11. Люблю другую

Надо бы заняться разводом. Иду к сейфу. Там у нас все документы и деньги.

Сейф открыт и пуст. Чистенько! Ни денег. А было около миллиона. Ни одного документа.

В глубине сейфа сиротливо лежит коробочка с розовой игрушкой для взрослых. Это по моей просьбе прямой и в лоб (намёков он не понимает) супруг купил в подарок. Пыталась оживить... Мдя-я-я... Что мертво, умереть не может. Или как там было? Так и лежит розовый член с тех пор в сейфе, чтобы сын в вечном поиске стырить у нас по-тихому деньги не наткнулся. Что же ты, сука муженёк, не прихватил и запасной член? Или у Наташи есть свой? А может и не искусственный? Тот тройничок после моих родов не забываем. Может и сейчас успешно практикуешь?

Пишу СМС:

— Верни мои документы!

Про деньги даже не заикаюсь. Понятно, ушли с концами. Это когда же он вычистил сейф? Ключи от квартиры я у него забрала. А ключ от сейфа только на моей связке.

Отвечает сразу же:

— Вечером занесу.

Вечером приходит важный. Величественный. Так и не подумаешь, что обосратый... Вспоминаю «Я туда как в туалет ходил». Просраться. Понос у него неудержимый.

Но у обосратого чувство величия, как обычно, зашкаливает.

Опять начинает открывать свою поганую душу. И снова со своей любимой песенкой:

— Зачем нам разводиться? Все так живут. И хорошо живут. Ты ведь тоже можешь мне изменять. Это называется открытый брак. Многие практикуют и не разводятся.

Хочется плюнуть в морду и спросить, что же ты мне не предлагал открыть брак раньше, в 30 лет, например, даже в 40 лет? К тому «открытию» понабежало бы немало. Мужчин кругом было вал, многие не прочь перепихнуться. Но ты сёк за мной каждый взгляд и каждый чих. Я даже на корпоративах не могла задержаться более чем на час. Как бы ни был занят, но непременно приходил и забирал меня в самом начале веселья. А сейчас, когда мне почти 50 и я села дома безвылазно, всё моё общение — это переписка с заказчиками, ты вдруг такой щедрый стал. Открыватель хуев.

— Все эти женщины для меня ничего не значат. Это как в туалет сходить.

Сука обосратая! Сколько можно про туалет...

— Всегда тебе говорил, что много раз хотел тебя убить, но развестись — никогда!

Интересно, а убить за что хотел? Какие грехи за мной числятся. Ну, кроме гордыни...

— И я очень тебе благодарен. Ты изменила меня. Сделала меня лучше.

Ну тут я не могу смолчать:

— Сделала лучше? Каким же ты был до этого «лучше»? Страшно представить. А мне вот нечем тебе ответить, не за что благодарить.

— Вот только не надо банальностей про «отдала тебе лучшие годы».

— Да, отдала. Так и есть.

— А я тебе разве не отдал тебе лучшие годы?

— Нет, ты мне ничего не отдавал. Только брал. Мои деньги. Моё время. Мои силы. Брал у меня. И добирал чего еще хотелось на стороне. Это я выкладывалась по максимуму ради тебя. А ты брал и ничего не давал взамен.

— Да, я признаю. Ты была заботливой женой и замечательной хозяйкой. Но это твой выбор — надрываться. Ты сама вечно экономила на себе. Тебя никто не просил рвать из себя жилы. Мне вообще этого было не нужно. Мне нужно было другое....

Другое!

Другое.... Понятно. Как бы я ни старалась, ему все равно нужно было бы другое. С первой женой нужно было другое.... И он получил это другое со мной — заботу, уют, обустроенный быт, секс. Но со мной опять чего-то не хватало. Нужно другое... На этот раз что? Свободу шастать по поганым бабам и совать им бутылки в естественные отверстия? Моего одобрения этих невинных шалостей? Моих восторженных вопросов после его блядок: «Ну как всё прошло?» Может, еще вменил бы мне подмывать своих баб перед утонченными практиками не для средних умов?

Но поганая душа всё больше распахивается в порыве откровенности:

— А знаешь, когда я понял, что ты меня не любишь?

— Ну, удиви меня....

— Когда ты сделала аборт! Я тогда осознал, что ВСЁ. Это конец. Ты меня не любишь.

Да, на его день рождения я устроила ему кроме застолья, подарка ещё и ночь любви. Жаркую!

Он вечно вспоминал про своего папу, у которого мужская жизнь закончилась рано. Хотелось поддержать, показать, что ему не грозит подобное, у него есть еще порох в пороховницах. Да, показала. Доказала. И залетела! Не хотелось портить подарок предохранением. Как всегда, заботу о его комфорте поставила выше своих интересов.

Забыла, что мне достаточно просто взглянуть из-за угла на мужской член без предохранения. Достаточно для залёта. Это другие маются, стараются забеременеть. Наши знакомые даже квартиру продали, поехали в столицу на дорогостоящую операцию ЭКО. После многих лет лечения и безуспешных попыток. А я традиционно с одного выстрела...

Плохо мне стало с первых дней. Посоветовалась с мамой. Та как обычно ничего конкретного не говорила, но задавала правильные вопросы. Помню ли я, как вынашивала Семёна? Помню ли я, как умирала потом, как чуть не сошла с ума? А это первый ребёнок и еще с молодым организмом. А теперь тот организм сильно пострадал в родах. Вытяну ли?

Не вытяну! И это мама еще не обо всём знала, что я помнила. И хотела бы забыть...

Муж молчал. Ни слова поддержки! Ни одного ласкового движения в мою сторону. Ну, это как всегда. Ни капли тепла, ни капли эмпатии. Словно каменный.

Отвёз меня на операцию. Молча.

Забрал. Молча.

И да, я приняла тяжелое решение сама. Осознала. И смирилась. Я не вывезу. И поддержку мне никто не обещает. Моё тело — моё дело. И моя сфера ответственности. Я один на один с трудностями. И брать на себя груз, который точно не вывезу....

Ждала тогда поддержки от мужа. Не дождалась. А он чего ждал? Подтверждения, что я его не люблю и поэтому он может изменять мне без зазрения совести? Оправдания, вот почему он изменяет? Жена его не любит, потому и изменяет. Имеет право. Всё складывается как по заказу.

Кирилл продолжает:

— И если уж мы честно сейчас разговариваем.... Могу тебе наконец признаться.... Я уже много лет люблю другую женщину...

Вот оно!

Я знала! Чувствовала! Прятала сама себя от этого знания. Как страус забивала свою голову... нет, не в песок. Я забивала её в асфальт!

Тогда, в первую ночь откровений, я сказала ему:

— Любимым не изменяют.

А он молчал и смотрел на меня. Мне и не надо было его слов. За четверть века бок о бок мы могли говорить без слов. И сейчас он, глядя мне в глаза, громко думал:

— А почему ты решила, что ты для меня любимая?

Да, я и не была любимой. Никогда не была. Я жена. Надежная. Верная. Честная. Заботливая. Жертвенная. Удобная. Но не любимая.

Любимая — другая.