2

Впрочем, я тут же выбросила из головы этот бред и отправилась на свое рабочее место. Работа не пыльная. Знай себе целый день возись с бумажками да отвечай на звонки. И это, кстати, не в пример всему остальному был мой личный выбор, тогда как бабуля с родителями настаивали на карьере библиотекаря, прости господи.

Закопать себя между полок с книжками на веки вечные под предлогом, что это самая интеллигентная профессия я категорически не позволила, и отправилась в местную фирму, претендуя на высокооплачиваемую должность. Олег Викторович, окинув меня прищуренным взглядом, тут же определил меня в свои личные секретари.

— По крайней мере, с Вами, Анастасия Павловна, я точно смогу думать только о работе, — снисходительно заявил он мне. Обидно конечно, ну, да и черт с ним. С тех пор прошло два года и после многих сверхурочных совместно проведенных за работой часов, мой начальник объявил меня своей правой рукой. Хотя у меня лично иногда складывается такое впечатление, что без меня он словно совсем безрукий. Чего только стоят эти поездки в химчистку за его костюмами или выбор подарка для его очередной пассии. Он даже не слишком обременяет себя подобными попытками уделить кому-то внимание. Словно это я встречаюсь со всеми этими Машами, Дашами и Олесями.

— Настенька, а закажите-ка столик в ресторане на двоих. Какое-нибудь тихое уютное место, — проворковал Войцеховский по телефонному аппарату.

Ну, разумеется. Для кого-то столик. А для меня очередная задача. Попробуй-ка сейчас выбей для него место в его любимом ресторане.

Выдохнула и набрала нужный номер телефона. Через несколько минут обрадовала шефа, и вернулась к прежней рутине.

— Настенька, Вы, почему ещё сидите? — Образовался передо мной силуэт шефа через полчаса. Хлопнула ресницами в недоумении. Что ему от меня ещё нужно? В голове судорожно прокручиваю, что я могла забыть?

Босс растянул губы в привычном для других девиц соблазнительном оскале и промурлыкал.

— Вы же идете со мной. Как раз расскажете о своем замужестве.

Ещё раз хлопнула ресницами, недоумевая, зачем Войцеховский растрачивает на меня свои кобелиные способности. Потом поднялась и, набросив пальто, прошла с ним к лифту.

Одернула блузку и юбку и уткнулась в меню, стоило нам добраться до нужного места. В машине мы оба молчали, словно сговорились и только на светофоре Олег Викторович пару раз, задумавшись, забарабанил по рулю и бросил на меня мимолетный взгляд.

— Настенька, что Вы как забитая деревенская барышня. Зачем Вам это замужество? — принялся за обработку меня любимой ещё до того как принесли заказ Олег Викторович. — Ну, сколько тебе? Тридцать четыре? Тридцать пять?

Я поджала губы от злости и вцепилась в бокал с водой.

— Мне двадцать четыре, — процедила я. Хотя чего злюсь, сама не знаю. Ну, принял этот кобелина меня за перезревшую клушу. Какое мне дело?

— Тем более! — почему-то обрадовавшись, вцепился в это число начальник, словно только и ждал такого ответа. — Какие твои годы. Ещё успеешь. Вы же не спешите?

Тут он с намеком уставился на мой живот, и я вспыхнула. Словно на такой как я можно жениться исключительно по залету!

— Нет, я не беременна, если Вам это интересно! — Пока шеф с широкой улыбкой диктовал официанту заказ, заглушила свое возмущение водой из бокала на столе. Пожалела только о том, что там нет чего-нибудь покрепче. Больше я нервничала, пожалуй, только на семейных обедах, на которых мне наперебой старались расхвалить какого-то нового сына маминой или бабулиной знакомой, который по каким-либо необъяснимым причинам мне непременно должен был понравиться. Потом эти сыночки, воодушевившись моими вежливыми улыбками за столом мне звонили, обрывая мой телефон, словно я была их последним и единственным шансом заиметь себе девушку. В конечном итоге я так устала от этих знакомств и представлений, что сдалась под напором одного из них. Со Славиком, конечно, мне искр не ловить. Между нами ничего как в романах не вспыхнуло. Обычный сутулый парень, в очках и неизменным занудством. От его монотонного голоса частенько стискивала зубы и делала вид, что мне безумно интересны его рассказы о его работе, науке и прочем. Хотя в действительности в такие моменты становилось страшно, что больше у меня в жизни никогда не будет чего-нибудь более интересного. Какого-нибудь головокружительного романа, как в книгах. Страсти и влечения. Может это вообще всё только выдумки неудовлетворенных писательниц? А я сижу тут страдаю.

— Настя, тем более! — Снова напомнил о себе мой шеф и с обреченной надеждой заглянул мне в глаза. — Кто в наше время женится в двадцать четыре года? Ты же не Аполлона встретила?

Я фыркнула. Славику до Аполлона, как мне до луны. Я и сама не богиня, поэтому просто пожимаю плечами и принимаюсь за еду. Босс, ожидавший от меня возмущенной реплики о том, что мой Вячеслав лучший из мужчин и так и не дождавшись ее, нащупал слабину и опять начал наседать на меня, пытаясь выведать, сколько у меня осталось времени до свадьбы.

— Три недели, — изрекла я. В голове мрачно подсчитываю, сколько мне ещё осталось свадебных приготовлений. Ещё и мама каждый день дергает, то пупсиками на капоте папиной машины, то голубями, которых непременно нужно откуда-то выпускать. И родственниками с обеих сторон, которых непременно нужно пригласить иначе они обидятся на всю жизнь. Половину из них я даже не помню.

— А как долго вы знакомы? — сделал вид, что очень заинтересовался моей личной жизнью шеф. Я вспомнила, как несколько месяцев назад мамуля обрадовала меня за завтраком.

— Настюша, на воскресенье ничего не планируй. К нам придет тётя Ира со своим сыном Славиком.

Я настороженно отпила кофе и отложила от себя бутерброд, чтобы ненароком не подавиться.

— С каким ещё Славиком, мама?

Бабуля, которая в этот момент тоже сидела за столом заговорщицки переглянулась с папой и картинно всплеснула руками.

— Как, неужели ты не помнишь Славочку, солнышко? Вы так мило играли в детстве.

Я поморщилась, выудив из своей памяти воспоминание о противном вечно болезненном мальчишке, который если не донимал меня своим занудством, то дергал за косу или ябедничал.

— С детства, — натянув на лицо улыбку, ответила я Олегу Викторовичу и поспешила занять рот чем-то съедобным. Жаль, что голову так же не забьешь, и не отвлечёшь от мыслей, что замуж я, в общем-то, и не хочу. Так. Стоп!

Втянула в себя воздух, выдохнула и прожевала листик салата, который успела запихнуть в себя. Без паники, Настюха. Замуж не напасть. Замуж все выходят, начала я про себя в который раз повторять предсвадебную мантру. В конце концов в Славе есть много положительных черт. Он будет прекрасным мужем и отцом моих детей. И наивысшее счастье для женщины это дети, а вовсе не эти страсти из бульварных романов.

Войцеховский почему-то сверлил меня задумчивым взглядом. Причем вид у него был как у человека подвергшегося панической атаке. Я поняла его переживания по-своему и поспешила успокоить.

— Олег Викторович, да не переживайте Вы так из-за «Проминвестгруп». Вы же знаете, мы их просто размажем своими аргументами, и они буквально вынуждены будут подчиниться всем нашим требованиям! — Я даже кулак сжала и подняла вверх, чтобы поднять его моральный дух. Только взгляд шефа почему-то залип на моих растянутых в широкой улыбке губах. У меня там что, салат между зубов застрял?!

Я нахмурилась и поспешила прикрыть рот бокалом с водой.

Шеф тут же оживился и взметнул брови вверх.

— Вы правы, Настенька. А что собственно, мы давимся водой? Тем более что у нас и повод есть. Давайте, что ли, лучше выпьем по бокальчику вина? Или шампанского за твое замужество?

Я тут же смущенно покраснела и покачала головой.

— О, нет, нет, нет! Вы же знаете, как я быстро пьянею!

Судя по хитрому оскалу Войцеховского, он тоже вспомнил тот случай на новогоднем корпоративе, когда от нескольких бокалов у меня совсем снесло крышу, и я взобралась на стол и распевала песню «Stop» Сэм Браун. Очки отбросила эффектным, как мне тогда казалось жестом, волосы совсем разметались, верхняя пуговица на блузке расстегнулась, слегка обнажая лифчик и грудь, которая едва не вываливалась из одежды. Нет, не то чтобы я была первой, кто в тот вечер решил проделать подобное и хоть как-то оживить скучное течение вечеринки. Это вообще-то была совсем не моя идея. Но стоило Войцеховскому, неожиданно вышедшему из кабинета, увидеть на столе свою всегда сдержанную секретаршу, как он разом решил остановить это безобразие. Даже не смотря на то, что те немногочисленные мужчины, которые ещё остались в нашем скромном коллективе, подначивали его не портить представление и уговорить меня раздеться. Ага. Босс, у которого выражение лица было итак «мрачнее тучи» окинул всех таким убийственным взглядом, что все разом заткнулись, а я почему-то оказалась сграбастанной этим спасителем со стола и на руках вынесена в его кабинет. И вовсе тут не уместно сравнение как мужик бабу дубинкой по голове и в пещеру. Нет. Мой шеф в тот день впервые на моей памяти проявил себя заботливым мужчиной и даже подвез до дома, чтобы я дальше не позорилась. Открыл дверь подъезда, склонился ко мне, чтобы что-то сказать на прощание. Я если честно всегда немного терялась от его излишней близости. Не так как остальные представительницы женского пола. Я эту грань между кокетством и деловым или дружеским общением старалась никогда не переступать. И все равно в теле такие странные ощущения. Тем более что он такой высокий, красивый как с картинки, а я чувствую себя рядом с ним хрупкой беспомощной Дюймовочкой. Растерялась и юркнула в подъезд испугавшись, того странного ожидания поцелуя, которого явно не должно было бы случиться. Ну, точно не от шефа. Не будет Войцеховский целовать такую клушу, как я. В этом я была точно уверена.