Глава 6

Альда и сама не бралась сказать, что она почувствовала бы, оказавшись на месте жителей колонии. Одно дело — если бы спасать прилетели их предков, только-только упавших на эту планету. Вот они точно обрадовались бы возможности вернуться на Землю!

Но эти, в основном молодые, уже были порождениями совсем другого мира. Они не знали, что ждет их за звездами, а неизвестность всегда пугает. Поэтому они не спешили выпускать пришельцев из зала, переговоры затягивались. Альда не представляла, к чему это приведет, но чувствовала, что ее спутники не беспокоятся, и их уверенность передавалась ей.

Поэтому она отошла в угол, устроилась на одном из диванов и сосредоточилась. Когда их вели сюда, они пробирались какими-то темными коридорами, как преступники, у них едва ли было время осмотреться. Теперь она хотела воспользоваться вынужденной паузой, чтобы изучить «Хелену» получше.

Она не успела даже начать, почувствовав, что на диван сел кто-то еще. Открыв глаза, Альда обнаружила, что к ней присоединился Киган — но иного она и не ожидала.

— Я не вовремя? — поинтересовался он. — Сейчас окажется, что ты не просто решила вздремнуть, а это какая-то телепатическая штучка?

— Это телепатическая штучка, — кивнула Альда. — Но ты вовремя. Я хочу осмотреть корабль, и некоторое время мое сознание будет не здесь, а тело никуда не денется. Тебе нужно будет убедиться, что за это время меня никто не застрелит, не задушит и не сожрет. Сможешь?

— Такое тело грех не сохранить, — подмигнул ей он.

— А ведь я серьезно!

— Я тоже. Уж не знаю, какого ты обо мне мнения, но можешь быть спокойна: пока я здесь, тебя никто не тронет. Включая меня.

На самом деле, ей была не так уж нужна защита. Да, медитация — дело сложное, но в академии их учили мгновенно приходить в себя, если появляется настоящая угроза. Только зачем говорить об этом Кигану? Рядом с ним ей и правда было спокойней.

Теперь она могла отвлечься от этого зала и сосредоточиться на корабле, почувствовать его — сначала по чуть-чуть, по одному коридору, по комнатам, а потом — все сразу. Он напоминал Альде титана, который должен быть мертв, но ему почему-то не позволяют окончательно сойти в могилу. «Хелена» была повержена, и все знали, что она никогда больше не покинет поверхность планеты. Но корабль все равно оставался центром жизни — уже изломанный, перестроенный, однако продолжающий отдавать последние силы людям.

И каким разным людям! Настраиваясь на них, Альда чувствовала, что одни из них умны и уверены в себе, а другие боятся всего на свете. Как странно… У них у всех был одинаковый старт! Среди колонистов не было строгой иерархии, все были одинаково важны. Впрочем, когда они упали на чужую планету, многое изменилось. Навыки одних оказались просто не нужны — а навыки других стали бесценными. Может, в этом все дело? В поселении, где основой образования была семейная преемственность, многие были обречены стать низшим классом.

Но ученые ведь остались! Вспомнив о них, Альда начала разыскивать лаборатории. Судя по отчетам тех времен, на корабле было много исследовательского оборудования. Если сохранились вездеходы, должны были остаться и эти аппараты, правильно?

Так что Альда знала, что ищет — однако она не ожидала того, что нашла…

— Альда!

Голос Кигана, прилетевший будто издалека, отвлек ее от осмотра корабля. Альда вернулась в свое тело, отпустив связь с окружающим миром, и открыла глаза. От серьезного усилия чуть кружилась голова, но в целом, все прошло куда лучше, чем было в академии.

Вернувшись в реальный мир, она мгновенно определила, почему ее позвал Киган, даже спрашивать не пришлось. Ничего плохого не произошло, просто у них появился гость: в зал, где их держали, пришел Блейн. Один — и уже это было странно.

Он вообще оказался любопытным созданием. В нем не было враждебности, однако Альда чувствовала страх и очень сильное чувство вины, прожигавшее его изнутри. Хотя что он мог сделать плохого? Обычный молоденький паренек, вежливый, нерешительный, куда менее агрессивный, чем та тетка из совета…

Альде пришлось поспешить к нему, потому что остальные по-прежнему понимали здешний язык лишь частично.

— Я просто хотел убедиться, все ли у вас в порядке, — с извиняющейся улыбкой сказал Блейн. — Мне сообщили, что вы отказываетесь от еды и воды…

Это сложно было не заметить! Обитатели колонии старались угодить им, приносили то жареное мясо, то нечто, похожее на вареные овощи, то совсем уж неопознаваемые блюда, и по глазам охранников можно было догадаться, что тут это считается деликатесом. Вот только никто из команды этого есть не собирался: каким бы совершенным здоровьем ни обладали представители специального корпуса, и они не готовы были рисковать понапрасну.

— Это не протест, — спокойно пояснила Лукия. Ее мало волновало то, что местные лидеры не желали воспринимать ее всерьез. — Это необходимая мера предосторожности. Карантин, если угодно.

— Вы боитесь, что мы попытаемся отравить вас?

— Нисколько. Просто мы выросли в разных условиях, и это нужно учитывать. Ну и конечно, я не могу не спросить, сколько еще нас будут держать здесь. Я понимаю ваше нежелание пугать людей. Но, думаю, после жизни на Арахне они готовы к определенным потрясениям.

Блейн поспешил отвести взгляд, а его улыбка стала совсем уж неестественной, будто нарисованной на лице. Заинтригованная этим, Альда осторожно коснулась его мыслей и почувствовала: он и сам смущен. Совет оказался не готов к такому испытанию, там кипели споры. Блейн, который терпеть не мог Арахну, не понимал, как можно медлить со спасением, рискуя упустить свой единственный шанс. Но остальные таким доверием не отличались, и, хотя колония была на грани гибели, они упрямо пытались назвать спасателей своими врагами.

А ведь они еще даже не знали, что спастись им будет не так просто! У Альды сейчас хватало времени на то, чтобы познакомиться с основными правилами миссии «Исход». Даже если бы все жители поселка дружно попросили забрать их отсюда, никто не спешил бы выполнять эту просьбу.

Для начала им предстояло пройти осмотр у Ноэль, чтобы убедиться: они не опасны для землян. Потом проверить их должна была Альда, определяя, не поддались ли они безумию, не задумали ли диверсию. И наконец, капитан Лукия решала, насколько они вообще ценны, нужно ли тратить время и средства на их спасение.

Тут Альда ей не завидовала: как можно спокойно оценивать человеческую жизнь? Хотя если кто и справится, то только Лукия, она ведь капитан, она ничего не чувствует!

— Думаю, вас скоро выпустят! — жизнерадостно солгал Блейн. — Вопрос одного дня, не более!

— Хочется верить в это.

Блейн поспешил уйти, ему было неловко вот так стоять перед ними. Однако Альда перехватила его у двери, она не успела проверить все его мысли и не могла не спросить его кое о чем важном.

— Подожди! Можно задать вопрос о лабораториях? Ты ведь ученый, да? Вроде бы, в совете сказали, что ты ученый…

В совете такого не говорили, однако Альде нужно было как-то оправдать свое знание. Не могла же она признаться, что читает мысли!

Ей было известно, что Блейн потомок ученых, но сам он далеко не продвинулся.

— Вроде того, — кивнул он. — Хотя, если честно, сейчас ни у кого из нас нет времени, чтобы просто заниматься наукой… Я очень давно не был в лаборатории.

Вина, не дававшая ему покоя, вспыхнула с новой силой; становилось все любопытней.

— В нашей команде тоже несколько ученых, — сказала Альда. — Мы можем осмотреть ваши лаборатории? Это было бы очень занимательно, а нам все равно нечего делать.

— Не думаю, что в этом будет хоть какой-то смысл.

— Почему?

— Почти все оборудование сломано, а то, что работает… — Блейн запнулся, стараясь подобрать нужные слова. — Его больше нет. Его увезли.

— Куда? — поразилась Альда. — Насколько я поняла, Хелена — единственное поселение на этой планете, и люди больше нигде и дня не продержатся.

— Все верно.

— Но куда же тогда увезли оборудование? И кто?

— Мне нужно спешить, знаете, у меня дела… Но я еще обязательно зайду!

Он так откровенно сбегал от нее, что Альда и без телепатии могла понять: он что-то скрывает. В его памяти в этот момент мелькнул образ мужчины, очень похожего на Блейна… его отца. А еще — знание о его смерти и новая волна вины.

Блейн убил своего отца? Нет, сосредоточившись на его памяти, Альда обнаружила, что этого человека убили все, весь совет. По крайней мере, так считал Блейн.

И теперь этому же совету предстояло определить их судьбу.

***

Легко было требовать перемен, точно зная, что они не наступят. Откуда, если на планете больше нет людей? Но вот люди появились, и все сразу стало странным и непонятным.

Чем больше Рене думала об этом, тем четче понимала, что не хочет того спасения, которое предлагали им звездные путники. Не хочет покидать Арахну! Да, это плохой дом… но это все-таки дом. Здесь у Рене была своя роль, ее уважали, ей подчинялись. А кем она станет, если ее заберут с планеты? Кем они все станут? Она прекрасно видела, что звездные путники смотрят на них свысока. Это были люди другой породы — причем другой во всем. Они были выше, здоровее и крепче поселенцев с Арахны. Они обладали особыми знаниями, потому что в их детстве был шанс учиться чему-то, им не приходилось постоянно думать о выживании. Получается, в их мире поселенцы станут попрошайками, или низшим классом, или даже рабами. Зачем это? Только ради возможности жить дольше? Но это будет долгая несчастная жизнь!

— Я уверена в том, что эти люди не желают нам добра. Сколько бы они ни утверждали, что пришли спасти нас, это не может быть правдой. Да, они твердят, что безоружны, и при них действительно нет оружия. Но мы ведь не видели их корабль! Что если это и есть величайшее оружие, другого им и не надо?

Ее голос, громкий и властный, разносился по залу, эхом отражаясь от темных стен. Это была территория военных, место их собраний, никто из простых поселенцев не посмел бы сунуться сюда, да и другие члены совета старались держать дистанцию.

— Вы, возможно, сейчас думаете: зачем им это? Зачем убивать целое поселение, если можно спасти больше двух тысяч человек? Но все просто: мы для них — неудавшийся проект. «Хелена» упала и была разрушена, все планы на создание полноценной колонии сорвались. Мы не то, чем должны были стать! Так зачем мы им? Какую ценность мы представляем?

Охранники слушали ее, почтенно склонив головы. Рене знала, что ей верят не все, но это было и не важно. Нужно, чтобы поверило большинство! У некоторых давно уже были сомнения, с тех пор, как они увидели странно выглядящих чужаков, и она знала об этом. Другие готовы были поверить всему, если это говорила она — их неизменная руководительница, дочь первого генерала «Хелены». Были еще и третьи, которые наверняка видели в чужаках ложную надежду… Но первых и вторых будет достаточно, а третьи могут остаться в стороне, это уже ничего не изменит.

— Мы должны показать им, что мы не беспомощны. Они ожидали, что раздавят нас одним ударом? Не будет этого! Эта группа — первая, разведывательная. Если мы избавимся от них, мы покажем, что нас лучше оставить в покое. Арахна и раньше не привлекала их внимания, так пусть не трогают ее и дальше! Сегодня днем к ним еще зайдет Номад, он по-прежнему верит, что с ними можно договориться. Пускай, он всегда был наивен! Мы дождемся, пока он уйдет, и нанесем удар. Очень важно убить всех чужаков сразу, чтобы никто из них не убежал. Сделаем это, за нашу землю!

Рене была вовсе не уверена, что у них получится — или что она права. Но она готова была пойти на этот риск ради той власти, которой наделила ее эта планета.

Она покинула зал одной из первых — и обнаружила, что коридор не так пуст, как ей хотелось бы. Там, скрестив руки на груди, ее ждал Блейн.

Этот мальчишка раздражал ее, как и его отец, как и все молодые члены совета. Они стремились к каким-то несуществующим переменам, не понимая, что в этой бесцельной погоне за собственной тенью они забывают заботиться о настоящем! А на пришельцев Блейн и вовсе смотрел наивными детскими глазами, ему нельзя было доверять.

— Как много ты слышал? — холодно осведомилась Рене. — Я даже не буду спрашивать, почему ты здесь.

— Спроси, если хочешь, и я отвечу. Я здесь, потому что намеренно пошел за тобой.

— Вот как?

— Именно так, — кивнул Блейн. — А пошел я за тобой, потому что увидел, что твои солдатики стягиваются в общий зал, хотя никакого открытого объявления о собрании не было. Номад сейчас занят с чужаками, он ничего не заметил, но это и не нужно, если я здесь, правда? А насчет того, что я услышал… все, что нужно. Теперь моя очередь задавать вопросы: что ты творишь?

— Не забывай, с кем разговариваешь! Я не обязана отчитываться перед тобой!

— Забавно, а мне казалось, что в совете мы все равны. Разве не об этом говорилось в клятве, которую мы давали?

— Ты еще не дорос такое понимать!

— Нет, я, кажется, понимаю… Мы все равны, когда это никому не мешает. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас можешь погубить все поселение? Эти люди — наш единственный шанс!

— Они нас погубят, и я собираюсь этому помешать!

— Если бы они хотели нас погубить, стали бы они столько ждать? — упорствовал Блейн. — Сдались бы нам добровольно? Они рискнули жизнями, придя сюда, не смей их трогать!

— Ты еще и приказываешь мне?

— Почему нет? Ты вот, я смотрю, очень ловко отдаешь приказы!

— Уйди с моей дороги, — прошипела Рене. — И не смей никому говорить о том, что здесь услышал!

— А то что? Тебе нечем меня шантажировать.

В какой-то момент Рене захотелось отдать приказ своим охранникам. Пусть задержат его, ему полезно посидеть где-нибудь в тихом уголке и подумать! Но она знала, что это слишком рискованно. Они еще могли принять необходимость нападения на пришельцев, однако прикажи она пленить кого-то из совета — и они могут засомневаться во всем.

Рене пришлось сменить стратегию:

— Когда я обнаружила твои игры с радио, я не выдала тебя. Я тебе поверила! Разве я не могу просить о таком же доверии?

— Это другое. Мои, как ты говоришь, игры с радио были призваны спасти колонию. Тогда ты поверила мне, потому что увидела: мы умираем. Что изменилось сейчас? Да ничего! Мы не нашли новый источник энергии, электричество скоро исчезнет, что тогда будет?

— Мы что-нибудь придумаем!

— Зачем? — поразился Блейн. — Зачем что-то придумывать, идти на жертвы, рисковать, если спасение уже здесь, прямо рядом с нами?

— Это не спасение, твоя вера в них слепа!

— Речь не только обо мне, и нет здесь слепой веры. Мы заперли их, мы их проверяем, а они не возражают. Номад лично беседует с ними, и он, думаю, тоже готов поверить им!

Вот это было плохо. Рене умела здраво оценить ситуацию, она знала, что Номада охранники уважают даже больше, чем ее. Если он открыто вступится на пришельцев, все пропало! Нужно было спешить.

— Ты меня уже не остановишь, — покачала головой Рене. — Так что не мешай. Нам еще жить вместе на этой планете, тебе лучше остаться моим другом!

Теперь ей нужно было торопиться. Она планировала выждать до вечера, однако появление Блейна все изменило. Нельзя допустить, чтобы он кого-то предупредил! Поэтому Рене собиралась избавиться от пришельцев сразу после того, как от них уйдет Номад. Да, это рискованно, да, будет скандал. Однако она готова была заплатить такую цену.

И все-таки она не успела. Рене уже приближалась к залу, где держали чужаков, когда изо всех колонок, работающих и в корабле, и в поселении, зазвучал голос Блейна.

— Говорит Блейн Ренфро, один из советников. У меня для вас важная новость — счастливая новость! Сегодня на планету прибыли люди. Настоящие люди, такие, как мы с вами! Люди с небес, где когда-то путешествовали и наши предки. Они откликнулись на наш сигнал о помощи, и вот они здесь.

От удивления Рене застыла на месте, отказываясь верить своим ушам. Да как он посмел?! Хитрая маленькая тварь!

Расчет Блейна был понятен. До сих пор в поселении и не подозревали о пришельцах, охранники надежно оберегали эту тайну. Но теперь, когда людям все известно, начнется суматоха, и все же многие будут на стороне мнимых спасателей, слишком уж они устали от жизни на Арахне.

И если станет известно, что Рене этих спасителей уничтожила, ее просто разорвут на части.

А Блейн между тем продолжал:

— Это небольшая группа с торгового корабля. Они не смогут сразу же забрать всех нас отсюда, но они помогут нам спастись. Сегодня вечером они появятся в поселении на торжественном ужине. Беспокоиться больше не о чем, эта планета не сумеет нас уничтожить!

Рене хотелось выть от отчаяния, однако изменить она ничего не могла, слова уже прозвучали — и были услышаны. Блейн, по крайней мере, не выдал ее тайну, но сейчас это было слабым утешением и не умаляло желание его убить.

— Что мы будем делать теперь, госпожа Аревало? — неуверенно спросил охранник, сопровождавший ее.

— Теперь уже ничего. Мы будем ждать! Это не значит, что мы сдаемся. Да, удачный момент для удара упущен, и не по нашей вине. Но мы не сдадимся и уничтожим чужаков, когда появится новая возможность.

***

Блейн до сих пор не понимал, правильно ли он поступил, но ни о чем не жалел. Иначе было нельзя! Он уже отказался от борьбы за перемены, когда позволил изгнать из поселения своего отца. Он не собирался повторять эту ошибку дважды.

Но не хотел он и ссориться с Рене. Он прекрасно знал, какая власть сосредоточена в ее руках: простые люди ее не очень любят, зато охранники ее слушаются. Некоторое время всем им придется жить по законам Арахны… долгое время, пожалуй. Блейн не хотел, чтобы кто-то начал ему мстить.

Хотя пока ему приходилось нелегко и без мести Рене. В поселке его считали героем, а появление спасателей — чудом. А вот в совете его не понял никто. Если бы он смог объяснить, зачем это сделал, было бы проще, однако ему приходилось молчать о чужой тайне, которую, на самом-то деле, не стоило хранить. Поэтому Номад, всегда доверявший ему, теперь не мог его понять. В поступке Блейна искали тщеславие, и от этого было обидней всего. Вроде как ему захотелось подняться повыше, показать, что именно он — связь между пришельцами и Арахной…

Это не было правдой. А говорить правду было нельзя. Замкнутый круг.

— Наверно, я когда-нибудь пойму, зачем ты это сделал, — вздохнул Номад. — А пока не могу, извини.

— Я не прошу понимания. Что теперь будет?

— Ну, сказать, что ты сошел с ума и никаких спасателей нет, уже не получится. На твое счастье, я склонен им верить, поэтому я и так собирался их выпустить. Но без таких громких объявлений! Теперь назад не сдашь, будет торжественный ужин, они познакомятся с нашими людьми. Но тебя там не будет.

— То есть? — смутился Блейн. — А где же я, интересно, буду?

— Хватит тебе изображать героя, пора побыть им. Ты сегодня возглавишь патрульную группу на той стороне моста.

— Наказание, значит?

— Можешь называть это как угодно. Но разве ты не заслужил?

— Да… Пожалуй, заслужил.

Ночь была особенно опасным временем на Арахне. Ночью просыпалось все, что жило на этой планете — и в ее недрах. После нападения урсы они опасались рассчитывать только на электрическую защиту. Поэтому на всех стратегически важных дорогах, ведущих к поселению, по ночам дежурили вооруженные воины.

Только вот обычно члены совета их не сопровождали. Понятно, что это наказание, но как не вовремя — и Номад даже не подозревает, насколько оно опасно именно для Блейна! Ночью рядом с ним останутся только люди Рене. Что если она отправит с ним самых верных и самых безумных? Что если они решатся на убийство? Звучит дико — но все возможно! Это ведь так просто: свернуть ему шею и бросить тело в джунглях. Да от него же к утру ничего не останется!

И все же он не мог отказаться. Подходя к машине, он едва не столкнулся с Рене, и в этом была определенная ирония… опасная ирония, если задуматься. Зачем она приходила сюда? Уж не для того ли, чтобы дать своим людям те самые указания, которых он так опасался?

— Доволен собой? — сухо спросила Рене.

— Про тебя я не сказал ни слова. Номаду тоже.

— Если ты ждешь благодарности, ее не будет.

— Да уж, не сомневаюсь, — усмехнулся он. — Но это к вопросу о доверии и о том, что ты не выдала меня тогда. Мы квиты.

— Может быть, — многозначительно улыбнулась она. — Время покажет.

Ему все это не нравилось, но что ему оставалось? Не жаловаться же Номаду! Тем более, пришло время уезжать, на поселение опускалась тьма, а сейчас, перед праздничным ужином, безопасность была особенно важна.

Еще первое поколение усвоило, что им хоть в чем-то повезло: они попали на самую безопасную часть Арахны. Здесь, на каменистом берегу, хищники иногда охотились, но не жили постоянно. А вот там, на территории растений… Там каждый час мог стоить жизни. О том, чтобы соваться туда ночью, и речи не шло.

Интересно, пережил ли Фостер хоть одну ночь?.. Это уже не важно, он в любом случае мертв.

Патрульные тоже не собирались приближаться к джунглям. Они переехали через мост, построенный когда-то из обломков корабля, и остановились неподалеку от реки, там, где земля еще была мертвой. Отсюда хорошо просматривались джунгли, можно было заранее увидеть, если оттуда кто-то появится. Патрульные разожгли костер, устроились вокруг него, глядя то на заросли, то на величественные очертания «Хелены» на горизонте. Они не боялись, но лишь потому, что привыкли к собственному страху.

Блейн наблюдал за ними, стараясь уловить подвох. Однако охранники вели себя как обычно, они не спешили с ним откровенничать, но они никогда не отличались болтливостью. Они обращались к нему с почтением, не похоже, что они ожидали удачной возможности его убить.

Постепенно Блейн успокаивался. Значит, Рене решила повести себя благоразумно и не мстить — уже хорошо, ей хватило того наказания, которое назначил ему Номад. А они все сейчас празднуют там, как ни в чем не бывало, будто это они сразу же радушно приветствовали пришельцев! Обидно, но ничего не поделаешь, придется смириться.

Завтра утром чужаки все еще будут там, и он сможет поговорить с ними — уже свободно. Вот что важнее всего!

Он ожидал, что эта ночь будет долгой, но спокойной. Однако если Рене решила проявить к нему милосердие, то судьба — нет. Сначала он заметил, как напряглись патрульные, а потом уловил высокий тонкий вой, доносящийся из джунглей.

От этого звука, резкого, громкого, кровь холодела в венах. Он был страшен, даже когда звучал издалека, а теперь он приближался… Приближался к ним, в этом сомнений нет!

Блейн был советником и ученым, и все же он относился к третьему поколению — он умел драться и знал все главные угрозы Арахны. А этот вой ни с чем не перепутаешь!

— Ары, — коротко сказал глава патрульных.

— Почему они здесь? — насторожился Блейн.

— Такое иногда бывает. Нечасто, но они налетают на нас — когда у них голодные дни. Небось, почуяли, что в поселении сегодня шумно, решили, что добычи много, вот и пришли! Не бойтесь, господин советник, мы вас в обиду не дадим, — язвительно заявил патрульный.

— Меня не нужно защищать, сам справлюсь. Вы лучше скажите мне, насколько большая стая к нам идет.

— По вою и не скажешь — так и один воет, и несколько, но по одному они не ходят. Сейчас увидим!

Один ар был куда меньше урсы — беда в том, что по одному они действительно не появлялись. Сила этих хищников была в численности, и уж в этом с ними не мог сравниться ни один обитатель планеты. Стая делала их бесстрашными, именно ары в свое время первыми решились напасть на колонистов, только-только попавших в чужой мир. Людей спас корабль, в котором они и укрылись, но были жертвы… много жертв. Больше сотни при первом же нападении. Именно из-за этого они назвали свой новый дом Арахной.

С тех пор прошло много лет, они изучили аров, разобрались, как с ними бороться. Это упростило им жизнь, но не давало никаких гарантий. Схватка с таким противником все равно несла в себе чудовищный риск.

Поэтому и теперь патрульные не собирались относиться к ней без должного внимания. Они отошли от костра и выстроились перед мостом. Их главная задача была понятна: не выпустить никого из хищников на другую сторону реки, что бы для этого ни потребовалось.

— Может, еще пройдут стороной? — предположил Блейн.

— Теперь уже вряд ли. Они в этот сезон вечно голодные, раз решили напасть — будут нападать.

Им не пришлось долго ждать подтверждения его слов. Вой прозвучал ближе, а скоро из зарослей появились первые ары.

Первое поколение, которое хорошо помнило природу Земли, утверждало, что они похожи на пауков — длинноногих, худых и очень быстрых. Но если у земных пауков было по восемь ног, то у аров — только четыре. Это их нисколько не замедляло, и людям было тяжело даже уследить за ними, сравниться с этими тварями было невозможно. Каждый ар уступал размером взрослому мужчине, но был куда сильнее. Они были опасны скоростью, ударами, возможностью нападать с любой стороны, даже сверху напрыгивать, а еще — ядовитыми челюстями. Один укус мог и не убить человека, но надолго выводил из боя, причиняя невыносимую боль. После этого патрульный, как правило, становился беспомощен, и ары легко добивали свою добычу, поспешно унося ее в джунгли, в гнездовище, о котором много говорили, но никто его не видел.

Поэтому хищников нельзя было подпускать близко. Блейн инстинктивно сжал в руках энергетическое ружье, приготовившись стрелять. На меткость он никогда не жаловался и теперь убеждал себя, что справится. Стая не самая большая, аров примерно столько же, сколько и патрульных. Должно получиться, это будет быстрая, простая битва.

Он уже видел, какой из уродцев выбрал жертвой его. Блейн прицелился, подпуская существо поближе, он дышал спокойно и ровно, чтобы точно не промазать. Это ведь не первая его охота! Убедившись, что цель близко, он нажал на спусковой крючок и…

Ничего не случилось.

Ружье в его руках было бесполезным куском металла.

Только теперь он понял, почему так многозначительно улыбалась Рене. Эта дрянь занималась не только назначением патрульных, она отвечала за оружие! Она знала, что ему достанется пустышка, и он будет практически беспомощен ночью. Но знали ли об этом патрульные?

Не похоже, это был слишком жестокий план, чтобы на него согласились все без исключения. Но патрульные и не замечали, что он в беде, они сосредоточились на своих целях, повсюду гремели выстрелы. Как они могли заметить, что его оружие не работает?

А потом на него налетел ар, и все происходило быстро, очень быстро.

— Помогите! — только и успел крикнуть Блейн.

Дальше ему было не до этого. Он защищался ружьем, делал все, чтобы металл не позволил челюстям существа сомкнуться на его горле. У аров были не паучьи жвала, а полноценные челюсти — с рядами черных, истекающих ядом клыков. Страшное оружие, сильное! И теперь Блейн не знал, сколько он продержится против него.

Его смерть была прямо перед ним, шипела и выла, стараясь добраться до него. Он уже чувствовал нарастающую боль — его все-таки укусили, а он даже не знал, куда! Боль была повсюду, и ее источник терял свое значение. Уже можно было сдаться, отпустить… Он и сам не знал, почему еще сражается, на что надеется.

Пожалуй, ему было просто обидно умирать вот так. Блейну всегда казалось, что ему дарована особенная жизнь, за которой, намного позже, последует славная смерть. Он не мог умереть вот так, под клыками безумного хищника, из-за чьей-то незаслуженной мести!

Но выбора ему не оставили. Он должен был сгинуть здесь — совсем как его отец.

***

Лукия пока не приняла решение. Она не спешила.

Впрочем, в глубине души она уже признавала, что дела колонии плохи. Это было унылое место, прогнившее, совершенно бесполезное. Если бы в ближайшее время команду не выпустили из заточения, все завершилось бы: правила четко указывали, что с агрессивно настроенными аборигенами не нужно даже вести переговоры.

Но Номад пошел им навстречу, в поселении организовали для них торжественный прием, и это был неплохой праздник: с яркими электрическими огнями, музыкой и сложными блюдами из местных продуктов, которые, впрочем, никому нельзя было есть.

В этом она уже не сомневалась. Лукия оставила Стерлинга Витте на корабле не только потому, что внешность киборга сразу привлекла бы к нему ненужное внимание. У него была своя миссия: исследовать воду из реки, а по возможности и образцы растений, чтобы понять, насколько безопасна эта планета.

Пока от него пришло лишь одно короткое сообщение: «Ничего не ешьте и не пейте». Он не пояснил, что это значит, но Лукия ему доверяла. Она знала, что команда долго продержится без еды и воды — но это может их ослабить. Поэтому уже завтра, при свете дня, она собиралась послать кого-то к «Стреле» за продовольствием.

А сейчас она продолжала наблюдать. Ее ненадолго оставили в покое, ее здесь по-прежнему считали неважной, всего лишь марионеткой, защищающей истинного лидера. Лукию это не обижало — ее сложно было обидеть. Напротив, такое отношение спасало ее от лицемерия, которое окружало сейчас Кигана.

Воспользовавшись этим, к ней подсел Рале. В последнее время он стал тихим, и многие считали, что это от нерешительности или от скуки. Они так и не привыкли к нему, так и не изучили! Но Лукия прекрасно знала, что он умен… Возможно, умнее всех, кто летал на «Северной короне». Пока он молчит, он анализирует ситуацию, а раз он здесь, ему есть, что сказать.

— Что думаешь? — коротко спросила Лукия. — А думаешь ты на этот раз долго!

— Тем для размышлений хватало. От нашей новенькой до здешних красот.

Со стороны казалось, что Рале всегда доволен — и его ничто в этом мире не волнует. Он улыбался, он всем был другом, и это его умение производить ложное впечатление было бы опасно, если бы природа очернила его душу врожденной подлостью. Однако этого Лукия в нем никогда не замечала.

— Ты и Альду изучал?

— Почему нет? Телепат — важнейший игрок в команде. Ну, или один из важнейших. Я не поддерживаю стремление Стерлинга поменять ее на кого-то другого только потому, что она молода. Но я хочу знать, с кем мы имеем дело.

— И что же ты думаешь?

— Удивительные врожденные способности, тут академия в кои-то веки не соврала, — усмехнулся Рале. — Но юность берет свое. Если мы с тобой готовы повозиться с ней, как мамочка и папочка, из нее выйдет отменный воин. А если нет, нужно сливать ее сейчас и не тратить силы. Но лучше не сливать. У нее есть дополнительные плюсы.

— Ты про телекинез?

— Я про ее благотворное влияние на Кигана. Из безответственного раздолбая он превращается в ответственного раздолбая. Плюс, не так ли?

Лукия почувствовала, что ей хочется улыбнуться. Это было очень странное желание, но она решила не придавать ему значения. Показалось, должно быть!

— Хорошо, с Альдой мы разобрались. Теперь скажи мне, что ты думаешь про колонию.

— Да нет никакой колонии, — покачал головой Рале. — Не в том смысле, в котором это нужно нашим боссам. Ни в этих людях, ни в этой планете нет ничего полезного.

— Понятно, когда такие вещи говорю я, но ты… разве тебе не полагается быть более эмоциональным?

— А смысл? Тебе нужны не мои слезы, а факты, которые ты используешь в отчете. К тому же, тут есть кое-что очень подозрительное… Посмотри на них!

Лукия перевела взгляд на поселенцев, которые собрались за столами и периодически поглядывали на гостей, стараясь не быть при этом слишком наглыми.

— Что именно я должна увидеть?

— Многие из них очень похожи, как братья и сестры, — пояснил Рале. — Во втором поколении это выражено меньше, в третьем — больше. Понятно, что население слишком малочисленно, и рано или поздно речь должна зайти об инцесте. Но третье поколение — это, скорее, рано, слишком рано.

— Да, ты прав. Как ты думаешь…

Договорить она не успела, ее прервал громкий звуковой сигнал, доносившийся откуда-то со стороны джунглей. Судя по тому, как переполошились поселенцы, это было именно то, о чем и подумала Лукия: тревога.

Праздник был окончен в один миг. Люди спешили укрыться в своих домах, охранники готовились к обороне. Лукия не собиралась уводить команду, напротив, ей были важны опасности этой планеты.

Но на сей раз нападения не было. В поселение на большой скорости въехала машина патрульных и резко затормозила перед главным кораблем. Из нее поспешно вынесли окровавленного, едва живого мужчину, в котором Лукия не сразу узнала Блейна.

Он был очень плох, кто угодно понял бы это. Весь в крови, еле дышит, правая рука сильно опухла и не сгибается, потерял сознание. Остальное не позволяла разглядеть темнота, но Лукии и этого было достаточно.

— Спроси у них, что с ним, — велела она Альде.

— Не нужно, мне проще прочитать его мысли.

— Так прочитай, пока они у него еще есть.

Она видела, что Блейн умирает. Вероятнее всего, винить за это нужно было какой-то яд, потому что серьезных ран Лукия не видела.

Альда подтвердила ее догадки:

— На него напал местный зверь, нечто вроде огромного паука, укусил за руку. Блейн получил большую дозу яда, насколько я поняла, здесь это считается гарантированно смертельным. У местных нет ни противоядия, ни более-менее полезного лекарства, они знают, что он умрет до рассвета.

— Но если они знают, что он умрет, зачем привезли его сюда?

— Из-за нас.

Больше она ничего не сказала, однако это и так было понятно. Поселенцы знали, что не смогут помочь ему, — зато не знали всех возможностей своих гостей. В некотором смысле, они были правы: Блейну можно было помочь.

Вопрос в том, нужно ли. Пока им удавалось выдавать себя за обычных людей. Помогая умирающему, они покажут, что у них есть определенные… таланты. Что важнее? Инкогнито или жизнь человека, который не имеет принципиального значения? Но ведь Блейн изначально относился к ним с большей симпатией, чем остальные, и это было важно.

Лукия бросила вопросительный взгляд на Рале, и тот едва заметно кивнул. Значит, их мысли снова сошлись.

К ним уже подошел Номад и тихо спросил:

— Вы можете помочь нашему человеку? Его укусил ар, это очень опасное существо… Я понимаю, что вы с таким не сталкивались, и никто не обвинит вас, если вы не справитесь. Но вы могли бы попытаться? Среди вас есть медик?

— Есть, — кивнула Лукия. — Но если вы хотите нашей помощи, она должна проходить на наших условиях. Перенесите больного в ваш лазарет. Есть он у вас вообще?

— Мы его больницей зовем…

— Мне не важно, как вы его зовете, важно, что он существует. Оставьте раненого наедине с нашим медиком и не мешайте ей.

— Но что если она причинит ему вред? — засомневался Номад.

— Какой вред можно причинить тому, кто не «возможно умрет», а «наверняка умрет» без нашей помощи?

— Ваша правда. Хорошо, мы все сделаем.

Ноэль тоже слышала этот разговор, ей не нужно было ничего объяснять. Когда речь шла о спасении жизни, она преображалась: не было больше ни сомнений, ни неуверенности. Ей было не важно, кого именно ей поручили спасти. Пока он оставался ее пациентом, это был самый важный человек во вселенной.

Поэтому очень скоро она ушла в лазарет, и Лукия хотела идти следом, чтобы убедиться, что ей не помешают. Однако в коридоре ее задержала Альда:

— Простите, капитан, я могу поговорить с вами наедине?

— Разумеется. Что случилось?

— Я нашла в памяти Блейна и еще кое-что интересное… Насчет того, почему нас вдруг выпустили и почему он ранен.

— Одно связано с другим? — поразилась Лукия.

— Да, а все вместе это связано с членом совета по имени Рене Аревало.