31

Кристофор

В аду гореть Лихо с его блудливыми лапами. Глаза только закрывал, сразу видел картину, которая покоя мне не давала. Сидит моя Мышь козу доит, а тварина Лихо сзади её обнимает и по белым ручкам своими корявыми культяпками водит. Небось, ещё и тыкал в спину моей девочке своим стояком. А главное, знал, подонок, что я вот-вот войду и смотрел уцелевшим глазом в мою сторону. А ухмылочка его! Это шедевр оборотного зверства. До чего ж мерзкая, подлая ухмылка!

Мало ему Ильюха вдарил. Надо было два глаза выбить, чтобы не пялился на молоденьких волчиц. Добить его надо было. Дрёма не дал… Может, чувствовал, что Алёнка без него останется. Это и называется истинная любовь, когда отпустить не сложно, лишь бы в надёжные руки. А Лихо до Алёны сам не свой. Но лапать девок себе не запрещает.

Я б померился с ним силами. В прошлый раз немного не хватило, но время идёт, я уже король, я росту и силы увеличиваются.

Но благоразумная, перепуганная Мышка с глазами на пол-лица вмешалась и даже выпросила для меня одежду. Невинная она, но в этот момент хотелось ударить от ревности. Не посмел. Придавил злобу. С Лихо, не попрощавшись, утащил девчонку с собой.

Ух, мы с Карачуном злые были. На всю эту ситуацию, на всех этих Вечных. И это после битвы. Подрались мы знатно, только кончилось ничем, разбежались в разные стороны. Никто никого догонять на стал. Я, конечно, к реке, а там пустая лодка прямо из тумана выплыла. Никогда в этом мире не бывал. Из наших… обычных оборотней, которые младше трёхсот лет в лихой дом попадали только волчицы. И я удосужился. По запаху шёл, по дорожкам протоптанным. Оленя видал, такого размера, что не он от меня, а я от него в сторону шарахнулся и задал чёсу подальше от громадины.

Прибежал к дому Лихо, а там такое. И Алёнки нет… А ведь я хотел, хотя бы из далека увидеть. Не повезло, а может и наоборот. Нечего в истинной паре на давних любовниц поглядывать. Живёт да и живёт, Нил Ильич с ней.

Мышка холодная, задумчивая почти ничего не говорила. Вначале, я принял её отчуждённость за попытку меня не провоцировать. Правильно было б с её стороны не злить меня, не защищать Лихо, а лучше вообще ничего не рассказывать. Но когда Туманная река оказалась за нашими спинами, я уже начал остывать и спросил что-то, она ответила коротким предложением и опять замолчала. Вот тогда мы с волком забздели. Очканули так, что начали по очереди вокруг нашей девочки шаманские пляски вытворять, выведывая, что произошло.

Наташенька снизошла до лёгкого описания жены Альфы. Оказалось, что отец Мышки был Вольтом и мог спокойно спать с оборотницей. Вполне в духе оборотней, живёшь сто лет и не знаешь, что так бывает.

Всё вроде хорошо, а напряжение внутри не спадало.

Мы шли по лесу, который я не узнавал. Мало того, нехорошее предчувствие забилось внутри. Ни воздух, ни лес были не знакомы. Появилась дорога. Она нас вывела к старинному деревянному зданию, возле которого паслись кабаны и лоси слизывали соль с сугробов. Домишки какие-то неказистые рядом, техника прошлого столетия.

На здание была табличка. Мы, как с Наташенькой прочли, так в землю и вросли. Это была биологическая станция под Хабаровском.

В мир оборотней вошли у Перми, а вышли в Хабаровске. Нормально так, пространство исказилось. Нет, чтобы выкинуть нас в Вологодской области, так закинули в другую часть страны и каким образом непонятно. Меня, как великого скептика терзал этот вопрос, похлеще, чем бледное личико жены и печальные её глазки.

Народ заросший вышел нас встречать. Подтвердили, что мы действительно в Хабаровской области. А я, бл*дь, без документов и без денег. И малышка уставшая. Я тоже устал, точнее еле ноги волочил, но моя девочка этого не должна была знать.

Голова варила, Карачун буйствовал. В итоге, люди добрые согласились за спасибо отвести в ближайшую деревню. Ехали, тряслись на вездеходе до вечера. В деревне нас высадили у какого-то завалившегося дома, где обитали другие научные работники. Все люди, как люди, а один прямо сразу жёлтыми своими глазами и духом волчьим в душу мне запал, я его из всей компании на разговор и вызвал.

Из наших. Он так обрадовался, что расстилался ковром передо мной и лужицей перед Мышонком. Звали его Лёша и было ему шестьдесят три года. Жил и работал среди людей. И хотя дружбу с нашим братом не водил, иерархию на подсознательном уровне соблюдал. Честно заработанные деньги собрал и отвёз нас на частный аэродром, где нас без документов согласились довезти до центральной России, но не в Вологду или Москву, почему-то в Ярославль. Я с радостью согласился.

Силком волок в самолёт свою радость. Мышка мёртвой хваткой уцепилась за моё предплечье и, отчаянно мотая головой, не желала садиться в самолёт. На счастье, у стюардесс оказалось успокоительное. Даже не насладившись шикарными креслами и сервисом, малышка уснула, проспав всё на свете даже заправку самолёта. Я раз десять к ней подходил, трогал лоб и целовал сладкие губки. А она сонно отворачивалась. Моё наслаждение, моя маленькая прелесть. Вздремнуть не дала, смотрел, любовался. Прикорнул только к концу полёта, когда подавали горячее.

Биолог молодец, всех на уши поставил. Встретили нас старые знакомые моего отца. Дядя Фёдор с ослепительной откорректированной во всех местах супругой, которую он называл Матроскин, что блондинку, естественно бесило, и она шипела, строя мне глазки. Вот вам и оборотницы. Надо будет спросить, где такую откопал блудливую. Почему-то вспомнилась Марта, которая не гнушалась спать с кем попало. И Стёпу вспомнил. Видимо, домом запахло.

Я ловил ручку своей Мышки, она сдалась, но близко не подходила.

— «Трахнуть срочно», — выдал единственное правильное решение Карачун.

Я косился на девочку, она была бледна. Погода в Ярике стояла морозная, щёчки Мышки потихоньку розовели, но всё её поведение снежной королевы напрягало жестоко.

— Куда вам? — дядя Фёдор потрепал меня за волосы, — как на отца похож.

Молодец дядька, говорить мне, что я похож на покойного брата — нарываться на неприятности.

— Домой, — тихо ответил я, точнее гаркнул.

— Миленький, — мяукнула Наташенька. — Сегодня тридцать первое декабря. Может, подарки купим.

Я замотался. А ведь она права! Сегодня новый год встречать будут в доме, а у нас с ней дети. Герыч с Гошей в деда мороза не верят после смерти родного деда, но подарков исправно ждут.

— Я знаю отличное место, — тут же втесалась в разговор Матроскин, но дядя Фёдор её остановил, уложив ладонь на выпученные губы.

— Заедут в торговый центр на выезде из города. Деньги-то наши тратить будут, — перебил её Фёдор и посмотрел на меня. Ждал согласия.

Я кивнул. Поскорей домой хотелось, некогда по шикарным магазинам расхаживать.

Я успокаивал себя тем, что Наталья Викторовна перенервничала. Поговорить с ней придётся, но в спокойной домашней обстановке после хорошего, полноценного секса. А пока строго смотрел за тем, как она выбирает подарки. Хотел своим видом показать, что очень недоволен её поведением. Мышка меня начала бояться и в конце концов замкнулась.

В торговом центре было полно людей. Фёдор оставил мне карточку и ключи от машины. Мы были предоставлены сами себе. Наш конфликт был на лицо, моё хмурое, и Мышкино виноватое. Так бы всё в воздухе повисло, но я не мужик сорока лет, я взрослый Высший, а теперь полноценный король, и в моём маленьком королевстве обязан был навести порядок.

Я привлёк к себе девушку и крепко обнял.

— Что случилось? — шепнул я ей на ушко, вдыхая обалденный запах истинной пары. — Не томи, Мышка, расскажи.

Она покраснела, и я вдруг подумал… что могли изнасиловать. Не Лихо точно, а вот со Злыдня станется. Пришлось сдерживать зверя внутри. Терпеливо ждал. Девочка дёрнулась, хотела вырваться из объятий, но я не дал, прижал ещё крепче. Нас обходили люди, даже не замечая. Суетились, старались успеть до праздника всё купить.

— Это я, Наташенька. Я. Крис. Мне надо сказать.

— «Иначе худо будет!», — орал дурным голосом Карачун в моей голове.

— Я такое сделала, — заплакала она и уткнулась в плечо. — Крис, прости.

— «Я сейчас её укушу!»

— Что случилось, Мышка, — как можно ласковей спросил я. — Что ты сделала?

— Я не хотела тебе мстить. У меня даже мысли такой не было. Откуда Злыдень такую гадость вытащил? — затараторила лапушка и уставилась на меня невинными, позеленевшими от слёз до цвета сочной травы, глазами. — Он мне предложил тебе отомстить и гадость предложил, чтобы я тебе изменила. Но Нил Ильич меня сдержал. Он сдержал меня от настоящей измены. Я бы потом с собой покончила, если бы сделала, то, что просил Злыдень. Крис! Не было у меня такого желания, он навязал мне такую гадость! Он так колдовал сильно, что я чуть сама… по собственной воле…

— Мышка, — прошипел я. — А мстить мне за что вы со Злыднем собирались?

— За то, — она осеклась, а потом набравшись смелости, опустила глаза, полные слёз, и погладила меня по руке. — Что ты спал с Алёной Ярославной и сделал ей ребёнка. Марина твоя дочь. Нил Ильич это знает, и знал Злыдень.

У меня опустились не только руки.

— Крис! Крис! — моё лицо в её ладонях, Мышка зацеловывала меня. — Это же было до меня.

Бедная моя Мышка. Думала, что я расстроился, что спал с Алёной. Нет, не расстроился. Позор, конечно, но чтобы вот так до тошноты вспоминать это, такого не было. Нам с Алёной было круто. У меня слабость появилась, потому что есть мой родной ребёнок. Мой! Мой волчонок! И его воспитывает мудило Лихо.

— Ты не из-за этого расстроился, — в глазах её появилось то, чего раньше не было. Мудрость. Всё правильно, она же королева. Улыбалась печально и продолжала говорить, — Лихо Нил Ильич сказал мне, что я должна стать хорошей матерью для сыновей его жены, как он стал хорошим отцом для дочери моего мужа. Это он выбирал детей, которых нужно было забрать в мир оборотней, и тех, которые должны жить среди людей. И, поверь мне, Кристофор Викентьевич, он поступил правильно. Марине лучше быть с матерью, сестрой и двумя маленькими братиками, а Георгию с Егором лучше с тобой, потому что они бы не приняли другого отца.

— Кончено, — еле слышно согласился я, и теперь Мышка меня крепко обнимала и прижимала к себе.

Собственно, этим блуд обычно и заканчивается, хрен разберёшь, где чьи дети. А то, что я о детях мечтал последние пятьдесят лет, это моё личное дело. И мою дочь будет воспитывать другой. Он с ней пойдёт на выпускной, он будет в женихах копаться и заставлять их сдавать нормы ГТО.

— Я рожу тебе, — у неё слёзы в три ручья. — Рожу тебе дочку и назовём её Марина.

— Нет, — горько усмехнулся я, гладя по шёлковым волосам самую дорогую женщину в мире. — Назовём Александрой в честь моей погибшей доброй матушки.

— Хорошо, мне нравится, — она поймала мой палец губами, когда я пытался подцепить слезинку на её щеке. Меня, как электричеством шарахнуло от такого действия. Член встал. А так, как я был в штанах Лихо, а у того всё продумано, ничто не сковывало движения вверх.

— И это тоже нравится, — продолжала пытку Мышка, зажав мою эрекцию ладонью. — Но нам надо всё успеть.

Она повела меня за руку вперёд и тут же резко остановилась перед сияющей многочисленными гирляндами витриной. За стеклом висел наряд деда мороза с большим мешком, рядом костюм Снегурочки.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — покосился на прекрасную умничку.

Она подняла восторженные глаза.