Глава 9 Признание

На ярмарку мы отправились каждый на своём транспорте. Мы с Мартином залезли в открытые сани, устланные тёплыми шкурами, и с удовольствием вдыхали чистый морозный воздух. Её Светлость предпочла передвигаться в тёплой карете вместе со своей камеристкой. Пожилая женщина, сопровождающая герцогиню, была тихой неприметной вдовой, обожающей вязание и чаще всего спящей на одном из диванчиков гостиной. Сейчас же обеих дам разместили с максимальным комфортом, и мы все вместе отправились в путь. Мистер Динли ехал рядом с нашими санями верхом на лошади, время от времени беря к себе Мартина, который разве что в обморок от счастья не падал, катаясь на «настоящем большом коне». На резные сани слуги предварительно прикрепили несколько праздничных бубенцов, так что каждое движение лошадей сопровождалось мелодичным перезвоном. В тех деревнях, мимо которых мы проезжали, люди выходили из своих домов и с улыбкой на лицах приветствовали своего графа поклонами. Им отвечал, чаще всего, Мартин, активно махая обеими руками в ответ. Я несколько раз пыталась его одёрнуть и намекнуть, что это не его так встречают, но мистер Динли буквально отобрал у меня ребенка и, ещё раз усадив его перед собой, подогревал в том радостное возбуждение от прогулки и предстоящего праздника. Ринхейм встретил нас праздничным оживлением. По улицам города прогуливались влюблённые парочки, степенно шли под руку пожилые супруги, бегали с хлопушками дети… А в самом центре города жители устроили большой каток, на котором сейчас разыгрывалось целое представление. Отовсюду звучала музыка, слышался смех, люди радовались и общались друг с другом. У моего племянника, что всю жизнь провёл в сером рабочем городе, заблестели глаза и загорелись щёки. Он с восторгом рассматривал всё вокруг себя, бесконечно крутя головой, и я очень порадовалась тому, что он называет графа «мистер Динли». Потому что, договорись он его называть «папа», то сейчас бы напрочь об этом забыл. Мы доехали до центральной площади, и мужчина спустил мальчугана на землю, а сам направился ко мне, желая помочь выбраться из повозки. Мартин, оценив джентльменский ход, понёсся к карете и, отодвинув слугу, помог выбраться герцогине, а потом и её камеристке. – Ваша Светлость, я обещал вам горячий шоколад, – еле заметно поклонился он, изображая знатного вельможу, – вот там я видел небольшую лавочку, где его продают. Пройдёмте… Женщина, порядком уставшая в пути, не смогла не улыбнуться от такой непосредственной и простодушной заботы. А я наконец-то почувствовала, как у меня отлегло от сердца. Столько времени я боялась и переживала о том, что нас раскроют, что сейчас, попав в атмосферу радости и праздника, впервые отпустила ситуацию. Бабушке Фридриха нравился Мартин. Какой бы суровой она не была женщиной, но стоило на её глаза попасться мальчугану, как властная леди таяла… Вот и сейчас она, кивнув своей камеристке, послушно вложила руку в ладонь маленького джентльмена и позволила увести себя в красивую чайную, которую Мартин, по незнанию, назвал лавкой. Там, на мягких диванчиках, женщины довольно удобно разместились, а маленький мужчина пошёл делать заказ на обещанный шоколад. – Молли, вы улыбаетесь? – услышала я около уха голос мистера Динли. – Мне нравится здесь, – честно признала я, позволяя помочь мне спуститься с саней. На мне было красное тёплое пальто, красные перчатки и такого же цвета шляпка. Никогда в жизни у меня не было подобных вещей. И, если до этого, надевая очередной наряд, я говорила себе, что это – не моё, а неизвестной пока миссис Динли, то сегодня мне вдруг захотелось просто перестать об этом думать и насладиться этим днем. – А я рад, что вы здесь, со мной, – прямо глядя мне в глаза, с улыбкой проговорил мужчина. – Молли, скажите сразу, могу ли я надеяться, что ваше сердце ещё свободно? – Что? – я непонимающе посмотрела на него, а потом нервно оглянулась на Мартина. Но там было всё спокойно – он, с двумя пожилыми женщинами, сидел в тепле чайной и вместе с ними смотрел на представление, которое показывали на льду приезжие артисты. – Молли, мне очень неловко вас об этом просить, но позвольте мне попытаться завоевать ваше расположение, – снова обратился ко мне мужчина. Я удивлённо посмотрела на него. – Мистер Динли, о чём вы говорите? – Я бы хотел, чтобы вы с Мартином… – начал он, а потом прямо около нашего уха взорвалась большая хлопушка! Я вздрогнула и впечаталась в пальто мужчины от неожиданности. Тёплая ладонь легла на мои плечи, даря тепло и поддержку, и я лишь краем глаза увидела, как к стоящему рядом с нами ребёнку, что случайно запустил хлопушку, подходит его няня… Как она ругается на него и просит прощения у нас… Как мистер Динли ей что-то отвечает, а потом они уходят… А я стояла в объятиях мужчины и медленно осознавала смысл его последних фраз… Наконец, он опустил взгляд и встретился со мной глазами. – Молли? – Вы делаете это, потому что боитесь рассказать вашей бабушке правду? Тут он улыбнулся, да так, что у меня сердце забилось быстрее. – Нет. Вы мне просто нравитесь, Молли. – Я – кухарка. – А я – несостоявшийся кораблестроитель. – Я – нищая! – А я родился в обеспеченной семье и сейчас живу на деньги своей бабушки. – Я не умею читать! – привела я самый сильный свой аргумент. Я – неграмотная повариха, а этого мужчину ждет большое будущее… – Я вас научу. Мне будет приятно. – У меня на руках племянник! – А я впервые за долгое время почувствовал, что у меня есть семья… Я возьму на себя все расходы по образованию и воспитанию Мартина. Я обещаю вам, что сделаю все о т меня зависящее, чтобы он ни в чем не нуждался. Я совсем растерялась, не понимая, как то, что он говорит, может быть правдой. Мистер Динли был прекрасным человеком. Добрым, честным, справедливым, великодушным. Но он был дворянин, и только это уже было достаточной причиной, чтобы нам не быть вместе. Но… Семья? – Семья на Рождество, – напомнила я ему. Мужчина с улыбкой посмотрел в сторону чайной на Мартина и усмехнулся. – Семья на всю жизнь. – Ваша бабушка не одобрит. В его глазах мелькнули веселые искры. – Тогда я буду работать по специальности. Но очень сомневаюсь, что нам это позволят. Он улыбался так открыто, что я не выдержала и тоже улыбнулась.