26. Вразнос

Вот если по уму, то прижать бы мне свою пятую точку и особо задорные близлежащие к ней органы к дивану. И прикинуться ветошью. Но я словно одурела. После 25 лет жизни образцовой верной женой. Я ведь даже не позволяла себе посмотреть чуть внимательнее на других мужчин. Даже пофантазировать о других не решалась. Держала пост четверть века. И тут пошла вразнос. Готова пихать себе в рот что ни попадя. И, увы, не только образно..... Я как та освобожденная женщина Востока, которая на свободе отжигает так, что чертям становится тошно. Так и бывает, когда долго держать пружину сильно сжатой, а после резко отпустить.

За Лжеигорем следует загадочный брутал с черной бородкой. Стыд какой. Он на 20 лет меня младше. И член у него весьма оригинальный. Он кривой. И ленивый. А еще эгоистичный. Больше я не отзываюсь на его предложения. Никакого удовольствия.

Знакомлюсь с военным. Молоденький капитан. Миловидное лицо. Обходительный. Ну и на форму я, похоже, отозвалась. Сработали триггеры юной влюбленности и двадцать лет наглаживания военной формы. Как у собаки Павлова, прям-таки. Гуляем с ним по парку, и он все больше рассказывает мне о проблемах с дочерью. И мне так понятны его переживания. И его растерянность. Я также терялась со своим сыном и не знала, как вести себя и где подправить. Смешно, на почве общих переживаний за детей между нами возникает некое единение. Словно мы давно знакомы.

Капитан приходит в гости с алкоголем. И выпивает всё! До спальни добирается уже в состоянии «не кантовать». На утро таращится на меня:

— А я хоть кончил?

Нет, не кончил. «Рожденный пить топтать не может», — любил говАривать бывший муж, намекая, что он, почти непьющий, оттопчет на славу. Всегда про себя удивлялась, а на чём основана эта его непробиваемая уверенность в себе как в первоклассном любовнике? Точно не на семейном опыте. Топтал на славу он других, «одиноких несчастных», не меня. Но опять же, это с его слов. «Одиноких несчастных» не спросишь. Не исключаю, у них другая оценка талантов бывшего мужа.

Огорчать капитана не хочется. И без объяснения причин вычеркиваю его из числа пайщиков.

Зато я попрактиковала на капитане свежеосвоенный в теории на курсах интимной грамотности способ надевать презерватив губами. Так-то я его и руками не умела надевать. И пару раз видела за всю взрослую жизнь. В семейной жизни мы не использовали резинки. Муж был категорически против.

Надела презик ртом с первого раза мастерски. Просто на бис! Одним слитным движением. Капитан обалдел:

— Ни хуя себе! Это ж сколько у тебя было тренировок!

И вырубился.

А тренировок не было нисколько. Просто я такая талантливая. У меня не только руки умелые. Губы вот тоже ничего...

Капитан после писал еще несколько раз. Напрашивался. Но я отказывалась.

— Ты на меня обиделась за что-то? Наказываешь меня? — выяснял офицерик.

— За что? — ухожу в глухую несознанку.

— Например, за непосещаемость. У меня не так много времени. Только в отгулах после нарядов.

Отгулов, во время которых ты напиваешься как свинья!

Помню, бывший муж любил мне рассказывать о пьянках в его части. Пили мужики отчаянно. Кирилл, почти единственный трезвый на любом корпоративе, всегда развозил «господ офицеров» по домам, сгружал их бесчувственными бревнами в руки заботливых жён. И после жаловался, как очередной защитник Отечества заблевал ему салон, а другой обоссался на пассажирском сидении.

Следующим был воспитанный, вежливый, стройный... импотент. Он пришел с уже стоящим членом. Что неожиданно! И очень странным членом. С огромной шишкой у головки, словно там под кожей что-то вшито, какое-то толстое кольцо. Я испугалась! Размеры у меня более чем скромные. А воспоминания о первом члене, очень большом, были, мягко сказать, не из приятных.

На сантименты и предварительные ласки товарищ время не тратил.

Час или два я трудилась над его оргазмом. Да вечность! Прям-таки как рабыня на галерах гребла и гребла. И мы так никуда и не приплыли. Весьма неприятный опыт.

Я устала! Мне хотелось плакать. И чтобы он ушел.

Он ушел. Но прежде посетовал: я мало что умею в сексе. Он знавал одну проститутку... и неудачливый любовник мечтательно затих... с ней он бы кончил сразу же...

Вот и ступай к проститутке.

Через несколько дней я увидела этого с кольцом или что там у него в соцсетях. Просматривала страницу психологини, которая вела со мной беседу как с кандидатом на должность пресс-секретаря в медицинское учреждение. Окольцованный чел сидел на её общем семейном новогоднем фото. Папа-мама-дети, и все в пуловерах с оленями под ёлкой. Образцовая семья! Ваниль и розы! Позор и слёзы!

Потом был машинист электровоза. И он единственный старался целенаправленно работать на моё удовольствие. И ведь со знанием дела старался! Можно сказать, тестировал. Выяснял мои эрогенные зоны. Вот вам и рабочий класс! Собственно, для этого я и искала любовника.

Но было НО. Машинист не скрывал цинизма. И то, что измены у него поставлены на поток. И даже насмехался над своей женой:

— Да вы сами готовы поверить любому слову... Я уверен, что даже если меня жена с бабы снимет и я ей скажу: «Это не то, что ты думаешь», она поверит, что измены не было.

Такой незамутненный даже граммом совести подлец. Не хочу! Подлеца мне и одного хватило на всю оставшуюся жизнь.

После был вполне себе интеллигентный и даже очень небедный, судя по машине. И деловой. Сразу обозначил: жениться не намерен! И с предыдущей любовницей расстался именно потому, что она захотела замуж. Да нужен мне твой замуж, как собаке пятая нога. Трахаться умеешь?

Да, он умел!

Если честно, это был лучший секс в моей постразводной жизни. Хотя ничто не предвещало... Впервые взглянув на его член, я испугалась. Он был маленьким. Очень маленьким. Если мужа и последующих постельных гастролёров можно было ласкать кулаком, то по гордости этого гражданина, даже в возбужденном состоянии, можно было двигать лишь щепоткой, а в кулаке он скрывался почти полностью.

Да, мы, женщины, любим большие члены. Может, не всегда признаёмся. Хотя связи между размерами и качеством почти нет. Хороший секс начинается не с члена, а с головы. Голова у Кирилла, а это, блядь, был очередной Кирилл, работала что надо. Поэтому к концу нашей встречи я провожала гостя на нетвёрдых ногах и с отъехавшей улыбкой.

— Вот, посмотри, как должна выглядеть качественно отлюбленная женщина, — самодовольно подтолкнул Кирилл меня к зеркалу в прихожей.

— Думаешь, ты один такой умелец? — не удержалась я от колкости.

— Узнаю, что у тебя еще кто-то есть, убью! — вдруг прорычал гость. И, взглянув на меня, быстро исправился: — Я пошутил. Понимаю, ты свободная женщина и ничего мне не должна.

Однако ж! В каждой шутке, как известно, есть лишь доля шутки.

Очередной Кирилл уехал и... пропал. Он не написал мне. Даже поганого смайлика не отправил. Как и не было его. Наказывал за ядовитую шпильку при расставании? И только через месяц, когда у меня перегорела даже обида, написал как ни в чем не бывало: «Встретимся?»

Ну уж нет! Терпеть такое унизительное отношение я не готова даже ради хорошего секса.

Кирилл номер три время от времени писал, напоминал о себе. Пытался оправдываться и даже почти извиняться. Но во мне как отрезало. Вампиров и манипуляторов мне хватило. Больше не надо!

За короткое время я насмотрелась на члены, тонкие и толстые, прямые и кривые, активные и пассивные. Ну что сказать... Я ничего не потеряла бы и без этих знаний.

Зачем я вообще устроила себе этот секс-марафон? Какую радость получила? Что я с собой творю? За что себя наказываю?

Больше всего моё поведение смахивало на мазохизм, на самоистязание или, как бы сказали мозговеды, аутоагрессию.

В нашей семье о сексе не говорили. Но бытовой мазохизм был возведен в ранг религии. Бабушка убивалась героически и с наслаждением над домашними делами. Желательно на публике. Мама демонстративно страдала от папиных грубостей и откровенно неуважительного отношения. Я тогда очень ей сочувствовала. Но сейчас думаю, может, у них такие ролевые игры были?

Каждый акт ярко выраженного бытового мазохизма превозносился в разговорах и запечатлевался в памяти.

Мне было 13 лет, когда мама родила сестру. В ночь перед родами мама пошла... носить воду на коромысле. В лютый декабрьский мороз. В темноте. Через заледенелый мостик. Она самозабвенно таскала воду на коромысле, не сказав никому ни слова. В доме было три взрослых мужика и я. Но маме приспичило носить воду самой. Хотя раньше она никогда этого не делала. Для чего? Чтобы пострадать? Чтобы потом тыкать этим никому не нужным подвигом семье и хлебать нашу вину, напитываться ею?

Сейчас, прыгая с члена на член, пуская собственное тело по рукам, я через мазохизм пытаюсь добиться какого-то катарсиса. Хлещу сама себя плетками. Словно пытаюсь сама себя утопить поглубже, чтобы...? Для чего? Не для того ли, чтобы достичь дна, оттолкнуться и всплыть?

За что я себя наказываю? За свою доверчивость? За то, что любила? За то, что позволила самым родным и любимым унижать себя, использовать и насмехаться за спиной? И сейчас уже сама себя унижаю? Не потому ли, что быть униженной — моё привычное состояние?

Меня уже тошнило от разного рода ёбарей. На очередное «привет» с сайта знакомств даже не хотелось отвечать. Надежда найти там приличного человека для необременительной интимной связи угасала.

Оставался лишь один недообследованный.