Глава 17

Очнулась в магопункте, лежа на больничной койке в крошечной комнатушке. Первая осознанная мысль пронзила болью – Эрай! Я ее тут же попыталась затолкать на задворки памяти. Неправда! Неправда! Неправда! Он не… Не мог парень, в которого я, что уж теперь скрывать от себя, влюбилась без памяти, взять и погибнуть. Глаза наполнились слезами, а в носу защипало. Нет! Я не буду об этом думать!

И тут расслышала чей-то всхлип. Радуясь возможности отвлечься, повернула голову и обнаружила рядом с собой сидящую на стуле Шейлану. Она, спрятав лицо в ладонях, беззвучно рыдала, время от времени тихонько хлюпая носом.

Что же я натворила! По моей вине столько человек пострадало. А я тут лежу и оплакиваю свою любовь. Ну почему все так несправедливо?

– Шейла, – выдохнула я, ожидая заслуженных упреков. Быть может, мне стало бы чуточку легче, если бы подруга накинулась на меня с кулаками и обвинениями в смерти парней. Нет, одного парня – Эрая. Майк пропал, а значит, обязательно найдется.

Но Шейлана поступила, как всегда, неожиданно. Она бросилась мне на шею и принялась поливать слезами. Я же растерянно гладила ее плечи и ждала. Когда водопад иссяк и подруга по-детски звучно высморкалась в носовой платок, то смогла выдавить из себя несколько бессвязных фраз:

– Так напугалась… Еще и ты… Мэдью Верука го-во-о-о-ри-ила… все в порядке… Ты цела, но спишь и спишь… – Под конец она чуть снова не расплакалась.

– Я цела, – машинально повторила я, вспоминая, какой ценой. Бросила осторожный взгляд на Шейлану и все-таки решилась спросить:

– Майка нашли?

Эх, не стоило сейчас затрагивать эту тему. Подруга волком завыла, а слезы хлынули новым потоком. За дверью раздались спешные шаги. Хлопнула распахнутая дверь, ударившись о стену. Встревоженная мэдью Верука подлетела к Шейлане и приложила ладонь к ее лбу. Не отрывая руки, быстро прошептала заклинание, после чего истерика у подруги пошла на убыль.

– Говорила же я, – возмущалась женщина, – давай напою успокаивающим чаем! Нет же, студенты – народ стойкий! Зачем изводить запас трав на нужное дело, лучше пусть полежат сборы годик-другой да выбросим за ненадобностью.

– А я бы выпила вашего чаю, – с тоской протянула я, мечтая о забвении, чтобы не чувствовать ни гложущей вины, ни убивающей боли. Конечно, чай не сотрет из памяти прошлых событий, но хотя бы притупит восприятие.

– Конечно-конечно, сейчас заварю! – Мэдью Верука заботливо поправила подушку, чтобы я могла сесть в постели. – И тебе тоже, – строго добавила она, легонько шлепнув Шейлану ладонью по макушке.

Девушка уныло кивнула.

Мы молча сидели в ожидании чая, а затем пили его под бдительным взглядом магини. И только когда женщина вышла, а действие успокаивающего напитка вступило в полную силу, Шейлана продолжила наш разговор:

– Колодец, куда провалился Майк, проверили вдоль и поперек. Нет там ничего и никого. Никаких следов. Я слышала, в соседней палате мэд Лоус и мэдью Евания разговаривали со следователями…

– Как они?

– Кто? Следователи?

– Издеваешься? Ректор с профессором конечно же! Я их видела в последний раз, когда они с… Эраем, – я запнулась, но заставила себя произнести имя как можно спокойнее, – пытались поднять клетку и выбраться.

– А. Их нашли совсем без сил в той самой клетке – оба до последнего пытались, вопреки твоему разрушению магии, что-то предпринять, а потом свалились никакущие.

– Я не специально. – Ком встал в горле.

– Это все знают. И профессора в порядке. Их принесли сюда без чувств, но мэдью Верука слегка поколдовала, а затем напоила обоих восстанавливающим зельем. Несколько часов назад они ушли на своих ногах и, как я слышала, собирались на лекции.

– Хорошо, – прошелестела я.

– Да. Так вот, я тут подслушала немного, пока сидела в магопункте. Из того, что говорил вчера мэд Даль…

– Я надеюсь, этого подонка арестовали? – снова перебила я.

– Нет.

– Нет? Он же опасен! Они его упустили? – начала заводиться я. Как же так? Эрай, Майк, да и множество иномирян пострадали от этого гада, а он до сих пор не за решеткой?

– Он самоликвидировался.

– Как это?

– Выпил яд, как только безопасники проникли в захваченное им помещение.

– Яд?

– Ну да. А что еще ему оставалось делать, после того как ты его лишила магии?

– Я?

– А ты разве не помнишь?

– Припоминаю что-то такое… Но я непроизвольно. Думала, это временно.

– Нет, навсегда. Вычистила досуха. А для мага остаться без магии – самое страшное, что только может произойти. Это даже хуже, чем для обычного человека потерять конечность или зрение. Что с тобой? – всполошилась Шейлана, заметив, как я побледнела и стала сползать по подушке в лежачее положение. – Пожалела его?

– Я стала палачом?

– Вот еще! Его бы все равно лишили магии за преступления.

– Но хотя бы допросили, – продолжала я себя винить.

– Может, да, а может, и нет. Его загнали в угол. Он-то рассчитывал на другой результат, планируя преступление. Мэд Лоус и мэдью Евания говорили, что он упоминал колодец и персональный портал для тебя.

– А куда портал, не выяснили?

– Когда я подслушивала – нет. Следов-то не осталось, ты забыла?

– Из-за меня?

– Да что ты, в самом деле! – вышла из себя Шейлана. – Может, хватит винить себя во всех происшествиях? Можно подумать, от тебя одной зависит все вокруг!

– Я не про это.

– Зато я про это! У мэда Даля, тьфу, даже противно его мэдом называть, был выбор: идти на преступления или нет. Попаданцев тоже насильно никто не похищал, ты сама однажды наблюдала, с какой готовностью и радостью они «уходили». Ректор с мэдью Еванией могли бы контору безопасности известить о своих подозрениях. Даже мы с Майком и Эраем по собственному почину пошли тебя искать, никто не заставлял. Уразумей уже, у каждого в жизни свой путь и личный выбор. Нельзя брать ответственность за чужие поступки на себя. Поняла?

– Поняла, – вздохнула я. – Но как вы меня нашли? Я ведь и сама не знала, куда меня отведет мэд… хм… да, неприятно маньяка называть так же, как уважаемых профессоров.

– Эрай говорил, что дал тебе кольцо. Оно ему на амулет просигналило об опасности и помогло определить твое местонахождение. Удивительно повезло вовремя засечь, откуда шел сигнал, позже включилась твоя персональная глушилка. Эрай бежал к тебе, когда наткнулся на нас с Майком, тут уж мы его одного не отпустили. Правда, кучу времени потеряли, пока нашли вход в зал, – двери-то оказались механически заблокированы. Пришлось искать потолочный люк. Еле обнаружили.

– Так вот почему Эрай так удачно всегда оказывался рядом, когда мне нужна была помощь! – На какое-то время я позабыла об ужасной смерти парня и не знала, возмущаться ли слежкой или испытывать благодарность. – Маячок на меня навесил…

– Что?

– Вот это кольцо. – Я растопырила пальцы перед лицом подруги и указала на тонкий ободок. – Эрай сказал, что носил его в детстве ради нянькиного спокойствия.

– Ой! – После того как я сама показала, Шейлана смогла увидеть волшебную вещицу. – Когда я была маленькой, такое же носила. Благодаря ему мама в любой момент могла меня найти…

– Зачем же оно нагревается, если основная функция кольца – сообщать на амулет местонахождение объекта, за которым ведется слежка?

– Какая слежка? Это предупредитель для малышей, научившихся ходить, но еще далеко не самостоятельных. Чтобы не ограничивать их свободу, надевают кольцо. Оно предупреждает ребенка неприятными ощущениями, что дальше соваться не стоит. А заодно сигнализирует взрослым на связанные амулеты, когда стоит вмешаться в процесс познавания мира.

– Надо же.

Мы снова надолго замолчали, думая каждая о своем. Спустя какое-то время Шейлана поднялась со стула:

– Ну… я пойду? Пора спать укладываться.

– Да, конечно. Спасибо, что пришла… и все рассказала.

Мы обе почувствовали странную неловкость.

– Я завтра приду. Если ты не против, – почему-то добавила подруга.

– Разумеется, не против! Но надеюсь, что утром мэдью Верука меня отпустит.

– Да. Наверное. Ну… пока?

Шейлана уже было протянула руку к двери, но в последний момент обернулась:

– А больше ты ни про кого ничего не хочешь узнать?

Меня словно наотмашь ударили.

– Нет! Да. Не знаю… Я… не хочу ничего знать о его… смерти… – Я все-таки не выдержала и разревелась.

– Что? – растерянно переспросила Шейлана и вернулась, присев на постель.

– Я понимаю, что потом мне придется услышать… узнать… – захлебываясь рыданиями, принялась объяснять подруге. – Но пусть это случится не сейчас, пожалуйста! Дай еще немного времени. Так я могу еще недолго обманывать себя, представляя, что он жив.

– Ты сейчас о ком? – поинтересовалась она, напряженно выпрямив спину.

– Об Эрае, конечно. – Я пыталась справиться со слезами, а потому не обратила внимания на сухой тон подруги. – У Майка еще есть шанс оказаться живым.

– Он живой! – яростно воскликнула она, заставив меня вздрогнуть.

– Майк?

– Оба! Они оба живы!

– Но как же… – Я с недоумением взглянула на Шейлану, испугавшись, что подруга от горя помешалась, не зря мэдью Верука ее опекала. – Ты ведь сама сказала, Майка не нашли…

– Найдут!

– А Эрай перестал дышать на моих руках…

– Ох! – всплеснула руками Шейлана. – Если бы я знала, что ты в заблуждении, то сразу бы тебе сообщила!

– О чем?

– О том, что Эрай жив!

– Как это? – Я не смела поверить в желанные слова, страшась испытать разочарование и прежнюю боль с новой силой.

– Его доставили к мэдью Веруке как раз вовремя, чтобы восстановить все жизненные процессы.

– Но как?.. Он же совсем точно не дышал…

– Ну да, ты же иномирянка, а потому и не в курсе. Когда маг на грани между жизнью и смертью, то рефлекторно погружается в стазис. Время паузы зависит от мощности дара, но обычно нескольких часов достаточно, чтобы продержаться и дождаться помощи.

– Ты хочешь сказать… – С каждым словом надежда крепла, окрыляя, одурманивая. Казалось, я вот-вот задохнусь от свалившегося на меня счастья.

– Не «хочу» – я тебе прямо говорю, что Эрай жив и скоро будет здоров. Мэдью Евания его поместила под купол восстановления.

– Мне нужно его увидеть! – Я соскочила с кровати и в чем была – а была, как выяснилось, в больничной рубашке, – босиком понеслась в коридор. Где и столкнулась с мэдью Верукой, чуть не выбив у нее из рук поднос с ужином.

– И куда же ты так припустила? – загородила мне путь фигуристая женщина.

– Мне нужно увидеть Эрая!

– Не нужно! – металлическим голосом категорично заявила мэдью, обычно мягкая и ласковая в обращении. – Он под восстанавливающим куполом.

– Да знаю я, но…

– Хочешь его уничтожить своим даром?

– Нет, конечно! – ужаснулась я, только сейчас сообразив, что чуть было не натворила.

– Дар под контроль ты не скоро возьмешь, а потому даже близко не подходи к его палате.

– Я поняла, – понурилась я и побрела к себе.

– Не расстраивайся, – в ее приятном голосе послышалось сочувствие, – с ним все будет хорошо, обещаю. А пока ты должна восстановиться сама. Давай поужинай. Йох приготовила отличную запеканку.

Мэдью Верука проводила меня обратно в палату и проследила за тем, чтобы я устроилась в постели. После чего вручила мне поднос с едой.

– Я здорова, – попыталась я возразить в ответ на излишнюю, на мой взгляд, опеку.

– Физически – да, но ты еще не полностью восстановилась энергетически, поэтому слушайся меня и пей чай, который поможет тебе к утру быть бодренькой и свежей.

– Я, пожалуй, пойду. Пока! – Шейлана выскользнула за дверь.

Мэдью Верука тоже не стала задерживаться, оставив меня с ужином и с собственными мыслями. Но долго рефлексировать не пришлось – чай оказался с подвохом, и до утра я проспала как убитая.

А на следующий день продолжилась учеба. И вроде все было как прежде, только в столовой за нашим с Шейланой столиком не сидел молчаливый Майк, а на переменах, как бы я ни всматривалась по привычке в толпу, не встречался Эрай.

Узнав о моем существовании, вернее, о наличии в академии студентки с даром разрушения магии, хранитель Коннелл прислал сыну личную охрану. Отныне к магопункту мне было запрещено подходить ближе чем на двадцать шагов. О самочувствии Эрая я узнавала от мэда Лоуса или от Шейланы, и лишь иногда удавалось поймать мэдью Веруку в столовой.

Вообще-то хранитель Коннелл намеревался забрать сына домой, но ректор убедил не тревожить Эрая и продолжить лечение в академии. Из дворца приезжал лекарь самого главы, осмотрел больного и пришел к выводу, что мэдью Верука выполнила все действия по спасению наследника хранителя наилучшим образом.

Мой дар не переставал устраивать сюрпризы. Преподаватели хватались за головы. Студенты посмеивались или ворчали, но вступать в открытую конфронтацию никто не решался, будучи наслышанными о том, как я поступила с Далем. Информация о происшествии в подземелье хоть и считалась засекреченной, но облетела за считаные дни всю академию.

С Шейланой мы еще теснее сдружились, поддерживая друг друга в трудное для обеих время. Не так уж много человек верило, что Майк еще жив и ждет помощи. Для нас с подругой сомневающиеся были по ту сторону баррикад.

Шейлана, забыв про уроки, с утра уходила прочесывать замок. Она заглядывала в каждый уголок, за каждую дверь.

– Я сердцем чувствую, что он где-то здесь, рядом. Просто мы этого почему-то не видим, – твердила она, не обращая внимания на смешки за спиной.

Находились студенты, во всеуслышание называющие подругу сумасшедшей. Разве здравомыслящий человек станет привидением бродить по скучным безлюдным местечкам, в которых можно не просто заблудиться, но и наткнуться на какой-нибудь магический сюрприз? Но Шейлану чужое мнение отныне мало волновало. Она с упорством собаки-ищейки пыталась взять след.

Я же окопалась в библиотеке. Шестое чувство подсказывало, что если существует шанс отыскать полезные сведения, то только в старинных рукописях и легендах. Наверняка что-то подобное уже случалось в академии.

Вечером мы встречались с Шейланой и обсуждали обнаруженные за день мелочи. Но, увы, ни на что крупное и важное нам пока не удавалось наткнуться. Впрочем, мы не отчаивались и на следующий день снова продолжали искать друга.

Больше времени, чем с Шейланой, я проводила лишь с мэдом Лоусом. Ректор с энтузиазмом обучал меня самоконтролю и управлению даром. Он был единственным из всех преподавателей, кого интересовали и воодушевляли мои способности и их границы.

– Старайся, Даша, – твердил он. – Освоив базовую практику, ты сможешь двигаться дальше и овладеешь прочими науками.

И я старалась изо всех сил, хотя в приоритете оставались поиски Майка, поэтому меня можно было чаще застать в библиотеке, чем на тренировках. А с наступлением каникул я и вовсе почти все свободное время стала проводить в читальном зале.

– Ты снова здесь? – мягко пожурил мэд Лоус, присаживаясь за мой столик, загроможденный стопками книг, и отвлекая от чтения очередной старинной рукописи. Вокруг стояла тишина, какая бывает только в период каникул. Даже тех студентов, кто оставался в академии, в дни законного отдыха в библиотеку было не заманить не то что калачом, а даже пирожными стряпухи Йох. – Даша, что же ты здесь так упорно ищешь, не доверяя мне и конторе безопасности?

– О чем вы, мэд Лоус? – вскинулась я, откладывая свиток в сторону. С некоторых пор ректор внушал мне особое уважение, и речи о недоверии даже быть не могло.

– Ну как же. Я эту библиотеку за множество лет изучил вдоль и поперек. Неужели считаешь, что, будь здесь информация, указывающая на местонахождение Майка, я бы не сообщил о том сыщикам? Ты по-прежнему ищешь друга, я ведь не ошибаюсь?

– Ищу. И совсем не считаю, что вы можете что-то скрывать или упустить из написанного в книгах. Но наткнуться хотя бы на зацепку, на крошечный намек, было бы уже счастьем.

– Понимаю. Только, знаешь, чувство вины – не самый лучший помощник и подсказчик. Не нужно так терзаться из-за случившегося. Ты ни в чем не виновата.

– Как же не виновата, когда друзья за мной сунулись в ловушку!

– На то они и друзья, чтобы быть рядом в трудную минуту. Это было их решение. И, разумеется, Даля.

– Если бы я сразу пришла к вам, узнав о даре, заварушки, возможно, и не случилось бы.

– Возможно. Но даже если и так, ты не думала о том, что эти события помогли остановить преступника? Мне, как и тебе, больно думать о Майке и Эрае, но сколько потерь было бы, не прояви каждый из вас самостоятельность и отвагу?

– Наверное, вы правы. Но поиски Майка я не оставлю.

– И не нужно. Я лишь прошу убрать чувство вины, мешающее двигаться вперед. И да, если будет тяжело, обязательно обращайся ко мне, я всегда готов поговорить и выслушать.

– Я постараюсь. Спасибо.

– Тогда не буду мешать? – Ректор встал и собрался уйти.

– Мэд Лоус, подождите! – остановила я его. – А можно вопрос?

– Конечно. – Ректор, кажется, с удовольствием вернулся на место. – Хоть сотню!

– Мэд Даль не единожды упоминал, что учился в этой академии. Не при вас?

– О нет! – рассмеялся ректор. – Я не настолько стар. Даль учился здесь при предыдущем ректоре.

– Вы меня не поняли, – смутилась я, ощущая жар на щеках. – Я имела в виду общую группу или, к примеру…

– И не настолько молод, – добавил мэд Лоус. – Мне повезло, я застал времена ректора Коннелла. Даль же учился позже, при Фанлике, назначенном главой после неожиданной кончины Коннелла.

– Неожиданной?

– Да, сердце прихватило. С магами, представь себе, такое тоже бывает, не все умирают от старости. Если бы это случилось на глазах у преподавателей или лекаря, возможно – только возможно, – его спасли бы. Но когда ректора нашли в собственном кабинете, было уже поздно.

– Вы говорите с такой горечью… Мэд Лоус, вы были к нему сильно привязаны?

– Да, очень. Золотой человек! Никогда не останавливался на достигнутом, всегда искал новые знания, до самой смерти развивал свой дар. – Лицо ректора разгладилось, в глазах появилась особая одухотворенность. Он словно засиял изнутри, говоря о наставнике. – А уж с какой любовью, заботой и вниманием он относился к студентам! Благодаря мэду Коннеллу я и сам выбрал путь преподавания.

– Вы сказали – Коннеллу? – зацепилась я, повторно услышав знакомую фамилию.

– Да-да, это прапрадед нашего Эрая. Представь, мне посчастливилось учиться у одного из тринадцати хранителей власти. Этот удивительный человек мог бы вовсе не работать, обладая могущественным даром, титулом и высоким положением. Но после смерти любимой жены он предпочел всего себя отдать академии и студентам.

– Но я слышала… хм… – Я замялась, не желая задеть чувства ректора и при этом сгорая от любопытства. Но мэд Лоус одобрительно улыбнулся, и я решилась продолжить: – Порочащие слухи. Разные. Будто перед смертью он сошел с ума и занимался запретными ритуалами, чтобы увеличить свой резерв.

– А-а! Вот ты о чем. Да, слухи о нем до сих пор гуляют. Так всегда бывает с людьми, выделяющимися из общей массы. Но мэду Коннеллу незачем были страшные эксперименты с ритуалами, так как он уже являлся сильнейшим магом в стране. Он сам отказался от должности главы, уступив ее следующему по силе претенденту. А подобные глупости может распространять только тот, кто плохо знает историю нашего мира. Впрочем, тебе последнее простительно, политику и особо важные исторические нюансы твой курс будет проходить лишь на следующий год. И кроме того, могу сказать со всей ответственностью, что до самой кончины мэд Коннелл находился в трезвом уме. Слухи могли пойти из-за студентов, которые видели сильно взволнованного ректора за час до того, как его нашли бездыханным. Но правда в том, что он хотел сообщить главе и Совету хранителей нечто важное. Не успел.

– А что именно? – полюбопытствовала я у затихшего мэда Лоуса. – Или это государственная тайна?

– К сожалению, этого никто не знает. Опросили всех, кто видел мэда Коннелла в последний день, но ничего так и не выяснили. А дневник, который вел ректор, таинственно исчез.

– Дневник? – переспросила я, уже не слушая собеседника. Шестеренки в голове закрутились с бешеной скоростью.

– Да. У него была интересная привычка всюду носить с собой магическую тетрадь, самостоятельно записывающую его рассуждения. Позже он мог перечитать и заново обдумать свои соображения.

– Дневник.

– Полезная, скажу тебе, вещица. Но я себе так и не завел. Руки не доходят создать. Сама понимаешь, подобное не продается в обычных лавках.

– Дневник! – Я наконец вспомнила про пожелтевшие от времени листы, найденные в начале прошлого года под кроватью. Полностью прочитав, я их перевязала веревкой и затолкала под матрас. Нужно срочно принести мэду Лоусу.

Вкратце я рассказала ректору про Сонную комнату, предположив, что студентов порталами могли отправлять именно туда. И если найти помещение смогла только студентка с поисковым даром, то неудивительно, почему не отыскались ни иномирян, ни их следы.

– Но почему они там смирненько сидели до тех пор, пока не заснули? Можно же было выйти и подать сигнал. Понятно, что комната блокирует связь, но кто их удерживал? – рассуждала я вслух, от нетерпения приплясывая возле сидящего за столом ректора.

– Я уверен, что никто никого не удерживал. Вспомни слова Даля о великой миссии и добровольном участии попаданцев в его проекте.

– Хорошо. Пусть остальные иномиряне сбрендили и, поверив профессору, послушно заснули там, где велели. Но Майк! Он точно не стал бы отсиживаться сложа руки.

– В этом ты права, – согласился мэд Лоус. – В таком случае комната заперта, причем не магически, ведь в нее порталом должна была попасть ты. А тебя магией не удержишь. Более правдоподобные предположения появятся лишь после прочтения дневника.

– Да, конечно! Я сейчас принесу! – Получив наконец разрешение сбегать за вещественным доказательством своей догадки, я со всех ног бросилась в женское крыло.

Но напрасно я обыскала всю комнату. Дневника в ней просто не было. Вернувшаяся Шейлана сначала удивленно вытаращила глаза на устроенный мной разгром, а узнав, в чем дело, присоединилась к поискам.

– Вспоминай, – требовала она, в который раз перебирая содержимое шкафа, – куда могла засунуть.

– Да вспоминаю, вспоминаю! – чуть не плакала я, тряся матрас. – Кажется, сюда и клала.

– Кроме нас с тобой, в комнате никто не бывает. Я так даже не знала про дневник. Какой вывод напрашивается? – тоном строгой учительницы вопрошала подруга.

– Что я его где-то посеяла.

– Вот и ищи давай!

– Ищу я, ищу!

В итоге, оставив Шейлану в комнате продолжать поиски злополучных листочков, я ни с чем вернулась в библиотеку к ректору. По моему угрюмому виду тот сразу догадался о причине, но, в отличие от подруги, ругать не стал.

– Знаешь, что мы сейчас сделаем? – предложил он наигранно бодрым голосом. – Ты будешь вспоминать, а я запишу твои слова при помощи «Черного ока».

– Хорошо, я постараюсь.

Мне пришлось несколько раз пересказать содержимое дневника незнакомки во всех подробностях и ответить на массу вопросов, прежде чем мэд Лоус удовлетворенно крякнул и, щелкнув пальцами, дал знак невидимому «Черному оку» прекратить съемку.

– Похоже, ты права, Даша. Майк действительно может находиться в той самой Сонной комнате.

– Только как ее найти? – добавила я то, что ректор не решился произнести вслух.

– Не стоит заранее отчаиваться. Возможно, нам удастся найти особу, что писала дневник.

– Вы думаете, она еще жива? – встрепенулась я в новой надежде. – Ведь девушка не вернулась за личной вещью, которая могла бы при случае скомпрометировать ее.

– Это ничего не значит. В жизни иной раз случаются неожиданности. К тому же из твоего рассказа я понял, что благодаря ее личному дару дневник все это время был надежно спрятан. Кто мог предположить твое появление в той же самой комнате спустя несколько лет, да не просто, а с даром разрушения, который уничтожит магию сокрытия? Будем надеяться, что мэдью жива и поможет нам.

– Но сейчас записи пропали… Могла ли эта таинственная особа каким-то образом забрать свой дневник?

Мэд Лоус развел руками:

– Кто знает. В любом случае я попрошу тебя пока не распространяться о дневнике и его содержимом. У меня есть кое-какие подозрения насчет личности нашей незнакомки. Сама понимаешь, в записях не та информация, которой можно гордиться уважаемой женщине, и если мои догадки верны… Все может обернуться большими неприятностями. Осторожность и деликатность – вот девиз на ближайшее время.

– Я поняла. Но Шейлана в курсе, – повинилась я, рассказав, как мы с подругой искали пропажу.

– Передай ей, пусть тоже все держит в секрете. Огласка для Майка может быть губительна.

Я понятливо кивнула и уже собиралась уйти, но мэд Лоус остановил меня взмахом ладони:

– Задержись немного, Даша, у меня для тебя сюрприз. Правда, я рассчитывал, что он объявится чуть раньше. Но это не важно. Зато мы с тобой успели закончить дела, и тебя ничто не будет отвлекать.

– Вы о чем?

Ректор лишь хитро улыбнулся и шустро скрылся за стеллажами книг. Я вскочила на ноги, не зная, то ли бежать вдогонку, то ли остаться на месте и ждать обещанного сюрприза.

– Кто объявится? – растерянно переспросила я и затаила дыхание. Надежда и неверие боролись во мне, сменяя друг друга.

– Я, – хрипло произнес любимый голос, и сердце замерло от счастья.