Глава 23

Ловушка- Я не задержусь там.

Ещё раз оглядев себя в зеркале, чуть прищурился. Как всегда – всё идеально. Это даже бесит, но куда без этого? Особенно теперь. Хотя если признаться, иногда мне хочется на всё плюнуть: выкрасить волосы в черный цвет, отрастить бороду, надеть тулуп и валенки и уехать жить в избу куда-нибудь в леса у Весьегонска.

- Даже если и задержишься, не переживай. Вместе потюленить мы успеем, поэтому сегодня с удовольствием потюленю одна.

Она посмеялась, и я улыбнулся в ответ. Обожаю её смех.

Удостоверившись, что всё в порядке, повернулся к Маше. Крупные кудри темных волос, остриженных в ровное каре. Я любил их касаться, зарываться пальцами в них. Любил оставлять поцелуи на нежных губах. Любил вглядываться в ясные серо-голубые глаза, ловить её искреннюю улыбку.

Я любил её. Когда мы встретились тогда впервые, в ТЦ, она меня дико взбесила и умилила одновременно. Тогда удивился сам себе, подумав, что если бы мой путь был разделен с такой девушкой, как эта незнакомка – обычная девушка, характерная, упрямая, с горящими глазами, а потом как оказалось непомерно добрая, нежная и великодушная – я бы был счастлив. Никогда не мог представить, что такая, как Маша решилась бы построить со мной отношения. Не все бы решились, заранее ожидая предательства или легкомыслия с моей стороны.

Это, надо признать, тяжкое бремя для меня – деньги, а главное, эта пресловутая красота, которая бросает пелену на всё остальное. Красота и харизма могут творить слишком уж многое…

Достаточно вспомнить Уайльда и его «Портрет Дориана Грея». Для меня и, надеюсь, для большинства людей в мире, худшее, что можно было бы сделать, обладая такими исходными данными, как красота и харизма, это прожить жизнь так, как это сделал Грей. Впрочем, кто знает, каким бы он был, если бы не встреча с лордом Генри. Если в Дориане и было зерно порока, а оно было – кто без греха? – проросло ли оно, если бы не дурное влияние и навязчивые речи искусителя?

Если бы не моя мать, я бы, должно быть, мог бы и не дожить до этого дня, ибо в несколько ям, я всё-таки удосужился попасть, пробуя на вкус доступную мне роскошь вседозволенности. С моей внешностью и деньгами, мне было легко дотянуться до чего угодно.

Однако в те времена я испугался сам себя. И, слава Богу, очень вовремя… Я нахмурился. Как, кажется, давно всё это было.

Мама, храни её Господь, всегда боялась, что соблазны, окружающие меня, будут слишком велики, и максимально вкладывала в моё воспитание и сердце то, что послужило мне ориентиром в правильную сторону.

Я притянул Машу к себе, коснулся губами лба, вплел пальцы в волосы и улыбнулся, вдыхая аромат чая с мелиссой и цитруса.

- Я люблю тебя.

Она буквально таяла в руках. В такие моменты, я был не в силах отвести от неё взгляда, глядя на то, как дрожали её ресницы, как загорался взгляд светлых глаз, как смущенно розовели её скулы… Она была прекрасна, но сама в это не верила. Впрочем, это было проблемой многих людей. Мнение мира всегда была одинаковым, даже сейчас: прекрасными считались те, при взгляде на которых дыхание перехватывало.

Меня это раздражало. Нет, хуже: бесило. Я сам относился к тем, кого боготворили из-за хотя бы одной внешности, но, сколько красоты в тех людях, которые просто миловидны или симпатичны, которых большинство – когда рядом тот, кто красив, никого не интересовали «обычные» люди, никто этого не замечал. Это был шаблон, негласное правило: по-настоящему великолепен тот, кто совершенен в своей красоте.

Но это было не так. Очарование и красота – это не только журнальная внешность. Взять даже одну Арианну. Её внешность была совершенной, но что дальше?... Холод, себялюбие, пустота. Бесконечная пустота. Никакой красоты, кроме сверкающей обложки.

- Напиши, когда доберешься, - сказала Мария и улыбнулась.

Тоска в её взгляде снова обрела очертания. Я не показывал вида, но сразу увидел её. Где-то месяц назад Маша словно начала болеть этой тоской – и эта история с дурой Арианной и её сообщением только добавила масло в огонь. Маша мне не верила. Нет, не так. Скорее, она не могла мне окончательно поверить…

Я понимал её, и ждал, пока, честно признаться, не зная, что делать. Мне было больно осознавать то, что пока эта тоска держалась в ней стержнем. Больно, прежде всего, потому что, я знал – если мы с Машей не преодолеем это зыбкое болото, это станет нашим с ней концом.

Мне было невыносимо об этом думать, но я был реалистом и старался называть вещи своими именами. Мучить друг друга мы не решимся: Маша бы истязала себя подозрениями, сомнениями и навязчивыми мыслями, а я – наблюдением за тем, как она увядает от этого.

Хлопнула дверь машины. Я перевёл взгляд на водительское кресло. Сев в машину, Павел ждал указаний, и я кивнул ему, давая добро на то, чтобы начать путь.

На это мероприятие пришлось ехать с водителем. День рождение отца Арианны. Нашёл бы причину туда не ехать, но он лично пригласил меня, ссылаясь на то, что совсем скоро завершает все дела в стране и окончательно перебирается заграницу.

«Хотелось бы увидеться ещё раз… Мы вместе пока ещё ведем дела, - хрипел он в трубку. – И вообще – раньше нас многое связывало».

Этакий намёк на то, что мы с его дочерью были помолвлены. В его голосе были хорошо завуалированы нотки укора, которые я хорошо слышал.

Мне было всё равно.

По идее, после нашего расставания, родители Арианны должны были возненавидеть меня и прекратить все отношения, но тут снова вмешивались совместные дела по бизнесу, поэтому – увы и ах. Для меня. Они же, кажется, всё ещё лелеяли надежду, что мы с их дочерью воссоединимся, и наш брак рано или поздно состоится.

Надежды их были ложными. Мне же, наоборот, хотелось скорее завершить все наши совместные дела и больше не иметь с ними никакого общения.

- Опоздаем, - сказал Павел, перестукивая пальцами по дуге руля.

- Подождут.

Недолго мы ехали, проносясь мимо сверкающих бликами, огнями и вывесками зданий, фонарей и тротуаров, заполненных людьми. Ближе к центру мы влились в поток бесчисленных красных огней.

Я устало выдохнул. Пробки, конечно, знатные. Кинул взгляд на часы и подумал, что, чем меньше я проведу там времени, тем лучше.

Дорога затянулась, хоть и ненадолго.

Мы подъехали к ресторану. Павел остановил машину, и я вышел на холодную, окутанную сыростью осеннюю улицу. Москва сверкала огнями, и в этой вечерней прохладе, огни казались ярче, чем обычно.

Людей у ресторана было уйма. Сам ресторан был весьма помпезным: Анатолий Арбатов, отец Арианны, любил лоск и роскошь, да и сам появлялся на таких мероприятиях разве что не с фанфарами.

Жена его при этом была скромной и улыбчивой особой, утонченной, вежливой, но донельзя циничной сплетницей.

Арбатовы встретили меня на пороге ресторана. Сам именинник и его супруга были полном параде: в дорогой одежде, при марафете и с должным радушием.

- Рад видеть тебя на моём празднике, Антон! – Высокий, грузный с идеально причесанными седыми волосами, Анатолий приобнял меня, и я поздравил его, вручив подарок. – Благодарю! Проходи скорее!

Они с женой остались ждать кого-то, оставшись при входе, я же зашел в здание. Пожалуй, это было моей самой большой ошибкой за последнее время: двери ловушки захлопнулись прямо за моей спиной. Впрочем, понять, что это была ловушка, мне предстояло только лишь через несколько дней.

Зал был просторным и светлым: великолепие гирлянд, украшений и цветов. Гости, которых было немало, рассеялись между круглых, покрытых белыми скатертями столов, что ломились от разнообразных блюд и напитков.

Многие из собравшихся здесь были мне знакомы, поэтому приходилось здороваться, а то и перекидываться фразами с каждым вторым встречным.

Несмотря на музыку, смех и развлечения, вроде танцев и болтовни, на мероприятии царила та ещё скука.

Ощущалось это, судя по лицам, не только мне одному. Впрочем, я и не собирался находиться здесь больше двух часов. Спустя час, когда музыка гремела, и подобие веселья было в разгаре, я заметил в зале Арианну.

Она здорово опоздала, но у неё была какая-то важная встреча, и отец едва ли переживал из-за того, что дочь припозднилась. Арианна выглядела так, словно была принцессой из диснеевского мультфильма – в нежно-сиреневом платье со шлейфом и со сверкающей на светлых волосах диадемой.

Меня её образ не тронул, Арианна обожала выряжаться с намёком на своё королевское величие, и народ вокруг (кто из вежливости, а кто и действительно из восхищения) ошалело таращился на неё.

- Антон! – воскликнула Арианна, бросаясь мне на шею, когда заметила меня. – Как я рада тебя видеть!

Досчитать до трёх и одним ненавязчивым, но сильным движением отстранить её.

- Добрый вечер.

- Давай потанцуем, умоляю тебя!

Арианна вцепилась мне в руку. Аромат цветов, изящность, елейный голосок. И никакого понимания происходящего.

- Нет, - холодно ответил я. – Я здесь не для этого.

- А для чего же ещё, Принц? – прошептала девушка, сильнее вцепляясь мне в руку. С трудом удержался от того, чтобы не оттолкнуть её – меня всегда раздражала подобная навязчивость.

- Твой отец пригласил меня на свой праздник.

- Я поняла…

Арианна загадочно улыбнулась, и тут же исчезла, убегая куда-то. Я нахмурился. Близилось начало поздравлений, сразу после этого я намеревался уехать.

К моему сожалению, этот вечер явно был мне не на руку. Вскоре ко мне подошёл Арбатов. Немного переговорив со мной о незначительных вещах, он выдал:

- Антон, прошу тебя… Она так мучается… Я понимаю, что между вами всё кончено, но мы скоро уедем – подари Арише один танец.

Это было моим стопроцентным попаданием под пулю. Отказать Арбатову на его празднике, приехав при этом, чтобы попрощаться на доброй ноте, было бы диким оскорблением. Я нахмурился, ловя в его веселом взгляде некоторую усмешку. Кажется, я попался. Впрочем, он же не просит меня переспать с ней.

- Конечно.

Я холодно улыбнулся. И зачем этот цирк? Заиграла музыка. Арианна протянула мне руку. На её лице светилась улыбка, глаза сияли. Она словно только что получила предложение руки и сердца, которого ждала много лет.

Танцевать с ней было для меня пыткой, и я был рад, что Маша всего этого не видит. Сам я винил себя, что дал слабину и не предположил всех подстав со стороны Арбатовых. А надо было. Арианна липла ко мне весь танец, обнимая и прижимаясь, и я постоянно её одергивал.

Едва ли после этого мне хотелось оставаться на поздравления, и как только прогремели первые три, я развернулся и направился к выходу из ресторана, жалея, что решил попытаться расстаться с Арбатовыми на теплой ноте. Надо было прекратить с ними всё общение, как только наши совместные дела завершились, а они почти завершились – это бы не помешало.

- Принц!

Обернулся. Это была Арианна. Она бежала за мной, заметив, что я ухожу.

- Всего доброго, Антон.

- И тебе.

Она сделала то, чего я совершенно не ожидал – кинулась на меня, оплела руками шею и поцеловала. Вернее, попыталась поцеловать. Одернув, я оттолкнул её. Раздражение и гнев почти взяли верх, но я сдержался в последнее мгновение.

- Что ты творишь? – рявкнул я. - Тебе делать нечего?

- Прости, Антон, не сдержалась… - без всякого сожаления сказала Арианна. Она развела руками и улыбнулась мне. – Я всё ещё тебя очень люблю.

Я подошёл к двери, когда Арианна, колко улыбнувшись, бросила:

- Береги Машу, Принц. И передавай ей привет от меня.

Арианна послала мне воздушный поцелуй. Я ничего не ответил. Развернулся и вышел из ресторана, преисполненный досады – отвратительный вечер закончился дурным финтом Арианны. Что ещё от неё следовало ожидать? Не стоило мне сюда ехать. У меня сложилось впечатление, что Арбатов специально пригласил меня сюда, давая своей дочери отыграться на мне. Только для чего весь этот цирк? Позлить меня? Я на такое едва ли ведусь – забуду уже через час, больно много чести думать об их подлостях. Позлить Машу? Её всё это могло бы всё это ранить, даже несмотря на то, что она уже хорошо поняла, какой подлой может быть Арианна. Машка многое пережила, а меня окружала стая недоброжелателей, которая обожала бросать соль на открытые раны.

И всё же… Что-то здесь было не так.

Уже сидя в машине, я думал о том, что моя ошибка была в том, что я все ещё верил в некоторых людей и, даже из вежливости, принимая приглашение, ожидал, что всё пройдет на благородном уровне. Мне действительно хотелось распрощаться с Арбатовыми на более или менее вежливой ноте. Но теперь я понимаю, что этим гадюкам это не нужно, а вот мстительно позлить меня – да.

К счастью, Маши в этом гадюшнике не было, и она не видела весь этот цирк.

Но, к сожалению, этим вечером я уже расписался в своей ошибке, так что ни это, ни что-либо другое мне впоследствии не помогло.