28 Ева

'Привет, подруга, нужно срочно поговорить. Возьми трубку. Фишер довел любовницу до суицида.' — такое сообщение пришло мне рано утром, когда я ещё спала. Не удивительно что сон прошел моментально и я резко села, сразу же набирая номер подруги.

С нашей последней встречи с Тимуром прошла неделя. Пять дней с подачи заявления на развод. Четыре дня с его согласия. Лично мы не встречались и не разговаривали, все решали через доверенных лиц. Три дня назад я получила неплохой заказ на рекламу курорта. Два дня назад я прибыла на место. Уже вчера начались съёмки. Обычно так быстро это не происходит. Нужно время для подготовки и подбора локаций, людей, обсуждение договора и другая мелкая суета. Но я не хотела задерживаться в столице, поэтому была согласна на любые условия, лишь бы сбежать подальше. Любимая работа помогала отвлечься, и вчера у меня даже получилось, всего на несколько часов, но все же. Я не хотела знать ни чего об уже бывшем муже, хотя официально нас ещё не развели, и о его любовнице тоже знать не хотелось. Какая же ушлая баба оказалась, строила из себя жертву, а на самом деле та ещё оторва. Я помню царапины на теле Тимура, вряд ли когда-нибудь смогу их забыть. Так просто такие следы не оставить, это нужно очень постараться, казалось что они почти до мяса, но я могу ошибаться. Подруге я коротко изложила ситуацию. Хотелось с кем то поделиться, а больше близких не было. Она знала что об этих двоих мне говорить не стоило, но раз уж сообщила, значит дело и правда серьезное.

— Привет, Женёк, рассказывай. — сразу перешла к делу как только она взяла трубку.

— Ты помнишь Сашку? — спросила она. После моего затянувшегося молчания добавила. — Ну тот, из клуба. Врач ещё который. — у подруги было много поклонников. Любительница тусовок, хохотушка и просто умная красивая женщина с отличным вкусом и деньгами. Конечно у нее были фанаты.

— Давай ближе к делу. — поторопила ее я.

— Так вот. Он мне позвонил утром, сказал что к ним ночью женщину привезли, с попыткой суицида. С виду обычная домашняя клуша, и на нее ни кто бы внимания не обратил, если бы ни одно но. С ней приехали Фишер и Артур. Переживали сильно, нервничали, кто-то из них даже орал и угрожал, что если ее не отвечают, то клинику случайно сожгут, со всем персоналом. В общем там все в шоке до сих пор. — торопливо рассказала подруга, а я слушала и не могла в это поверить.

— И как она? Спасли? — осторожно уточнила я.

— Ага. Правда до сих пор без сознания. Видимо не так-то хорошо живётся с чужим то мужиком. — усмехнулась подруга. А потом вдруг серьезно спросила. — Ты же говорила что она у тебя помощи просила? Сбежать вроде хотела.

— Помню. И кажется зря я не помогла. — задумчиво ответила ей.

— А те следы… ну, о которых ты рассказывала. Ты там случайно больше никаких травм не видела? Ну… синяки там например. — подруга говорила осторожно, видимо боялась моей редакции.

— Ты думаешь что он мог… — начала я и запнулась. Я вспомнила лицо своего бывшего мужчины, как он улыбался, как был нежен и ласков, как по-детски азартно ждал моей редакции на свои сюрпризы и подарки. Стало невыносимо больно от воспоминаний и подозрений. — Да нет, Жень, он не мог… Ну ведь не мог же. — на глаза навернулись слезы. Я знала что он не мальчик — одуванчик, но что б он ещё и насильником был, это уже слишком.

— Ев, я не утверждаю, просто уточнила. Ведь ни кто не будет пытаться убиться без повода. — мягко сказала подруга.

— Слушай, а тебе твой Сашка не рассказал что именно это было? Может манипуляция? — цеплялась я хоть за какую нибудь надежду.

— Говорит что вены себе пыталась вскрыть, ещё и нервный срыв был. Сопротивлялась, орала, требовала что б ее добили. Хотя вроде как ни чего из этого помнить и не должна, каким-то конским количеством таблеток ее накачали, ещё пару дней спать точно будет. — задумчиво ответила она.

— А потом? Надолго ее туда? Надеюсь Фишер не додумается ее потом в психушку сдать. — пришла мне в голову страшная мысль.

— Я узнаю. Хочешь ей помочь? — с сомнением спросила Женя.

— Я должна. Все таки это все делал мой мужчина и я чувствую на себе ответственность. Да и жалко ее. — откровенно ответила я.

— Странная ты. Обычно жены любовниц убить хотят, а ты спасти. Но я тебя понимаю. Если что, я помогу. Хотя и не представляю что делать. Тебе уже говорили что ты слишком добрая, для этого жестокого мира? — я слышала в голосе подруги решимость, а ещё улыбку. Услышав все это тоже улыбнулась.

— Спасибо, Женёк, я тебя люблю. — призналась я подруге и мы попрощались.

Я осталась наедине со своими мыслями и сомнениями. Очень хотелось мыслить взросло и здраво, но эмоции не оставляли мне такой возможности. Как так получилось что любимый мужчина, с которым мы были вместе пять лет, оказался подлецом, похищающим женщин и насилующий их? Интересно, много их было? Как я не видела это в нем? Переборов свою боль, я все таки напрягла память и вытащила оттуда то, что так хотела забыть. И правда, эти царапины не были похожи на следы страсти. Я не раз сама царапала Тимура в порыве эмоций и раны всегда были на спине, в крайнем случае на животе. Но вот у него они были везде, и гораздо глубже, чем были у меня. Может это и правда была попытка защититься? От мыслей и подозрений разболелась голова, а ведь у меня впереди съёмка, о которой я забыла.

Как бы я не старалась, но сосредоточиться на работе так и не смогла. По контракту у меня было ещё три съёмочных дня, после которых я могла отправляться домой. Времени что б придумать какой-то план у меня было катастрофически мало, поэтому пришлось пойти на небольшую хитрость. По договоренности с владельцем курорта я могла приехать на пару недель с подругой на отдых. Нас должны были принять без занесения в базу и проверки документов, то есть анонимно, по крайней мере моя гостья. Я за это делаю им дополнительную рекламу в своих соцсетях. Нужно было хотя бы познакомиться с этой женщиной и решить что делать дальше.

Уже через пять дней я была на пороге нужной мне клиники. Поклонник подруги должен был сообщить когда наша суицидница останется без присмотра и я смогу к ней пройти. Ждать пришлось долго. Мне пришлось взять в аренду авто, которое бы не знал Тимур и буквально сидеть под дверью и ждать. С ней почти всегда кто-то был, то бывший муж, то Артур. Поэтому ждала я несколько часов. Осталась она одна только ближе к полуночи. И то, как сказал Саша, часа в четыре кто-нибудь уже возвращался.

Что б попасть в палату нужно было тоже выждать несколько минут, как раз в полночь была пересменка и у нас было примерно десять-пятнадцать минут пока персонал меняется сведениями о пациентах. Действовать нужно было быстро. Перед дверью в палату я выдохнула, собралась с силами и открыла дверь.

— Ну здравствуй, Василиса. — сказала я, глядя на испуганную женщину.