Глава 28

Арабелла де Сансильвани в чёрном закрытом платье с высоким воротом стояла под стеной, на котором изображались символы всех четырёх сторон Равновесия: Разума, Сердца, Силы и Воли. Вдавившись в неё, она сжала тонкие губы так сильно, что они превратились в неразличимую полоску. Всякий раз, когда мимо проходил кто-то из студентов, она награждала осуждающим взглядом то «неприемлемо короткие юбки», то парней, посмевших осквернить комнату присутствием.

— Эксмирандея, — голос зазвучал резко. — Силы, в какой притон я тебя отправила?! Зачем послушала Лоуренсов?!

— Мама, всё в порядке, — я поспешно подняла руки, стакан с чаем мешался. — Не храм, да, но… успокойся, ладно?

— Успокойся? Во что ты одета! Да ещё и разукрашена, как… как… — она подошла и схватила меня за руку. — Я сейчас же иду к ректору Брэю писать заявление, и мы немедленно уходим. Будешь учиться при монастыре Анны Солнценосной, как я и хотела!

— Что ты вообще здесь делаешь? — я пыталась вырваться, но хватка была крепкой. Прохожие недоумённо оглядывались. — Мама, отпусти, на нас все смотрят!

— Раз я всё же родила тебя, а не убила в утробе, как следовало, то понесу ответственность за твою жизнь. — Мать продолжала тащить меня к лифту. И откуда в ней столько силы? Худая, высохшая, но цепкая и выносливая. — Эксмирандея, я всё ещё намерена наставить тебя на путь Света. И чтобы спасти твой дух не благословенный, мы уйдём отсюда.

— Простите, графиня де Сансельвани, но ректор Брэй в отъезде до следующей недели, — вежливо сообщил Дани. — А отчисление без его подписи невозможно.

— Силы! — Мать остановилась, сжав в руке часть амулета Равновесия. — Это… искусственная жизнь, та самая о которой говорили? Это противоестественно! Тьма восстанет здесь, Эксмирандея. И начнёт свою поступь она именно из этого места.

— Не жизнь, а развитая программа со способностью к обучению, — спокойно поправил Дани. — Созданная для безопасности и помощи будущим поколениям. Полностью угодная светлой стороне Равновесия.

— Ересь! Красивы слова твои, но лживы до корня! Эксмирандея, отправить тебя сюда — моя величайшая ошибка.

— Мама, прекрати! Ты читала описание университета и дала согласие. Хватит кричать, Дани и правда помогает! Что ты здесь делаешь?

— Грудь болит, знаешь же, — отстранённо сообщила она. — Впрочем, от дитя насильника я состраданья и не жду. Ты главное испытание, посланное Равновесием, и я намерена выдержать, как и подобает поданной его — со смирением и твёрдостью духа.

Я закатила глаза. Конечно, чего ещё ожидать от этой женщины?

Как же бесит. Нужно увести её подальше, пока их вообще снимать не начали.

— Идём, я провожу тебя до клиники.

— Надеюсь, ты не посещаешь это место, Эксмирандея? — К счастью, неподалёку ворковала влюблённая парочка, и Арабелла сдвинулась. Чем я и воспользовалась, заводя её в открывшийся лифт.

— Не посещаю. Всё хорошо, мама. Здесь всё не так, как ты привыкла, но ничего опасного нет.

— Эта обитель, воплощения порока. Вся. Я прибыла для лечения. И что же? В больнице, которая должна быть храмом чистоты и невинности, — мать фыркнула и поджала губы ещё сильнее. — Он не просто мужчина. Весь облик его, а сильнее всего — голос и очи горящие, клянусь, это порождение самой похоти из тёмной стороны Равновесия. Одно слово его смущает тело и рождает вожделение. Да ещё и демонёнка мелкого натаскивает. Учит подчинять плоть любую одним блеском глаз его блудливых. Неприемлемо!

— Мама, тебе помощь нужна, а без истинных магов её не будет!

— Ты, спасибо Равновесию, не знаешь какое томление испытывает тело, когда блудливый касается тонкими пальцами своими, как вспыхивают очи его, и жар пронзает чресла твои. Это демоны!

В этот момент дверцы лифта разъехались. Прямо посреди коридора стоял Спайк, который давал «пять» улыбающейся, но очень бледной малышке лет шести. Повернувшись, он улыбнулся:

— О, Экси, а ты чего здесь?

— Чт…то, — мать схватила её за руку. — Значит… демонёнок уже овладел твоим телом, не так ли?

— Что? Мам, ты с ума сошла! — мне хотелось провалиться сквозь землю. — Хватит нести бред! Тебе плохо, ты переволновался и не понимаешь, что говоришь!

На лице Спайка мелькнуло удивление, после узнавание, и в конце — растерянность.

— Э… прошу прощения… сеньора Арабелла… вы…

Графиня схватилась за сердце, тяжело дыша, но после принялась читать молитву. Взгляд впился в Спайка. Она отступала, закрывая меня, словно мы столкнулись с диким зверем, который вот-вот кинется. Спайк шагнул к ним.

— Сеньора, вам плохо? Позвольте оказать помощь.

— Не прикасайся ко мне! — визгнула она и раскашлялась.

— Мам, хватит! Он помочь хочет!

— Ты… здесь… мы уезжаем! Немедленно!

— Сеньора, у вас панический приступ, — Спайк говорил вкрадчиво. — Если не доверяете мне, то я позову профессора Шэди. Он как раз вас искал. Вы так неожиданно ушли. Ничего не сказали.

— Нет! Прочь! Тёмные! Обесчестил мою дочь, демон! За что это наказание, Силы?! Эксмирандея, мы немедленно уходим! Равновесие милосердно и справедливо! Возможно, ещё есть шанс спасти твою опороченную сущность, порождение греха!

Спайк нахмурился.

— Сеньора Сансильвани, прошу, держите себя в руках. Так говорить о дочери нельзя, Экси не заслужила. Она замечательная и очень добрая.

— Конечно! Тёмный так и сказал бы! Усыпить бдительность! Заставить поверить! О, Светоносная, упаси от греха и соблазна! Ибо грешны мы и слабы духом! А ты сгинь! Сгинь, тёмный!

— Давайте тогда договоримся, — он поднял ладони. — Вы идёте в палату, а я к ней не подхожу. Хорошо? У нас есть врачи-женщины. Я пришлю вам кого-то из них.

— Мы не останемся ни на миг! — Арабелла попятились к лифту, продолжая кашлять. — Сейчас же! Прочь из этого проклятого Равновесием места!

— Сеньора, — Спайк умудрялся удерживать вежливый и мягкий тон. — Я, как и все мы, ребёнок Равновесия. Неоднократно посещал Храм Воли в Ронделле, поэтому ваши обвинения несправедливы.

— Сеньора де Сансильвани, прошу, вернитесь в палату, — к нам (слава всем святым!) спешил Райан, а рядом Касс.

Я занервничала. Внешность у эльфийки специфическая: механическая рука, которую та нарочно не скрывала под одеждой. Искусственный глаз и металлическая пластинка на виске, которую она так же демонстрировала, перебросив волосы на правую сторону. Это мама точно посчитает противоестественным.

— Обитель тёмных! Уйдите! Прочь! Равновесие не допустит! Силы, спасите! — графиня пронзительно вскрикнула. — Не оставьте! Меня жгут раскалёнными штырями! А вы! — она упёрлась взглядом в Райана. — Хуже всех! Не прикасайся ко мне! Ни пальцами, ни мыслью! Ох, жар пронзает чресла! Так и вижу, как загораются глаза огнями похоти! Вкладывают в голову постыдные мысли. Заставляют моё тело вожделеть этого демона!!!

Я чудом увернулась от взмаха её руки и спрятала лицо в ладонях. Проклятье. Я точно отчислюсь. С этим невозможно жить!

В звенящей тишине раздался смешок, а после хохот. Экси ожидала услышать что угодно, кроме этого звука и недоумённо осмотрелась.

Смеялась Кассиан’дала. Совершенно расслаблено, будто не истерику наблюдала, а услышала отличную шутку.

Мне страшно. Я видела, как багровеет лицо Арабеллы и знала, ничего хорошего не будет. Мама либо сделает так, что меня отчислят из универа за неадекватность, либо грохнется с разрывом сердца и умрёт.

— Ещё одна тёмная распутница! — хрипло выкрикнула графиня. — Равновесие наделило тебя телом столь благородной расы, а ты осквернила его дар!

— Тело благородной расы досталось мне по воле родителей, являвшихся, как ни странно, эльфами. Можно назвать это волей Равновесия, можно генетикой, кому как нравится, — Касс шевельнула искусственной рукой. — А это — несчастный случай.

— Ты возлежишь с демонами, растапливая пламя непотребства! Пришла наказать за интерес?!