Глава 30

Я заканчивал дежурство с неохотой. Привезли пациента с заражением крови, такой ещё не попадался. Вечер пролетел незаметно, а после полуночи студентам запрещалось работать. Брэй наорал, когда мы с Райаном задержались из-за костей руки, которые у меня в голову просто не укладывались. Профессор Шэди притащил настоящую кисть и показывал, рассказывал, забыв, что его рабочий день, и как преподавателя, и как врача, давно закончился. Как же это отличалось от занятий с Крайцем. Пусть мы работали с отрезанной рукой, но ощущения смерти, неизменно накрывавшие в морге, не было и оттого разобраться было легче.

— Ладно, хватит на сегодня, — Райан кивнул на часы. — Заходи с утра.

— Какой с утра? — в коридоре возникла тренер Зена. Так неожиданно, что мы оба вздрогнули. — Гарсиа, звезда моя, ты на соревнования уезжаешь. Уже из головы выветрилось, да?

— Как завтра? — я удивлённо моргнул. — Вы же говорили, в пятницу, а сегодня среда.

— Четверг! Был. Выезд в четыре утра.

— Вот, блин, — Райан вздохнул и с надеждой посмотрел на неё. — Слушай, а это никак нельзя перенести? Серьёзно, интересный случай даже для меня.

— Мы полгода готовились, — Зена навалилась на стол. — Его нельзя «перенести».

— Всё, я обиделся — и к тебе в зал ни ногой, — проворчал Райан. — Гарсиа, продуй, чтоб больше не брали. Ты принадлежишь медицине.

— Спасибо, профессор, за веру в меня, — я хохотнул.

— Иди уже, Шэди-младший, — Зена отвесила лёгкий подзатыльник. — Чтоб в четыре утра был на стоянке у главного входа. Иначе вы с профессором от меня и на кладбище не спрячетесь.

Спайк посмотрел на Райана, тот лишь развёл руками. Мол, я бессилен.

— Ладно, пошёл я. Тренер, вас проводить?

— Иди, — Зена опустила подбородок и коварно ухмыльнулась, — А я ещё немного попугаю твоего отца.

Райан в этот момент пил кофе из кружки и подавился. Посмотрел на меня, но что тут поделать? Зена звонко расхохоталась, после чего впихнула меня в открывающийся лифт. Двери закрылись, и о дальнейшей судьбе профессора оставалось только гадать. Эх профессор, вам бы и правда расслабиться.

Добравшись до комнаты, прокрался в душ, чтобы Моргана не разбудить. Потом попросил Дани разбудить в полчетвертого и завалился спать. Само собой, трёх часов было недостаточно, поэтому в назначенное время к площадке перед автобусами подползло восставшее из мёртвых тело, очень отдалённо напоминающее Спайка Гарсию. Волосы торчали по сторонам, а тёмными кругами впечатлился бы и Райан.

***

В Дониар мы прибыли поздним вечером. Впереди высоченная стена, кажется, выше гор вокруг нашего универститета. Чёрная и гладкая, будто вырезанная из гигантского монолита. Чем ближе подъезжали, тем более впечатляюще она смотрелась.

— Это и есть неоцит, да?

— Он самый, — откликнулся Нолан. — Тот, что ничего не берёт, включая магию и время. Ох и деньжищ… один камушек стоит больше, чем кило золота.

— Рамиресы строили, все шахты их. Могут себе позволить, — хмыкнул Уэсс. — Дониар полностью автономен от остальной Ландории. Своя еда, вода, источники энергии. И самая крутая армия не то, что в Ландории — во всём мире. И всё за непробиваемой стеной.

— Ничего себе, — присвистнул Спайк.

Водитель отметил карту на блокпосте, и они въехали в громадные ворота. После Чаортана и Виека я ожидал увидеть небоскрёбы из неоцита или что-то не менее впечатляющее, но их встретили невысокие, этажей в шесть-десять максимум, исторические здания с узкими окнами. Создавалось ощущение, что мы попали в далёкое прошлое. Уютные улочки освещались старинными фонарями. Прохожих мало. В преддверии соревнований полно военных в форме, что тоже не удивительно. Улицы чистые, снега нет вообще. Весна в разгаре. В конце концов, автобус выехал на длинную улицу вдоль парка, за которым я различил силуэт огромного замка, вырисовывающегося на клюквенно-красном закате зловещим контуром. Примерно так он представлял себе замки злодеев в книгах.

— «Чёрный бриллиант» Рамиресов.

— Хм, а туда можно попасть? — Спросила Мэри.

— Тебе интересна архитектура или возможность встретиться с Алистером? — хихикнула Клэр.

— Ой, а ты в Дониаре не мечтаешь его увидеть? — отозвалась Мари, и все девчонки вздохнули, а после синхронно полезли в Ан-и-он, на страницу одного из самых популярных пользователей.

В следующий миг автобус повернул, и мы долго петляли по улочкам с невысокими, но очень красивыми белыми домами. Город напоминал макеты, с этажей архитектуры в универе. Как с картинки, безупречно сочетающиеся со зданиями скамеечки, бордюры, фонари, светофоры, дорожные знаки. А, главное, ни одной бумажки, травинки или ещё чего. Красота.

Когда остановились, на улице совсем стемнело. Я перебросил через плечо лямку сумки, подошёл к двери в числе первых и чуть не ослеп, когда на улице защёлкали вспышки фотокамер. От неожиданности я полез обратно в автобус, но врезался в Моргана, который развернул меня за плечи и приветственно поднял руку. Вспышки такие частые, что будь у кого-то эпилепсия, точно легли бы в приступ.

Перед лицом замелькали тонкие жгуты микрофонов. Одни мохнатые, другие привычные, с яркими губками с логотипами каналов. Град вопросов гремел так, что я вообще не понимал, на каком языке разговаривают эти люди. К счастью, рядом Морган. Он всё даже отвечал. Наверно сказывался опыт. Потом раздался резкий крик Зены, и Морган протолкнул меня за спасительные стеклянные двери.

Журналисты с камерами были и здесь, но оказались вежливее и не навязывались. Спрашивали про настрой, понравился ли Дониар, что он думает про соперников. Я честно ответил, ничего не думаю. Обернулся и увидел Экси, девчонки ехали отдельным автобусом. На душе потеплело. Моя девочка пробилась в помощницы тренера, чтобы поддержать меня на соревнованиях. Я даже не поверил, когда она это сказала.

Какая же она потрясная. Спокойная, добрая, искренняя. Мне не просто нравится общаться и быть рядом, я нуждаюсь в этом и ищу любую возможность.

— Ужас, да? Я чуть не ослеп и не оглох. Давай рюкзак, помогу.

— Это ещё что, когда выиграешь, шуму станет больше, — отозвалась Экси. — Да не, она тяжёлая. Клянусь силами, всё это нужно.

— Мы с мамой часто ходили на пикники, — я отнял рюкзак, и мы пошли по коридору, вслед за Морганом. — Её вещи вдвое больше и тяжелее, а мы не оставались с ночёвкой. Мама говорит, что: «Это тяжесть красоты», — глаза у неё красивые. Будто топазы, серо-голубые. — И я думаю, твоя сумка должна быть гораздо тяжелее.

— Так здорово, когда рядом сильный и понимающий мужчина, — взмахнула она ресницами и очаровательно улыбнулась. — Спасибо большое.

Лифт поднял их на четвёртый, самый верхний из жилых этажей. Для команды выделили несколько комнат с двух сторон коридора. Я посмотрел, в какой номер вошёл Морган, а сам провёл Экси к её комнате. Хоть мы и вместе здесь, но времени на общение будет совсем мало. Соревнования, собрания, тренировки, зарядки и это только мои дела.

— Да уж, — я огляделся. — В Дониаре и коридоры впечатляют.

— Старомодно, но со вкусом, — оценила Экси. — О, смотри это из… м-м-м… не очень разбираюсь в художниках-абстракционистах, но вроде кто-то из «коллегии непонятых». Видишь золотистые блики вдоль рамки? Это их авторский знак.

— Ничего себе «не разбираюсь». Я, кроме рамки, вообще ничего не разобрал в этой картине. Не, для абстракционизма я примитивен, да и для живописи в целом. Вот макеты человеческих органов — другое дело.

— У нас в школе была эта ерунда, — Экси посмеялась. — По «коллегии» я экзамен сдавала, так что сейчас мне просто повезло блеснуть эрудицией.

— И ты меня поразила прямо в голову, — я приложил палец к виску, а после выдохнув, сказал. — А ещё раньше поразила в…

На мою спину кто-то прыгнул, и я чуть не оценил лицом мягкость ковра. В самое ухо ворвался девчачий визг:

— Спайки! Наконец-то ты приехал! Силы! Целый день жду, вся извелась! Столько нужно рассказать! Идём скорее!