Глава 16. Света

Я уехала почти сразу, как рассказала бабушке обо всём. Ну, почти обо всём... Кроме моментов похищения и вынужденного ограбления банка Семёном.

И это тоже было ещё тем звоночком... Рассказывая всё бабуле, я понимала, что хочу, чтобы она одобрила Семёна. И чтобы подтолкнула меня к нему, дала понять, что он относится серьёзно...

Так и произошло. Хотя, возможно, потому, что для бабушки я впервые увидела Семёна, когда Ваня познакомил нас. По этой версии друг моего уже, к счастью, бывшего парня, просто поддерживал меня в трудных ситуациях, был рядом, проявил симпатию. И последнее только в тот момент, когда я узнала про измены Вани. Дааа, по моим рассказам придраться к Семёну было не в чем.

В реальности же не так. И её, эту реальность, знаю только я. И только мне с ней справляться.

Москва встречает меня не самыми лучшими новостями — мама теперь не работает и сидит дома. А ещё этим вечером она позвала в гости Ваню, о чём я узнала лишь когда он пришёл.

Хватило же наглости...

Осторожно улыбается, глядя на меня. Вручает букет из нескольких роз. В глазах у Вани при этом ни тепла, ни раскаяния. Даже не понимаю, зачем так упорно не отваливать... Слабо верится, что он действительно что-то ко мне испытывал.

Я была слишком уж удобной? Другой такой дуры не найти?

— Ой, — театрально типа вспоминает мама. — Я же к соседке собиралась поговорить. Вы тут посидите, а я пока...

Морщусь — даже не буду пытаться скрыть недовольство от этого дешёвого спектакля. Всё, я не прежняя Света, которая считала, что должна подавлять свои чувства в угоду деликатности, правильности и прочей чепухи.

— Я тоже сейчас ухожу, но не к типа соседке, а потому что не звала этого гостя и не хочу его видеть, — обозначаю, окинув Ваню холодным взглядом. Напрягается... — Или поступим проще, и ты свалишь сам? Тогда и мама никуда не уйдёт, и я останусь с ней поговорить. Есть о чём.

Мама шокировано замирает у порога. Ваня только и мнётся.

И как я раньше не замечала, что он даже простые ситуации решать не способен?

— Мы не договорили, — всё-таки предпринимает попытку. — Поговорим, и я уйду.

— А мне правда надо к соседке, — тут же подхватывает мама, поспешно открывая дверь.

Остаётся в тапочках, хотя сначала хотела вроде как переобуться. Всё-таки зайдёт к той самой явно её не ждущей соседке? Или будет просто на лестничной площадке торчать?

Досадливо морщусь — я-то не успела собраться, чтобы выйти. Только взять куртку. А ещё переобуваться...

В итоге мы с Ваней всё-таки остаёмся наедине. А он ещё и резко подрывается к двери, становясь так, чтобы загораживать мне собой выход. Хотя мы и без того заперты моей предусмотрительной мамулей.

Такая себе ситуация...

— Мы договорили, — жёстко обозначаю. — Я с тобой порвала. Я тебя не люблю. И видеть тебя не хочу.

— Как легко ты говоришь такие слова, — черты лица Вани резко ожесточаются. — Выходит, и не любила никогда... А я на тебя время тратил. Душу раскрывал. И терпеливо ждал, пока созреешь.

«Терпеливо ждал»... Уже даже и не забавно. И напоминать, что его ожидание было параллельно с беспорядочным сексом со всеми подряд, тоже не тянет. Я просто хочу, чтобы Ваня свалил. Исчез из моей жизни.

— Кстати, об этом, — он вдруг хватает меня за талию и тянет на себя. Так резко, что сориентироваться не успеваю. — Ты мне кое-что должна, солнышко. И без этого я не исчезну из твоей жизни. Видишь ли, незакрытый гештальт...

Голова кружится. Поверить не могу, что я и вправду в такой ситуации. Но слишком явно чувствую напор в прикосновениях Вани. Его руки двигаются мне по телу, нагло пробираясь под резинку домашних бриджей.

Впиваюсь ногтями в его руки, пытаясь их сдвинуть. Не поддаётся.

— Я слишком носился вокруг твоей девственности, милая, так что она по праву должна достаться мне.

— Ты сошёл с ума, — пытаюсь сопротивляться, но Ваня, оказывается, силён. Прижимает меня так, что и дышать нечем. — Это вообще-то насилие!

Но не похоже, что Ваня внемлет голосу разума или хотя бы боится моих слов. Усмехается, а потом вдруг сильно и больно шлёпает по попе, которую тут же сжимает. Меня разве что не передёргивает от мерзости. Поверить не могу, что когда-то млела от этого парня...

— Большинство изнасилований оказываются безнаказанными, потому что никто не обращается в полицию, — шепчет Ваня куда-то мне в волосы, сильнее тиская. — По многим причинам. Первая: как таковых изнасилований не существует вовсе. Невозможно взять абсолютно сухую девку. Вторая: изнасилование хрен докажешь. Почти любое воздействие покатит под грубый секс, а девахи знают, я такой люблю. Ну и третье... Ты хочешь стать жертвой травли в интернете? Клянусь, я обеспечу тебе славу, если посмеешь выдвинуть что-то.

Пока он говорит, я в таком оцепенении, что даже не сопротивляюсь его действиям. Просто поверить не могу, что действительно это слышу от него. Несмотря даже на новые факты о нём и на понимание, какой сам по себе... Но это уже слишком. Это же слова потенциального преступника!

Как я могла настолько его не видеть? Ещё и считала бандитом Семёна. Хотя, кстати, интересно, как они вообще познакомились. Может, это и была довольно криминальная история.

— Отпусти меня, ублюдок! — наконец, прихожу в себя, когда чувствую треск ткани моих бриджей.

Кажется, Ваня пытался спустить их. А прямо сейчас занимается своей ширинкой.

Воспользовавшись этим, со всей силы луплю ему по лицу. Аж дёргается и разжимает руки.

Отбегаю. Замираю на мгновение, понимая, что не прорвусь к выходу — Ваня стоит так, что преграждает мне путь. Получается, лучше запереться где-нибудь в ванной?

Встречаюсь с ним взглядом. У него горящий и озлобленный. Не похоже, что разум сейчас при Ване — явно намерен довести всё до конца, как долбанулся на идее лишить меня девственности. А ведь за период наших отношений был сама деликатность, никак не выдавал, что так сильно терпел, бедненький.

Фу, блин. Невыносимо думать, что я могла продолжать быть с ним и ни о чём так и не догадываться.

Резко разворачиваюсь и несусь наконец в сторону ванной. Заминка в несколько секунд всё-таки обходится мне дорого — меня догоняют. И я делаю первое же, что приходит в голову — хватаю телефон и набираю Семёна.

Ваня не сразу это замечает. Слишком занят тем, чтобы стянуть с меня несчастные бриджи. А потом — и подавлением моего сопротивления. В этой потасовке телефон падает на пол, и тогда-то мой бывший и видит, что идёт звонок.

Смотрит на меня с бешенством. А потом просто наступает на телефон.

— Как же меня заебал этот Семён, — шипит при этом, пока я пытаюсь прийти в себя от проявления его очередного неадеквата. — Везде, блять, он.

Я уже, наверное, должна уже привыкнуть к новому и единственно реальному Ване. Осознать, что чем более идеальный образ отыгрывает человек, тем больше тараканов там внутри, тем гуще тьма, которую прячет за искусственным светом. Но чтобы вот так... Не похоже, что Ваня сейчас вообще соображает, что творит.

А значит, я жесть как влипла. Его не остановит ничто. Мама не вернётся... Семён вряд ли что-то успел понять — для него я просто позвонила и исчезла. Даже если успел ответить, вряд ли слышал ту нашу с Ваней потасовку или понял, что это она.

Полиция? Теперь без шансов их набрать. Неоткуда.

Снова кидаюсь к ванной. Ваня снова за мной. В итоге я успеваю зайти в само помещение, но запереться нет. Почти закрыла дверь, на которую с другой стороны теперь давит Ваня.

И да — он сильный. Я точно так долго не смогу, хотя пытаюсь и руками, и ногами.

— Ты подумай над смыслом своих действий, — у меня дрожит голос. — Мы были близки, мы были парой, зачем ты так?

— Вот именно, мы были парой, — с ядом в голосе подхватывает Ваня. — И остались бы, если бы не твои заёбы. Так прояви благоразумие хотя бы сейчас и расстанься со мной нормально, а не тупо блокируя везде.

— Ты считаешь нормальным расставанием твои домогательства? — в какой-то момент я будто и вправду пытаюсь понять его логику.

— Нормальным расставанием было бы, если бы ты дала мне, а не выёбывалась так, будто это не ты ещё недавно не льнула ко мне и не шептала, как со мной хорошо, — Ваня будто искренне на меня злится, не понимая, каков в этой ситуации сам. — А теперь, блять, хуйню несёшь про изнасилование. С каких это пор мы чужие?

— С тех пор, как ты стал так выражаться! — не знаю, что и зачем пытаюсь ему доказать. Но прям кричу. — И так себя вести! Очнись!

— Не пизди, чужим я тебе стал и до этого, — яростно проговаривает Ваня, сильнее долбя в дверь. Меня разве что не шатает вместе с ней. — Когда ты просто съебалась без предупреждения, ещё и снюхавшись с Семёном у меня за спиной.

Снюхавшись? Вообще-то он меня похитил, и я сказала об этом Ване. Но он, конечно, зациклился только на своём.

И бесполезно что-то доказывать — так я ничего не добьюсь. И дверь он вот-вот окончательно откроет и шагнёт в ванную, которая вообще-то у нас в квартире небольшая. Я окажусь в ещё меньшей территории наедине с ним, и вырваться-убежать станет ещё сложнее.

Ору изо всех сил, зову на помощь, хватаюсь за первый же попавшийся тюбик — кажется, это жидкое мысло — кидаю им в Ваню. Он уворачивается, не отпускает дверь. В отчаянии пытаюсь просто пробежать мимо к выходу... Лучше отпереть входную — так я, хотя бы, не буду заложницей квартиры. И смогу позвать на помощь.

Бегу изо всех сил в сторону двери, но Ваня быстрее. Как назло, почти сразу в себя приходит и кидается, уже почти ловит. Спасает только то, что я всё-таки вспоминаю, что в подобных ситуациях неплохо бы лупить между ног.

Это и делаю. Кажется, чуть промахиваюсь, но и такого удара достаточно, чтобы Ваня взвыл от боли и тормознул. На бешеном адреналине быстро отпираю дверь, которую мама всё-таки закрыла за собой на ключ. Кажется, мельком успеваю ухватить, что Ваня приходит в себя как раз в момент, когда я выбегаю из квартиры.

Ускоряюсь. Мамы здесь нет. Но я и не собираюсь проверять её наличие у соседки — мне не до того, ни секунды медлить нельзя. Умом понимаю, что я уже на свободе и вряд ли Ваня будет насиловать меня на лестничной площадке или где-то ещё в опасном месте, где мои крики точно услышат и могут прибежать. Но страх запоздало накрывает настолько, что я только и могу, что нестись по лестнице вниз. До тех пор, пока не чувствую вдруг встречное такое же быстрое движение.

Почти врезаюсь в Семёна. И застываю — страх как-то резко пропадает. Появляется настолько мощное неожиданное ощущение безопасности, что разве что не плачу от облегчения. Кажется, ком в горле чувствую... И дрожу всем телом.

Его руки поддерживают меня за плечи, и какое-то время мы оба так стоим, тяжело дыша. Наверное, я должна что-то объяснить... Или нет? Он бежал мне навстречу — так, что явно решил, что не стоит терять время и ждать лифта. Вряд ли к кому-то другому в этом доме. Ко мне...

Понял даже по такому звонку, что что-то случилось?

— Выходи на улицу, — заговаривает напряжённым голосом, а у меня вопреки всей сложности ситуации в голове только то, что мы слишком давно не виделись. — Я спущусь позже.

Только из-за этих слов я всё-таки поднимаю голову, чтобы проверить Ваню. Стоит, бледный, просто смотрит на своего типа друга. Как оцепенел. И только от слов Семёна всё-таки, вздрогнув, подрывается обратно наверх.

Я тут же спускаюсь вниз, больше и не чувствуя рук на себе. Не буду задерживать Семёна... Хотя не сомневаюсь, что он при любом раскладе настигнет Ваню.

Уже на улице с тяжёлым вздохом опускаюсь на скамейку, пытаясь успокоить всё ещё стремительно грохочущее сердце. Не сразу даже понимаю, что у меня по щекам катятся слёзы. Странно... Ведь я больше не чувствую ни боли, ни страха. Меня спасли. Запоздалая реакция?

Не знаю, что сейчас ждёт Ваню. Но явно ничего хорошего. Я даже толком не взглянула на Семёна, но уловила это каждой клеточкой, когда стояли близко. И когда подняла взгляд на своего бывшего...

У него был такой вид, будто смерть свою увидел. И явно пожалел сразу обо всём сегодняшнем — да что там, о своём существовании наверняка даже.

В какой-то степени я даже сочувствую. Потому что Ваня хоть и конченный мудак, но участь у него явно будет ну очень уж незавидная. Может проще было бы просто сдать его следствию?

У меня нет сомнений, что он дошёл бы до конца, если бы его не остановили. И, наверное, именно поэтому я всё равно останусь сидеть тут, полностью доверяя его участь Семёну. И даже тот факт, что мама может стать свидетельницей непонятно каких разборок, меня не останавливает.

Не сомневаюсь, что Семён справится и с этим.