Глава 34

Александр

— Твои родители замечательные, — сказала Зоя шепотом, склонившись к моему уху. Ее дыхание защекотало кожу, и я улыбнулся.

После пары бокалов вина Зоя выглядела расслабленно, спокойно, перестала нервничать и активно участвовала в разговоре. В какой-то момент я понял, что она легко о чем-то спорит с моей мамой и расслабился. Притянул ее к себе за талию и уткнулся носом в плечо.

Было хорошо. Я почти забыл о нашем с мамой разговоре, настолько легко она разговаривала с Зоей. Хотелось надеяться, что мама не притворялась, иначе Оскар по ней плачет. Актриса из нее получилась бы прекрасная.

Вот отец точно искренен. Он отчетливо дал это понять, когда мы снимали мясо с шампуров. Папа, как обычно, был немногословен.

— Хорошая женщина, сынок, одобряю.

Так уж вышло, что нас с братьями отец хвалил не часто. Получить от него одобрение для каждого из нас значило многое. Так он давал понять, что мы движемся в правильном направлении. Не мог сказать, что всегда делал что-то, что его радовало. Если быть точнее — всего пару раз за свои годы. Отец редко хвалил нас. Глеба так вообще ни разу. С ним у них сложные отношения. Они почему-то патологически не терпели друг друга.

Мы засиделись допоздна. Зоя отлучилась на полчаса, чтобы уложить Кирилла, а мы остались наедине с родителями. Уезжать не хотелось ни ей, ни мне, поэтому Зоя приняла решение уложить сына в гостиной. С лужайки мы прекрасно будем его видеть.

— Саша, — начала мама, и я уж было подумал, что сейчас начнется. — Ты прости меня за то, что я сказала.

Она меня удивила. Сильно. Мама редко признавала свою вину, а тут даже извинилась.

— Я рад, что ты перестала требовать тест ДНК.

— Снежка… — вставил отец, хмуро взглянув на мать. — Ты о ДНК спрашивала?

— Да! — вырвалось у мамы слишком эмоционально, даже грубо, я бы сказал. — Ну а что, Вить? Я ребенка не разглядела. Зрение у меня не очень вдали, ты же знаешь. Ну и вот…

— Мда… — прокомментировал отец. — Там же невооруженным взглядом видно, что Багров. Как он на нас всех посмотрел, а? Когда мы разом с ним поздоровались. А фотографии Саши? Снежа… он вылитый Сашка в детстве.

— Да, — согласилась мама.

— Правда? — спросил я.

Свои детские фотографии мне как-то пересматривать не доводилось, хотя Светику мама альбом показывала.

— Я принесу альбом, — спохватилась мама и быстро встала из-за стола. Через секунду мы с отцом остались одни.

— Я не буду спрашивать, почему ты скрывал от нас сына столько лет.

— Я не скрывал, — признался честно. — Сам узнал недавно.

— Вот как… и почему она… не сказала?

— Потому что мы были незнакомы. Переспали. Она решила, что мне не нужен ребенок и не сообщила.

— Женщины, — посетовал отец. — Ваша мать мне про Кирилла тоже не сразу сказала. Полгода уже было, когда она пришла ко мне и с дрожью в голосе сообщила, что беременна. Нет, ты представляешь!? Она боялась!

Я засмеялся. Охотно верил в то, что мама могла бояться отца. Если он в свои шестьдесят с лишним вселял страх и ужас, то что говорить за время, когда ему было двадцать с хвостиком.

— Вот тебе смешно, а я не знал, что делать. Детей я в то время не планировал. Только на ноги встал, а тут мама твоя со слезами и мольбами не заставлять ее идти на аборт. Я себя тогда таким говном почувствовал. Ну и какой аборт, хотя мысля тогда такая пролетела. Теперь думаю, идиотом был. Хорошо, что мозгов достаточно было и я ей замуж предложил вместо аборта.

Наш последующий разговор прервала мама. Она притащила огромный семейный альбом и торжественно выложила его в центр стола, потеснив тарелки и шашлык. Через каких-то пару минут вернулась Зоя и спустя мгновения все ржали над моими фотографиями с голой задницей. Надеялся, что у Зои нет фоток голожопого Кирилла, иначе придется посочувствовать сыну. Через двадцать-тридцать лет мы будем сидеть точно так же, как папа с мамой и демонстрировать его избраннице фотки с неприкрытой пятой точки.

Когда мы засобирались домой, Зоя вызвалась помочь маме с уборкой. Мама, конечно, не отказалась и утащила мою будущую жену на кухню. После ее извинений я не волновался, потому что знал — матери моего сына она и слова кривого не скажет. Даже если ей Зоя триста раз придется не по нраву, она будет молчать и улыбаться, притворяться, но никогда не скажет ничего лишнего. За это я не только очень сильно любил мать, но и уважал ее. Она была женщиной, которая никогда не станет лезть в мои отношения.

— Вы со свадьбой что решили? — спросил отец, пока наши женщины шушукались на кухне.

— Спокойно распишемся. Не хочу шумного торжества. И Зоя тоже не хочет.

— Ты же понимаешь, что придется? — отец приподнял одну бровь.

Понимал я все, конечно. Но Зое пока ничего не говорил. Мы, как и договаривались, распишемся в тихом семейном кругу, слетаем на медовый месяц куда-нибудь за границу. И только потом, по возвращению, сделаем пышное празднество. Об этом Зоя, кстати, не догадывалась. Я не знал, как ей сказать. Она так категорично заявила, что хочет просто расписаться, что говорить ей о необходимости шикарной свадьбы я не стал. А ее придется сделать. Не потому, что я крутой бизнесмен, а потому что я сын Виктора Багрова. А вот папа наш не последний человек в этом городе.

— Сделаете, как будете готовы, — согласился отец. — Но не слишком затягивайте. Если в прессу просочиться — будет плохо.

— Я знаю. Не переживай, сделаем, как надо.

Договорившись о нюансах, я встал, чтобы пойти отыскать Зою, но она как раз вышла мне навстречу. Подошла ближе, обняла за спину, прижалась щекой к груди.

Попрощавшись с родителями, я пошел забирать Кирюшу. Подхватил его на руки, занес в машину, усадил в автокресло. Зоя уже ждала меня в машине, но когда я забрался на водительское сидение, с улыбкой отметил, что моя женщина, как и мой ребенок, крепко и сладко спала.