы. Нас больше, чем может показаться. И теперь мы тоже имеем право голоса, право быть услышанными.

Кто сказал, что здешние женщины должны дома сидеть да детей рожать? Человек вообще-то существо многозадачное. А мамы так и подавно, везде поспевают. Она и уроки проверит, и на заседании парламента выскажется, так-то!

- О чем ты там раздумываешь? Знаю я это выражение лица. Мне начинать бояться? – смеется надо мной Рейнард во время очередного нашего свидания.

С тех самых пор после моего признания, мы регулярно выбираемся в город, или на природу за пределы столицы, да даже просто прогуливаемся в саду после ужина наедине. На бумаге женаты уже два года, но на деле мы только начали друг друга узнавать.

Впереди еще долгий путь. Дальше поцелуев я еще нескоро ему дам зайти, пусть его самодовольная улыбка вас не обманывает! На самом деле его можно только пожалеть.

- Да так…Спасибо! – принимаю благодарно из рук супруга горячий шоколад, который он отходил купить в одной из уличных палаток.

Зимняя ярмарка отличается от летней. Может, атмосфера приближающегося праздника делает все вокруг таким особенным? Новый год тут тоже отмечают. Самый любимый с детства праздник. Теперь мы встретим его полным составом. В прошлом году из-за отсутствия Рейнарда отмечали скромно. Я уже предвкушаю!

По улицам туда-сюда снуют люди, торговцы торгуют под открытым небом, громогласно зазывая приобрести их товар, отовсюду доносятся аромат еды. Выпечка, сладости, и шашлычки на маленьких шпажках с овощами. Всего да побольше!

- Если я решу баллотироваться в парламент, ты будешь против? – пригубив сладкий напиток, невзначай поворачиваюсь к Рею.

Только кажется, что меня не волнует его мнение. Еще как волнует.

Как обычно, когда серьезно о чем-то размышляет, герцог сводит брови к переносице и приобретает задумчивый вид. Спустя минуту он отвечает.

- Нет. Я поддержу тебя и твое решение. То, как ты, Юля, сморишь на многие вещи, отличается от здешних идеалов. Мне кажется, нам не повредит иная точка зрения. Но будет непросто.

Я и не думала, что будет легко.

Беру Рея за руку, и потянувшись на носках, чмокаю его чуть ниже щеки, до куда достаю.

- Это за что?

Пожимаю плечами, покрываясь легким румянцем:

- Захотелось.

Когда Рейнард зовет меня по имени…очень на душе становится тепло. Только наедине он так делает, по понятным причинам чтобы не вызвать ни у кого лишних вопросов. Ревностно и трепетно мужчина охраняет мой секрет.

А еще мне нравится то, как он поддерживает меня, и не запрещает делать то, что хочется или то, что я считаю правильным. Я чувствую себя равной ему. Не где-то там позади, а рядом.

- Снова ты похож на довольного кота! – смеюсь в голос над удивленным моей инициативой Реем.

Боги, только гляньте, нужно в следующий раз обзавестись магакамерой и запечатлеть это выражение на снимке. И потом портрет заказать, чтобы в галерее поместья повесить, сразу за картиной прабабушки Эккарт в парике. Однозначно нужно оставить такую память для потомков.

Смущения как ни бывало. Теперь очередь мужа чувствовать себя неловко.

- Ну хватит, - меня обнимают и прижимают к себе.

Так и стою, вытянув в сторону руку, чтобы не пролить горячий шоколад.

- На нас все смотрят, Рей. Это же улица, люди ходят! Завтра опять статью в газете выпустят, да еще и со снимками. Папарацци несчастные! Скоро рубрику сделают «Свидания герцогской четы»!

- Ммм.

Захват становиться крепче. И смешно, и неловко.

- Отпускай уже! Да сдались уже все поклонники, что ни неделя, то новая статья, даже Мелвин перестал упрямиться, писем от него уже давно не видно, – бурчу я, хлопая свободной ладошкой супруга по плечу.

После чмока в макушку он наконец отстраняется.

Ну честное слово, котяра. И ластиться ласково, и делает назло. А из-за такой мордахи и глаз даже нельзя толком посердиться.

Иду вперед, не оглядываясь. Пусть знает, что я обиделась.

- Ну, Юнис, постой! Погоди! – кричат мне в спину.

Я улыбаюсь. Длинноногому герцогу не требуется много усилий, чтобы догнать меня, коротышку.

Ладонь берет и сжимает мужская рука.

- Попалась!

- А я и не убегала!

Рей смеется.

- Вот и хорошо. Я выше и бегаю быстрее, в любом случае догоню. Страшно? Тебе от меня не убежать!

- Глупости! Я смеюсь в лицо страху. Ха-ха-ха!

Тепло от ладони поднимается выше и словно окутывает меня с головы и до ног, проходит через сердце. Изо рта вырывается пар, стоит только слово сказать, или сделать выдох, но холода я не чувствую.

- Куда теперь? Может поужинаем и за дессертами? Четверка голодных до сахара ждет нас дома. Особенно Джаред и Рина, вот уж кто точно загрызет, если узнает, что мы прошли мимо их любимой кондитерской.

- Угу, идем! – улыбаюсь я.

Сейчас и потом. Приятно вот так просто идти рука об руку вперед, и не важно, что там нас ждет в будущем. Не так волнует то, где мы окажемся, главное, что этот путь мы разделили вместе.

Ощущая на лице прохладу зимнего ветерка и попивая горячий шоколад, я, прищурившись от удовольствия, гляжу на профиль идущего бок о бок со мной Рейнарда, специально подстраивающегося под мой шаг.

Почувствовав взгляд, герцог оборачивается и тепло улыбается.

- Что ты делаешь? Идем, - Рей тянет замедлившуюся меня вперед.

- Запоминаю.

Каждый счастливый миг, каждую улыбку, похожую на снежинку своей неповторимостью, все, что радует, а иногда злит, хочу запомнить, отпечатать в памяти.

Рей, глубоко сделав вдох и выдох, сует руку в карман брюк и протягивает мне бархатную коробочку. Романтикой не пахнет.

- Хотел после ужина, но не могу больше ждать…Не делай такое лицо, пожалуйста. Ну как тут выдержишь?!

Я смеюсь, качаю головой. Какое такое лицо не делать? Мимо проходят, поглядывая на нас, прохожие, проезжают экипажи. Выбирать время он совсем не умеет. Еще один момент в копилку.

До герцога наконец доходит.

- Аргх, варрх, какой же я дурак! На улице, посреди толпы, на холоде...Так, все, забудь, - коробочку выхватывают из рук и снова суют в карман подрагивающими от волнения пальцами.

Рейнард делает лицо как ни в чем не бывало. Только до этого его уши не были такими красными.

- Ну, что хочешь на ужин?

- Дай.

Я протягиваю вперед открытую ладонь.

- Нет, - отвечает строго.

- Рей. Отдай мне мое кольцо, - пытаюсь звучать серьезно, душа рвущийся наружу смех.

Правильно говорят, поспешишь – людей насмешишь. А ведь до этого держался, я же и не подозревала ничего. И чего волновался, итак уже женаты, второй раз нас венчать никто не возьмется. А кольца – атрибутика, не все их носят.

Замешкавшись, Рей достает обратно бархатную коробочку, лицо у него, словно она в любой момент взорвется. Я выхватываю ее быстрее, чем он может опомниться, надеваю кольцо на палец сначала себе, потом ему.

- Вот и все…Но это не значит, что я сдалась, понятно? Месяцем ухаживаний тебе не отделаться, - предупреждаю застывшего Рейнарда.

Я его, между прочим, целый год ждала! При других условиях, но кто прошлое помянет…

- Ага… - кивает, таращась на наши руки супруг.

- Может, на следующих выходных выберемся к озеру? Можно на коньках покататься, вода уже застыла. Или на лыжах?

На пальчике блестит тонкий ободок, такой же, как и у Рея. Руки переплетаются. Под ногами хрустит снег, оживленная голосами улица и не думает утихать, зажигаются фонари.

За ночью придет рассвет, за луной солнце, зима закончится и наступит весна, после снега появятся цветы, а за сбывшейся мечтой последует другая мечта. Я смотрю на наши руки, на кольца и на профиль мужа с улыбкой до ушей. Запоминаю этот момент.

Все зимой завершается, замедляется, впадает в спячку, но этот конец всегда означает, что что-то новое непременно будет ждать нас впереди.