Глава 25

Дамир/Аспид

Вздрогнула Вольха в моих руках. Но не отпрянула, как обычно — к удивлению отзывалась на вольность Аспида до одури оголодавшего по её телу.

И ежели бы она посмела отпор дать, не ручался за нас со Змием. Скорее бы он её силой взял, а опосля руки себе отрезал.

Но Вольха не плошала — горделиво сидела: спина прямая, взгляд перед собой, и лишь вздрагивала, с каждым вздохом и моим вольным касанием.

Заурчал Аспид от удовольствия. А Дамир зубами скрипел от тесноты в штанах.

Змий не думал, что с этим делать потом, а я уже с болью представлял как буду мучиться от не угасшего желания.

Было думал спросить жену о готовности, да её взгляд холодный остудил мой глупый порыв.

Ненадолго меня хватило.

Омыл уже быстрее, чем намыливал.

Выбраться помог, в халат закутал и, не дожидаясь, когда будет окончательно готова, к выходу пошёл:

— До комнаты сама доберёшься. У меня дела…

От греха подальше бежал… Бросился в спасительные объятия ветра и, расправив крылья, парил над землей в утопающей темноте ночи. Сделал несколько кругов над островом, а когда не полегчало, взмыл под облака, покуда воздух не прекратился, тело не сковало от холода, и что было мощи, обрушился вниз… в пучину ледяной воды…

Вольха

Как же я мучилась. Всю ночь места себе не находила. Крутилась, вертелась, мысли гоняя по кругу. От злости на себя, губы кусала. Корила себя, что в который раз обидела мужа. Отвергла того, кто так… обо мне заботился последнее время. Кто ни словом не оскорбил, угодить старался. Кто трепетно ухаживал и смотрел с таким неприкрытым восхищением, что я себя дрянью последней ощутила, неблагодарной и отчаянно, непроходимо глупой.

«Вернись ж быстрее, сердце моё», — в пустоту комнаты шептала как заклятие, но Дамир так и не явился ночью. И утром его не было. Ни днём, ни вечером.

От тоски чахнуть начала.

День, второй, третий…

И когда стало совсем невмоготу, Шанура напомнила о сокровищнице, о домашней работе. А следом и я — о чтении, чистописании, и сразу как-то быстрее жизнь, веселее побежала.

Татуа к делу приобщила, и Шанру. А когда меня одиночество накатывало и небо манило, а это всегда ближе к ночи случалось, я наглости набиралась и к Керию наведывалась.

Интересно он всяко-разное рассказывал. Не так красочно как Дамир, видевший всё своими глазами, но Керий от большого ума чуть ли не на пальцах свои догадки, теории, размышления излагал.

Не сказала бы, что мы сдружились, но однозначно, ежели первые приходы старик на меня почти не реагировал то, чем чаще заглядывала, тем словоохотливей был. Хотя скорее, он больше радовался разным мелочам, кои таскала из сокровищницы Аспида. Не в подарок, аль подлизаться. То по незнанию и интересу: пока разбирала вещи, отыскивала самое непонятное, и к Керию бежала, чтобы он просветил о назначении, аль подсказал, где смогу вычитать о том.

И благодаря его наводкам, о многом сыскивала интересных знаний. Так и разбирала сокровища мужа, систематизируя коллекцию, распределяя, расставляя и развешивая.

Долго, но удовольствие от копошения в таких богатствах получала не слыханное.

О том, что хозяин наконец-таки дома сердечко дало знать.

Вроде всё, как обычно, ни шума, ни гама, но оно по-особенному волнительно застучало. Так, как только на Аспида реагировало.

Дамир/Аспид

Какого же было моё удивление, когда Вольха в зал ворвалась, где я с Татуа говорил. Сначала подумал, что глаза обманули, но нет… Жена! Никогда прежде не выходила меня встречать, а сегодня… замялась подле лестницы в зале. Щёки раскраснелись, на губах улыбка сияла. Взгляд на мне удерживала восторженно, словно ждала одобрения аль от меня порыва, дозволения приблизиться.

Но как я мог дать понять, что… счастлив?

Шагну к ней — шарахнется по обычаю.

Скажу — сочтёт за наглость.

Потому сам замялся в нерешительности.

— Хорошо выглядишь… — себя же проклял за глупую фразу, но хоть молчание в зале нарушил.

— И ты, — робко обронила жена, руки заламывая.

— Как дела? — ещё глупее, но лучше чем пыхтеть в нерешительности и смятении.

— Хорошо, — кивнула Вольха, с жадным интересом по мне взглядом блуждая.

— Ну, хоть не потрёпанный, — вклинилась в нашу странную беседу Шанура. Обойдя вокруг, скептически меня осмотрела.

— И я тоже рад тебя видеть, — заверил кухарку, она фыркнула, глаза закатив:

— Пфф, знаю я, как рад. Кушать будет только через час, — буркнула, и была такова.

— Она очень… своеобразная, — подала голос Вольха, кивнув в сторону кухни, где скрылась Шанура.

— Да у меня все такие… со странностями. Видимо только они и приживаются у такого как я, — сделал неопределённый жест рукой.

Вольха шире улыбнулась:

— Да, все очень необычные, — смягчила мою более грубую и точную формулировку.

— Есть немного, — поддержал не менее дикий по странности разговор я.

— Я… — чуть не сказал, что скучал по ней, но вовремя осёкся. — С дороги… Мне бы пыль сбить, — совсем не то, что думал.

Вольха приуныла, на правах хозяйки, что не могло не порадовать меня, уточнила:

— Воды в купальню набрать?

Не то кивнул, не то мотнул головой, и жена спешно добавила:

— Татуа велю, — в сторону кухни было двинулась, да я её по ходу перехватил:

— Стой, — за руку удержал, в глазах ясных пропадая.

Жена вновь зарделась, но руку не одёргивала.

Ждала… А я молчал — мне и сказать нечего, глупо… ребячество настоящее, не несущее ничего путного.

— Да, скажи, — нехотя опустил, кляня себя за поведение. — И вещи вели свежие приготовить, — возненавидел себя за блеянье. — И я там… новые побрякушки приволок… разобрать бы их.

— Конечно, — Вольха сильнее погрустнела, но поручение поспешила выполнить. Проводил её взглядом и чуть себя по башке не стукнул за глупость. И я зал покинул, дабы больше дураком себя не выставлять.

Пока было время, поднялся к Керию, обмолвиться парой слов, но по обычаю заговорился.

Там-то меня и нашла Вольха:

— Купальня готова, вот-вот ужин подоспеет. — И тотчас старику: — Здравствуйте, Керий, — разулыбалась чисто.

— И тебе, красавица, — закивал Керий, перебирая свитки, которые я по его душу принёс.

То, как он её принял, меня поразило. Не ожидал, что парочка споётся за моей спиной. Я не против, просто удивлён. Керий меня-то не шибко на дух переносил, о Шануре и Татуа молчу, а Вольхе… как дочери рад был.

— Крылатый, ты бы её с собой взял, — буркнул Керий, внося новые данные на огромную карту, над которой работали уже очень давно.

Я в недоумении покосился на жену. Она с не меньшим удивлением на меня.

— Зачем? — обрёл дар речи поле заминки.

— Женский взгляд от мужского отличается, — поумничал Керий ворчливо. — И думаю, нам было бы полезно послушать её примечания.

Мы сцепились не то споря, не то обмениваясь противоположными мыслями, и как часто бывало, он в своём беспечном упрямстве меня довёл до желания его сожрать, чтобы больше никогда не раздражал, но лишь близость жены в этот раз остановила меня от проступка.

— Я мыться! И есть! — отрезал грубее, чем следовало. — Иначе закушу кем-то из вас! — размашистым шагом покинул вотчину чокнутого старика, но приятным сюрпризом стало волнение жены:

— Прислужницу ты так и не сыскал, могу я… — за мной спешила Вольха, но голос дрожал, — помочь…

— Ты же не думаешь, что откажусь? — прищуром её пригвоздил, остановившись на пару степеней ниже, и поэтому мог взглянуть ровно глаза в глаза. — Я бы и от ласки твоей не отказался. Чего греха таить?!

Вольха вытаращилась на меня, будто уже оголился и наказывал меня ублажить. Устал с её пустыми страхами бороться.

— Но видать не заслужил, — холодно подметил и прочь пошёл.

***

В купальне оказавшись, не ждал жены, и вообще полагал, что она по ходу передумала, но приятно удивился, когда в воду забрался, а Вольха ко мне с несмелым стуком вошла.

А потом была самая мучительная из пыток… И самая сладкая… Забыл уже, как это приятно чувствовать руки жены на изголодавшем по женским ласкам теле.

Она мыла меня осторожно, словно растягивала удовольствие, на деле обостряя агонию Аспида:

— Оставь меня, — рыкнул глухо. Вольха вздрогнула и руки от меня убрала, ощутив, что я не в духе.

— Обидела?.. Неумела?.. не угодила?.. — с паузами бормотала, всё тише и тише, пока голос совсем не смолк.

— Дай мне одному побыть.

— Я…

— Просто оставь меня, — вторил зло, скрипя зубами.

Глупая не поняла, что я на грани броситься на неё, а там… аль сожру, аль силой возьму, и не ведомо мне, чего Аспиду боле хотелось.

Вольха благоразумно покинула купальню, а я свободней выдохнул.

Плоть болезненно пульсировала, и сдавил её тугим хватом ладони. Дёрнулся ствол, осчастливленный хоть таким вниманием.

Провёл по длине, плотнее пальцы сомкнув.

По телу с приятной болью волна удовольствия прокатилась.

Уж не помнил, когда себя ублажал, девок для этого было в достатке, куда бы не прилетел, да вот с недавних пор, Аспид не позволял мне с другими плотский голод утолять.

Заточился на Вольху и наивно надеялся, что она нам сдастся на милость. Но жена лишь голод обостряла, да душу изрядно трепала…

Разрядка быстро наступила, но смазанная, через боль, уныние, опустошение и злость. Настроение упало сильнее, потому из купальни ни к столу спустился, а к себе пошёл.

Лягу спать, а там поутру решу, что дальше делать, но проходя очередной поверх, услыхал из сокровищницы звук.

Затаился у двери, прислушиваясь, показалось, аль нет, и когда звук вновь повторился, толкнул…