2

Мне было жарко этой ночью. Приходилось просыпаться, когда рука сама скользила по животу к трусикам, которые к утру намокли. Мне снился Крис, его руки, его запах. Он целовал меня, обнимал, припадая к розовым соскам на моей груди своими мягкими губами…

Пришлось проснуться окончательно. На часах было шесть утра, на голове воронье гнездо. Тяжело вздыхая, я пошла в ванную. В доме было непривычно тихо. Обычно в это время мама приходила со смены.

У нас небогатая обстановка, но всегда чисто. Плитка в санузле старая, отмытая до блеска, а вот ванная пожелтевшая, уже не очищалась. Умывалась холодной водой, чтобы прийти в себя. Между ног ныло и требовало продолжения сладкого сновидения. Я бы телу угодила, но Крис меня не брал. Опять в голове комплексы неполноценности. Может поэтому, я разделась до гола и, щуря слеповатые глаза, посмотрела на себя в старое овальное зеркало. Чем же хуже я других? Бледная немного, но грудь у меня красивая, и фигура не испорчена. Не по моде побрита? Но Крис и не знает, что у меня под одеждой. Возможно, в этом и проблема. Надо настоятельно ему отдаться.

Только телефона его у меня не было, а после вчерашнего признания, он не вернётся.

Начищая зубы, я приоткрыла дверь. В коридоре стояла мама. Она была пьяна и побита. Причёска съехала, под глазом фингал. В таком виде давно не видела её. Быстро закончив процедуры, я вышла к ней.

— Прошмандовка! — кричала бабушка. — Мало тебе сегодня досталось. Надо было ещё голову тебе пробить, может умнее стала бы.

— Меня уволили! Иди на х*й, мама!

— Это повод нажраться и потаскаться?!

— Ты безмозглая овца! Денег не будет!

— А я говорила, оформляйся официально, — не отступала бабуля.

— Тогда бы вообще ничего не получала.

— Как не будет? — тихо спросила я, немного испугавшись. — Но я же тоже уволена.

— Я заплатила коммуналку, купила продуктов, — шмыгнула разбитым носом мама. — А бабка, сука, всю свою пенсию на очередной лоховской лечебный браслет потратила.

Бабуля надулась и на время замолчала, даже слов не подобрав от возмущения. Её здоровье было самым главным в её жизни, денег она на это не жалела.

Они орали благим матом, уходили на кухню. У нас часто случались в доме скандалы. Мы недружная семья. Просто так получилось, что у бабушки и мамы одинаковые характеры, они не уступают и могут даже подраться. Я, как чужая в этом месте. И воспитание мне такое выпало на долю, что подруг нет, юбок коротких нет, бельё всё покупает бабушка в магазинах для старух. Потому что всё кругом «зло». Хорошо, хоть не лишают интернета, бабушка узнала, что там «основное зло», когда я была совершеннолетняя, уже умела прятать вещи и эмоции.

Быстро одевшись в свой незабвенный свитер и юбку, я вбежала в гостиную. Там, за стеклом старого трюмо, красовался испанский столовый набор. В супнице лежала золотая карточка, что дал мне Крис. На ней был только номер, без имён и фамилий. Я быстро набрала цифры на своей старенькой трубке. Как же мне хотелось, чтобы на том конце, заикаясь и путаясь, ответил Кристофор. Возможно, переписка и звонки спасут наши отношения. Но мне ответил приятный женский голос.

— Здравствуйте. Меня зовут Наталья, я по поводу работы.

— Здравствуйте. Меня предупредили. Можете приступать.

— Э-э, — я вытянулась, взяла себя в руки. — Не могли бы вы сказать, в чём состоит моя работа?

— После нового года нас ждёт гимназия, нужно подтянуть детей по математике и русскому языку.

— А какой класс? — настроение мигом улучшилось.

— Четвёртый. Адрес запишите.

Адрес я запомнила. Насчёт зарплаты не спросила, стыдно как-то. И надо было съездить на разведку. Поговаривают, дети из богатых семей не всегда адекватны.

Вид, конечно, у меня для элитной гувернантки не очень. Зато скромно, а главное не будет вызывать раздражения у женщин богатого дома… Это ведь не жена Кристофора? Это ведь не так!

Я быстро собрала свой старый портфель, блокнот, ручку взяла. Надо будет узнать, по каким учебникам преподают в гимназии. Детей двое, забыла спросить мальчики или девочки. Они достаточно взрослые, девять или десять лет.

Очнулась от раздумий уже в прихожей, мама с бабушкой уставились на меня.

— Куда собралась в такую рань? — с некоторых пор, они не останавливали меня, закрывая собой двери. Но вчера, после ухода Криса, оказалось, что мама всё подслушала, и на семейном совете было решено найти мне богатого жениха.

— Репетиторство. Деталей не знаю, четвёртый класс, я потяну. Хоть какие-то деньги.

— Хорошо, — кивнула бабушка, — но вечером у тебя свидание с Любимом Вольдемаровичем.

— С кем?! — в один голос выкрикнули мы с мамой.

— С младшим братом моего одноклассника. У него свой бизнес, он недавно развёлся, ищет супругу.

— Бред какой-то, — выдохнула я, и, схватив курточку, выбежала из квартиры.

— Ты в своём уме?! — донёсся возмущённый голос мамы.

Мне было немного страшно ехать одной на окраину города, в старый посёлок. Я была там в детстве, грибы собирали в тайге, совсем рядом с домами-развалюхами. Чуть обратно не повернула, вдруг меня обманули? Но когда автобус подъезжал к посёлку, никаких развалюх я не увидела. За десять лет там вырос элитный коттеджный посёлок.

Под ногами хрустел снег. Даже остановка в этом богатом месте была украшена гирляндами. На улицах ровных, чищенных фонарики красивые, большие снежинки переливались, как бусы свисали разноцветные лампочки. Дома были шикарными. У кого с забором, у кого нет. У домов машины дорогие. Дом по адресу, что назвали мне, стоял прямо в лесу. Пришлось дойти до него сквозь высокие ели. Был он трёхэтажный за высоким забором. Я позвонила в домофон. Никто ничего не спросил, калитка сама открылась, а когда я вошла во двор, за моей спиной закрылась.

Все машины во дворе были огромными и страшными внедорожниками, и все чёрные. На широком крыльце дома мялась в туфлях на шпильке молодая женщина. Она куталась в дорогую лисью шубку и махала мне рукой. Я ускорила шаг и вошла за ней в дом.

Было достаточно прохладно. Обстановка говорила сама за себя от шикарного паркета, до тканевых зелёных обоев. Великолепная кожаная мягкая мебель у камина. Изысканные двери в помещения были резными, а наверх вела роскошная веерная лестница. Много дерева, много зелёного цвета.

По моему мнению, дамочка смотрелась в этой обстановке нелепо. На ней было слишком открытое голубое платье и красные туфли, что вторили алой помаде на губах. Голубоглазая блондинка, как любят мужчины.

— Здравствуйте. Я Наталья Викторовна.

— Здравствуйте, я Марта, — вполне добродушно и приветливо ответила она, тем самым перечеркнув всё моё мнение о высокомерие богатых дамочек.

— Вы мама? — я сняла свою куртку, пытаясь поймать брезгливый взгляд на мою юбку или свитер. Но Марта ничего подобного себе не позволяла.

— Нет. Родителей у детей нет. Можно считать меня дальней родственницей, — она воровато огляделась по сторонам и пригласила за собой на второй этаж, — Учебники у них на столе, надо всё выучить, экзамен в гимназию будет после новогодних праздников. Познакомитесь с материалом и начнёте полноценную проверку знаний.

Я поднималась по полированным ступенькам глядя на свои заштопанные по нескольку раз синтетические тёплые колготки. Думала о том, что нужно брать сменную обувь.

На втором этаже в просторном холле нас встретили близнецы. Я немного опешила, потому что мальчики выглядели как подростки. Да, они все в этом возрасте не маленькие, сейчас такие дети. Когда я проходила практику, боялась, что гиганты-старшеклассники меня затопчут в столовой. Для десяти лет мальчишки оказались очень крепкими. Они походили внешне на Кристофера, один в один. Черноглазые и жгучие брюнеты. Одеты в чистенькие белые рубахи и отпаренные брюки со стрелками.

Нас представили.

Впереди стоял Егор, он щурил хитрые глазища, волосы его стояли дыбом. Он держал руки в карманах чёрных брюк, имел вид очень наглый и хулиганский. Ухмылочка на лице выдавала в нём мальчика-оторву. За его спиной, стоял невозмутимый Георгий, тоже руки в карманах, но не улыбался, а кривил полные губы, рассматривая меня, как вещь на витрине магазина.

— Вот и познакомились, — обрадовалась Марта. Она грубо схватила меня за локоть и втолкнула в детскую комнату, закрыв за мной дверь.

Детская оказалась просторным залом. Застелены две кровати в дальнем углу, там же свисала с потолка боксёрская груша. На блестящем лакированном полу две беговые дорожки. У входа небольшое пространство, где были разбросаны детские игрушки: машины на пультах управления, пистолеты, мячи и разорванные в клочья куклы.

Я смело прошла в другую сторону, где располагались две парты, они очень удобны для детей, столешницы имеют наклон, а стулья поддерживают осанку. И письменный стол у окна, на котором лежали в стопочке тетради и учебники.

— Садитесь ребята, будем знакомиться, — я уложила на стол свой портфель.

— У меня бабка моднее одевалась, — сказал Егор, не собираясь выполнять мою просьбу. — Что-то в твоём гардеробе лишнее.

— Мальчики, — с натянутой улыбкой начала я. — Учиться придётся, если не я, появится другой учитель. Давайте подружимся и попробуем начать наше общение.

— Ничё так, пахнет вкусно, — продолжал Егор, разглядывая меня с ног до головы.

Я подтянула пальчики ног и чуть присела, спрятав колготки под юбкой. Пригладила волосы, что выбились из хвоста, поправила очки. Сложный контингент стоял передо мной. Если это сироты с психической травмой, то я могу не справиться.

— Юбка лишняя, — заявил Георгий.

— Надо снять, — решил Егор. — Снимай!

Я ухватилась за свой портфель, ощутив физически опасность, что исходила от близнецов. В этом доме я работать не буду!

Стоп.

Это непрофессионально. Передо мной дети. Как бы они себя не вели, с ними можно вести диалог. Я, конечно, побоялась спросить, нет ли у мальчиков справки от психиатра или невролога. Но бежать, поджав хвост, нельзя.

— В следующий раз я приду в брюках, — я ещё улыбалась, но в портфель вцепилась мёртвой хваткой. — А теперь приступим к занятиям.

Я это сказала, а сама не двигалась.

— Следующего раза не будет, — огрызнулся Егор-зверёныш и кинулся на меня.

Я визжала, вырывалась, но они оказались сильными, стали стягивать с меня юбку. Не тут то было. Юбка не на резинке, а на пуговицах, которые пришивала моя бабушка, а это насмерть. Закинули подол мне на голову, стали рвать ткань. Сопляки поставили подножку, и я упала на пол. Отбиваясь из последних сил от их цепких рук, я дралась портфелем. Мне не только не заплатят, меня оштрафуют за избиение детей.

Треснула ткань, пояс остался под свитером, а я в колготках метнулась к входной двери. Выставив вперёд портфель, закричала:

— Я расскажу вашим опекунам!

— Не расскажешь, — рычал Егор, показывая острые зубы, как у зверька.

— Это почему ещё? — старалась взять себя в руки и выпрямиться.

— Со сломанной челюстью говорить сложно, — потирал кулаки Георгий, стоя за спиной своего дикого братца.

— Имейте совесть! Нельзя так с человеком поступать!

— С нами бы человека не закрыли, — зло усмехнулся Егор, наступая.

В одном он был неправ, меня не закрыли в клетке со зверьём, дверь за мной оказалась открытой.