Глава 8. Радости семейной жизни

17 сентября

Утро и день пролетели так быстро, что я с удивлением заметила, как стемнело, только когда засветились низенькие фонарики в саду, а в гостиной зажгли камин. Мои вещи привезли еще до обеда, и я с удовольствием разобрала чемоданчик и сумку, сложила все на полочку шкафа, а икону и библию положила на прикроватный столик. Так они всегда будут под рукой.

Из приоткрытого окна послышался мотор въезжающей машины. Я отодвинула занавеску и увидела светло-серебристую длинную машину. Вадим приехал. Что предполагают мои обязанности, как примерной жены? Мне нужно спуститься и поздороваться? Ведь мы не виделись со вчерашнего вечера. Я глянула в зеркало и усмехнулась сама себе. Если бы я вышла замуж за Сафрона, то готовила бы ужин для приехавших с покоса или со страды мужчин, резала буханку домашнего хлеба, подавала бы воду и полотенце для умывания… А тут делать ничего не надо, только сказать «Привет!»

Пальцы быстро заплетали волосы в косу, а я спускалась по ступенькам в гостиную. Как раз открылась дверь, Вадим вошел вместе с Леней, увидел меня. Застыл. Мне показалось, что он забыл о моем присутствии в доме. Потом все же опомнился и кивнул:

— Привет!

— Здравствуйте, — ответила я, стараясь уничтожить робость в голосе. Доплела косу и заметила, что оба мужчины смотрят на мои пальцы, будто завороженные. Леня опомнился первым, повернулся к хозяину:

— Я вам еще нужен, Вадим Петрович?

— А ты куда-то спешишь? — резко и раздраженно ответил тот. — Я в кабинет, пусть нам подадут ужин туда.

И, проходя мимо лестницы, бросил мне:

— Пойдем поговорим.

Ох ты ж, какие мы сердитые вернулись с работы! Интересно, кто его так разозлил? Он что, все время так будет на мне отыгрываться? Но ослушаться не посмела, потянулась за ним, не глядя на Леню.

В кабинете Вадим положил на стол свой черный кожаный портфель, замочек брякнул о столешницу, заставив мужа поморщиться. Но сел он на диван, поманив меня рукой:

— Давай, рассказывай. Как прошел первый день дома?

Я присела на краешек кресла, пожала плечами, теребя кончик косы:

— Нормально.

— Со всеми познакомилась? Все посмотрела?

— Да.

— С Ларисой говорила? Что она тебе посоветовала?

— Говорила. Мы решили, что сначала надо подтянуть школьную программу, а уже потом думать о профессии.

Вадим кивнул, развалившись на диване и вытянув ноги под столик:

— Ну и правильно. Я распоряжусь, чтобы она подыскала репетиторов. Теперь скажи, ты решила, чем будешь заниматься в свободное время?

Серые глаза смотрели на мою косу. Не в глаза, а именно на пушистый кончик волос, на кисточку, которую я вертела в пальцах. Что ли, ему нравятся длинные волосы?

— Я пока не знаю.

— Но ведь у тебя есть какое-то хобби? Может быть, невоплощенная мечта? Сейчас как раз время ее воплотить.

Вадим усмехнулся, потом поднялся и подошел к книжному шкафу. Откинул створку вниз. За ней оказалась ниша с бутылками и бокалами. Вадим выбирал несколько секунд, показал мне квадратную бутылку с коричневой жидкостью:

— Будешь?

— Я не пью.

— На свадьбе пила же!

— Так то свадьба…

— Ладно, не выеживайся. Не хочу один пить.

Он поставил на столик два бокала, плеснул в них понемножку алкоголя и устроил бутылку рядом. Протянул один бокал мне — широкий, низенький, с красивой гравировкой — и глотнул из своего:

— Хороший виски, выдержанный. Так что там с мечтой?

Я попробовала виски одними губами. Крепко! На бражку Михалыча похоже. Он такую же ядреную гнал, на древесной коре и яблоках… Мечта. Какая у меня мечта? Да вроде никакой. Жить нормально, зарабатывать, не голодать, перезимовать, встретить весну… Какая еще может быть мечта у человека?

Поэтому я просто пожала плечами. Думала, рассердится. Но Вадим только рассмеялся:

— Темная ты, Васса! Как можно так жить?

Этот смех разозлил меня. Артемьевы были спокойными, у них нрав кроткий, тихий. А вот мамка моя, как и тетка Ада, — они из Семеновичей, а тем слова поперек не скажи. Что дядька Веня, что дед Артемий, что баба Вера — все были скандалистами! А я от обоих взяла. Не тронь меня — и я не трону. А если заденешь

— берегись!

— А что б вы думали, так люди и живут! От весны до весны! И главная мечта у них

— чтобы корове сена на зиму хватило! А там уже и другие мечты, поменьше. Чтобы несушка не сдохла! Чтобы дождями не залило траву, чтобы картошка уродилась, а то потом голодай, кашу вари! И я так жила еще два месяца назад! О чем вы хотите, чтобы я мечтала?!

— Ну-ну… Не кричи! — удивленно ответил Вадим. — Ишь какая боевая!

Он присел обратно на диван и задумчиво отпил еще глоточек. А я вслед за ним. Горло обожгло огнем, и я закашлялась. Правду тятя говорил — плохо пить, тело твое не хочет начинать, вот и слушай его, не соблазняйся. Ладно, тятя, я пить не буду. Только еще глоточек, для храбрости. Давит меня Вадим со своей высоты…

Отпила еще, и меня передернуло от вкуса. Бражка лучше, хоть чувствуешь яблоко или сливу…

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать, Васса. Мы что-нибудь придумаем. Просто мне не хочется, чтобы ты пополнила армию «девочек, которые делают гелевые ноготки».

Что такое гелевые ноготки, я не знала, поэтому отметила для себя — надо спросить у Ларисы. Она оказалась терпеливой, хотя и безучастной. Рассказывала и объясняла не потому, что хотела помочь, а потому что ей велели. Впрочем, меня это не касается. Хочу знать ответы на вопросы, а не найти новую мамку.

Поскольку я молчала, Вадим хлопнул ладонью по коленку и решительно сказал:

— Ладно, не обижайся. В ближайшем времени начнешь занятия по школьной программе, а там придумаем, спешить нам некуда. Завтра воскресенье, проведем его вместе, поболтаем. А то и правда, я совсем тебя не знаю.

— Хорошо, — покладисто ответила я, допивая остатки виски. Вкус уже не казался отвратительным, словно привыкла.

Вадим вдруг вспомнил, подбросив указательный палец вверх:

— О! У меня же для тебя есть подарок!

— Еще один? — не удержалась я от удивления и прикусила язык. Надо «спасибо» сказать, а не глупости ляпать…

— Еще один. Зато очень полезный, — Вадим усмехнулся и пошел к столу. Вынув из портфеля коробочку, протянул мне:

— Ну, открывай.

Поддалась коробочка нелегко. Я едва поняла, что надо вытащить одну из другой, а потом ту, другую, уже открыть. А когда открыла — глаза растопырила. В коробке лежал мобильный телефон. Черный, блестящий, точно зеркало. Я даже погляделась в него и увидела свое лицо обескураженное.

— Это чтобы такси вызывать, если вдруг снова найдешь кого пьяного на остановке.

Я подняла взгляд на Вадима, недоверчиво вгляделась в глаза и поняла — шутит. Ну, или так своеобразно благодарит.

В дверь постучались — тихонько, словно мышка поскреблась.

— Войдите, — громко ответил Вадим. В дверь, как краб, боком протиснулась толстая Антонина с подносом:

— Ужин, Вадим Петрович.

— Отлично, поставьте на столик. И Леню позовите, чего он, как неродной?

— Сейчас, сейчас, — повариха, склонившись, водрузила тяжелый поднос прямо передо мной и ловко расставила тарелки, разложила вилки, салфетки, звякнула бокалами, а потом поплыла обратно в гостиную. Вадим сел на диван, глянул на меня:

— Сначала ужин, а потом телефон, или наоборот?

Я с сожалением отложила коробочку рядом с подносом:

— Остынет же, жалко.

— Ну ладно, тогда после ужина и настроим.

Походкой вразвалочку вошел Леня. Что меня удивляло в этом парне — что он позволял себе то, чего Лариса и остальные не смели сделать. Например, вот так говорить с Вадимом — как с родственником, а не с хозяином.

— О, вкусненько как все! Васса, надеюсь, ты ешь трюфеля?

— Не ерничай, — оборвал его Вадим. — Садись давай.

Леня присел на диван между мной и Вадимом, потянулся к бокалу:

— Шеф, мы пить будем за свадьбу или как?

— Алкаш.

— Я умеренно и после работы, Вадим Петрович.

Тон его мне показался слишком язвительным. Неужели не может забыть запой шефа? Нет, все-таки интересно, почему он так себя ведет? Почему Вадим, который, по словам Ларисы, любил строгую субординацию, разрешает простому водителю такие вольности?

— Придурок, — беззлобно ругнулся мой муж и достал откуда-то из шкафа бутылку вина. Отдал Лене. Тот взял связку ключей из кармана и, как по волшебству, один из брелоков оказался штопором. Пробка с глухим чпоком вылетела из горлышка, Леня наполнил бокалы темным красным вином и стукнул дном бутылки по столу:

— Вуаля!

— Приятного аппетита, — вежливо сказала я, как меня научила тетка.

— И тебе, — пробормотал Вадим, садясь.

Как есть то, что было в моей тарелке, я не знала. Кусок зажаренного мяса, соус с грибами, кучка вареных овощей. Ну что… Голод не тетка, я взяла вилку и насадила на нее отбивную, а потом плюхнула на кусок хлеба. Получился бутерброд, который я осторожно куснула. Вкусно! Мясо просто во рту тает. Надо спросить у Антонины, как она его жарит. Может, маринует?

Подцепила вилкой овощи и тоже отправила в рот, а потом заметила, как Вадим с Леней смотрят на меня во все глаза. Замерла. Что опять не так?

— Васса, я думаю, будет нелишним нанять тебе учителя по этикету, — кашлянул мой муж.

— Нож возьми, — буркнул Леня.

А мне стало смешно. И неловко, конечно, но все же смешно. Этикет. Ага, только этикета мне и не хватает для полного счастья. Из вредности я снова откусила кусок бутерброда и энергично зажевала. Вадим хмыкнул, поднимая бокал:

— Я уверен, что ты справишься, Васса. За тебя и твое будущее.

При этом Леня посмотрел в его сторону косо и с недоверчивой миной на лице. Я машинально отметила этот взгляд. Вадим чего-то не договаривает… Но думать об этом и снова ломать голову мне совсем не хотелось. Я тоже взяла бокал:

— Спасибо.

Отпила глоток. Вино было крепким и терпким. Эх, где наш погреб с домашним, малиновым или вишневым? Небось, Матрена все к себе перетаскала… Ну и пусть, сейчас сентябрь, как раз время ягод. Возьму и поставлю пару банок… Хоть в избушке вон, там все равно склад для Антонины. Ёмкость только надо найти…

Вадим отодвинул пустую тарелку и допил вино, потом сказал:

— Ну что, молодежь, сами с телефоном разберетесь?

— Я настрою, — коротко ответил Леня, отправляя в рот последний кусочек мяса.

— Давай, а я в душ!

Он вышел, оставив меня наедине с Леней. Сразу стало как-то не по себе. Он внушал мне не больше доверия, чем голодный медведь, проснувшийся от спячки посреди февраля. Даже Вадим был понятнее, чем Леня.

А медведь встал со своего места и подсел на подлокотник моего кресла:

— Ну, где там твой телефон? Он вроде уже включен, только надо настроить и врубить вай-фай.

Я отодвинулась от Лени, подав коробку, и он достал аппарат, нажал на кнопочку сбоку:

— Смотри, вот так включается. А теперь надо зарегистрировать отпечаток твоего пальца.

— А это зачем?

— Чтобы только ты смогла разблокировать телефон, — Леня взял мою руку и приложил большой палец к кнопке внизу экрана. Его ладонь была горячей и сухой, будто парень болел лихорадкой. Он чуть приподнимал мой палец и снова прижимал к кнопке, обнимал кисть, словно ласкал ее ненароком… Или это мне, глупенькой, казалось? Я выдержала пытку с честью, но, когда Леня отнял ладонь, вздохнула с облегчением.

Он быстро потыкал в экран, ловкими движениями меняя картинки, то смахивая их, то открывая новые. Потом сунул телефон мне под нос:

— Смотри, тут список контактов. Я забил Вадима Петровича и себя, сейчас дам тебе номера Ларисы Иванны и остальных.

— Подожди, а как мне его найти? — всполошилась я. — Покажи с самого начала!

— Да просто же! Вот твой телефон выключен, теперь включи.

— А как? — я тыкнула пальцем в кнопку под экраном, но ничего не произошло.

— Нажми. А потом приложи отпечаток, — терпеливо объяснил Леня. Он склонился надо мной, касаясь плечом, а дыхание защекотало ухо. Поежившись, я сделала, как он велел, твердо решив не обращать внимания на опасную близость. Все-таки он неслабо странный, но пусть. Лишь бы руки не распускал, а то получит по нюшке!

Телефон, наконец, засветился экраном, и я радостно улыбнулась:

— Ой, получилось!

— Ну еще бы! — самодовольно пробурчал Леня. — Видишь телефонную трубку? Нажимай. Теперь сюда — вкладка «контакты». Вот и добралась.

— А чтобы позвонить?

— Нажимай на имя и на телефонную трубку.

Я так и сделала — нажала на имя «Леня», на рисунок трубки, и парень зашарил по карманам:

— Вот неугомонная, все проверить надо!

Достав телефон, он нажал на экран, и мой вызов прекратился. Леня усмехнулся:

— Теперь у меня есть твой номер, Васса Ульяновна.

— Зачем тебе мой номер? — пробормотала я, чувствуя, как щеки наливаются жаром, потому что Леня наклонился ниже и сказал тихо:

— Буду звонить по утрам и спрашивать, как дела.

— Не надо мне звонить! — отказалась я испуганно. Даже головой помотала на всякий случай. Леня засмеялся:

— Шучу! Просто если ты мне позвонишь, я буду знать, что это ты.

— Господи Боже… Какая сложная штука этот телефон…

— Перестань! Отличная штука. Всему можно научиться.

Я махнула рукой. Никогда не научусь все этим премудростям.

— Пойду лучше посуду помою.

Я встала, намереваясь собрать тарелки и бокалы на поднос, но Леня удержал меня за плечо:

— Васса! Опомнись. На это есть прислуга. Предлагаю тебе более интересное занятие: посмотреть пару эпизодов нового сериала. А еще лучше — поплавать в бассейне!

Я глянула в его веселые глаза и строго ответила:

— Нет, спасибо. Раз мне нельзя мыть посуду, пойду разбираться с телефоном в свою комнату.

И добавила еще строже: — Одна.

— Суровая челябинская девушка! — расхохотался Леня. Да что же это такое? Его ничем не смутить! Дрын дайте! Дайте мне дрын! Стукнуть его подносом, что ли?

Но делать этого я, конечно, не стала. Просто пожала плечами и вышла из кабинета. Мне было непонятно, чего он добивается, зачем заигрывает со мной. Проверяет снова? Как тогда, в машине? Да теперь-то зачем? Незачем. Значит, злит меня нарочно. С ним лучше не ссориться, а Вадиму не жаловаться. Мало ли, какие у них отношения, всяко Лене муж поверит больше, чем мне. Так что надо просто не оставаться наедине с противным водителем. Хоть бы завтра не было его… Выходной, пусть едет к своим родителям, к девушке, если есть…

Когда я поднялась по лестнице, вошла к себе, то шумно выдохнула и села на кровать. Были и у нас в деревне такие парни, которые к чужим женам и невестам лапы тянули, но таких обычно мужики осаживали. Здесь мне никто не поможет, придется самой.

Оглянувшись на стену, за которой была спальня Вадима, я задумалась. Придет ли он сегодня? Или фиктивный брак — это тот, где супруги не спят вместе? Если так, то мне суждено быть соломенной вдовой при живом муже, ведь Вадим четко оговорил условие не заводить ни с кем отношений. Так и пропаду в расцвете лет девицей, не узнав сладости любви… Останется род Артемьевых без наследников, без будущего.

Что же… Я сама на это согласилась, сама подписала договор, теперь мне и расхлебывать. Схожу в душ, как советовала Лариса, каждый день сказала мыться, а не только по субботам. А потом лягу спать. Утро вечера мудренее.