Глава 18. Семён

Охренеть как сложно было смотреть, как уёбка уносят полечить. Хотелось разъебать носилки и ему рожу заодно, потому что осмелился пошевелиться и выдать, что не труп. А его я теперь хотел видеть исключительно сдохшим.

Меня сдержал исключительно мягкий голос Светы, засевший в башке. Её слова, что она не хотела бы, чтобы я сидел. Не самое романтичное признание, но, блять, ощущается как оно. Как нечто охуенно важное.

Мамаша Светы там вопила что-то на фоне, дочь её увела и, видимо, полностью разъяснила ситуацию. Я как бы и не собирался, хотя эта женщина лишь когда меня увидела начала обвинять во всём. Вой тот ещё подняла. По её мнению я, видимо, просто как псих ввалился к Свете ни с того ни с сего и начал пиздить несчастного Ванечку.

Что ж, после минуток наедине со Светой её мать хоть притихла. Только украдкой бросала на меня взгляды, сразу отводя, когда смотрел в её сторону.

А потом Света отправила её обратно к соседке. Жёстко настояла, что ей надо наедине со мной остаться. Мамаша тушевалась, мялась, но возражать не стала — как будто и не осмеливалась теперь.

И вот мы с девчонкой переступаем уже знакомый мне порог квартиры. Тут же по инерции сжимаю кулаки — костяшки горят, но боль почти фоном. Куда больше охватывает той же яростью, которую так и не выплеснул, превращая уёбка в месиво.

Это была инициатива Светы поговорить именно здесь, в квартире. Интересно, почему. Не хочет оставаться тут с воспоминаниями о недавнем? Или с матерью, которая всё равно вернётся?

А может, хочет действительно побыть со мной. Не так важны причины — главное, что мы всё же здесь вдвоём.

Оглядываю Свету — задумчивая, как отрешённая, бледнее обычного. Но держится. Всегда держится. Сильная девочка, как бы ни пытались сделать её слабой. Такой стержень не вырвешь.

И вопреки клокочущей внутри буквально нон-стопом ярости ко всей сегодняшней херне; я сейчас ощущаю именно прилив нежности. Настолько мощный, что сложно девчонку не обнять.

— Ты хотела поговорить, — вместо этого напоминаю.

Она кивает вперёд, предлагая пройти вглубь квартиры.

Улавливаю взглядом валяющийся на полу тюбик с жидким мылом. В башке сразу яркой вспышкой представление о том, как он тут оказался. Как Света пыталась защищаться... Аж тошнит от всего этого.

Девчонка поспешно поднимает тюбик, быстро ставит его куда-то в ванную и почти как ни в чём не бывало ведёт меня дальше. На кухню?

— Жрать я сейчас не способен, и пока мы будем говорить, лучше бы помогал тебе паковать вещи, — не сдерживаюсь.

Если даже меня начинает выворачивать от всего вокруг — как тут будет Света? Вряд ли её мамаша скрасит воспоминания сегодняшнего дня. Скорее уж наоборот.

— Я ведь ещё не решила... — не сразу отвечает она.

По голосу слышу, куда склоняется. И аж в груди сжимается.

— Пока будешь решать, поговорим и соберём вещи, — запрещаю себе додавить. — А там решишь, понадобятся или нет.

Она смотрит на меня, и я вижу в её глазах то же, что было когда мы столкнулись на лестничной площадке. Та ещё смесь отчаяния, доверия, надежды и боли.

Прикрываю глаза на мгновение. До сих пор помню, как меня колошматило от её внезапного звонка. Ответил сразу же. И вслушивался в странные звуки, не сразу поняв, что это борьба.

Не то чтобы сработала именно логика. Скорее просто чутьё. Меня резко толкнуло к Свете настолько сильной тревогой, что оставаться на месте не было шансов. Увидеть её стало жизненной необходимостью.

А когда увидел... Чуть не сдох от переполняющей меня ярости. Потому что сразу всё стало ясно: она убегала, уёбок догонял.

Аж снова накрывает волной агрессии, которая застилает глаза.

— Ладно, — вдруг всё-таки отвечает Света.

И её мягкий голос выводит меня из этого бешенства. Очень неожиданно и легко. Расслабляюсь — значит, она уже ближе к тому, чтобы согласиться...

— Тогда веди, — с теплом в голосе прошу.

Хотя вообще-то был уже в её комнате и собирал её вещи, когда она собиралась в Пермь. Знаю, где там и что. Наизусть запомнил...

Но мы пока идём на кухне. Хм, Света решает начать с неё? И здесь что-то соберёт?

Значит, точно решила ехать. Если бы на всякий случай хотела упаковать чемоданы, то вряд ли стала бы пихать туда прям такие мелочи. Тем более, если они могут пригождаться ей каждый день.

Пытаюсь сохранить спокойствие и никак это не комментировать. Осматриваю кухню. Небольшая, чистенькая, белая. На холодильнике — магниты фоток Светы с матерью, в основном с поездок. Есть и с подругами. Обычная жизнь, которая мне долгое время была незнакома. Но именно сейчас я улавливаю что-то родное, когда рассматриваю их.

И понимаю, насколько другой могла бы быть и моя жизнь. Впрочем, теперь будет.

— Так что там за история с Ваней? — Света заходит на кухню с небольшой дорожной сумкой.

Хм, а я и не заметил, как уходила. Пока смотрел на неё на фоне моста в Питере. Там Света так улыбалась... Хочу как можно чаще видеть эту живую лучистую и безмятежную улыбку.

Киваю. Хотя меньше всего хочется разговаривать об этом уёбке, а тем более, моей типа дружбе с ним.

И как я с самого начала не понял, кто такой? Настолько не вовлекался? Мне, по сути, всегда было на него похуй. И при этом я был для него другом.

— Да банальная, на самом деле, — говорю как можно более небрежно, хотя и не по себе сейчас будет сообщить, что по сути прикрыл шкуру мудака. — Ваня искал способы быстро заработать. Ввязался в мошенническую схему по наёбыванию людей. До последнего это не понимал. А я тогда как раз вышел на них с дядей.

Смотрю, как Света застывает перед сумкой, не положив туда свою, видимо, любимую чашку. У меня дома хватает посуды, но девчонке, похоже, принципиальна именно это.

Хотя сейчас она явно грузится другим. Закусывает губу, то ли размышляя, то ли ожидая дальнейшего рассказа. Да блять, я и сам понимаю, что выдал мало инфы, но коробит меня от этой части прошлого.

Сейчас бы совсем иначе себя повёл.

— В общем, — скользя взглядом по её кухне, останавливаю его на холодильнике с её фотками. — Я сумел убедить дядю, что Ваня мой друг, при помощи которого я хотел подробнее узнать про их схемы. И что внедрил его туда. Он очень убедительно всё подтвердил, даже рассказал про все эти схемы. Быстро понял, что так ему скорее всё сойдёт с рук, чем если признается, что был безмозглым лохом.

Света замирает. Смотрит на меня такими широко распахнутыми глазами, что я всё меньше хочу продолжать. Но, наверное, должен...

— Ты правда веришь, что он ничего не понимал и по незнанию туда попал? — чуть дрожащим голосом задаёт охренеть какой закономерный вопрос.

В свете последних событий я не удивлюсь, если Ваня вообще всегда считал нормой наживаться на других и ходить по головам. Вот только... В тот момент всё-таки так не было. Я уверен. Ведь сам это понял, только столкнувшись с ним. Так охуенно дурачка не каждый сыграет.

Морщусь. Херня в том, что этот-то может. Иначе я бы давно просёк, что тот ещё мудак. Ладно хоть понял, что в их отношениях со Светой каждый не видит друг друга настоящего... Это было сразу.

Но как-то ни разу от этого не легче. Потому что, возможно, при всей уверенности в роли доверчивого лоха в той ситуации был всё-таки я. Такое себе ощущение. Тем более, после событий сегодняшнего дня.

— Сейчас я вполне допускаю любые варианты, но тогда я вообще не видел в нём хоть сколь-нибудь близкого к криминалу человека, — всё-таки выдавливаю ответ. — Это ведь я решил его спасти. Он сам не оосбо-то и способен был кого-то в чём-то убеждать.

Снова морщусь. Сука, даже сейчас сомнения.

Долбанный Ваня. Но ведь и дядя тогда поверил ему, не только мне.

— Огрёб в итоге от дяди только я, за то, что типа внедрил постороннего, — заполняю паузу. — И за то, что посвятил этого постороннего в наши дела. Пришлось хорошенько донести до Вани, насколько всё это секретно.

— Столько рисков ради спасения незнакомого человека... — Света всё-таки опускает ту чашку в специальное для этого отделение сумки, а потом переводит взгляд на меня.

— Просто слишком уж непривычно было столкнуться с обычным человеком в моём мире. Воспринимал Ваню именно так, поэтому и не возражал против его дружбы, когда он начал её форсировать. Наверное, с моей стороны это была какая-то тоска по типа нормальной жизни.

Ну вот, я уже второй раз рассказываю Свете то, что не стал бы никому другому. Уж точно не стал бы признаваться в своих слабостях.

Впрочем, вряд ли Света воспринимает это так. Толком не реагирует.

— На кухне всё? — уточняю больше чтобы хоть как-то вынырнуть из обсуждения мудаческого Вани.

Который, кстати, обманул не только Свету, но и её маму. А ещё, возможно, меня и дядю тоже.

Блять, не хочется даже думать об этом.

— Наверное, — не сразу откликается Света, медленно опускаясь на стул.

Кажется, переваривает информацию. Ладно, с остальными сборами потом...

Сажусь на другой стул.

— В нашей типа дружбе всегда именно он тянулся ко мне, а не наоборот, — не то чтобы оправдываюсь, но хочу, чтобы Света знала. — Я в него толком не вовлекался. Поддерживал, тусил вместе, но больше чтобы следить, что управляем и не принесёт проблем. Всегда чувствовал, что я для него как авторитет. По крайней мере, он меня побаивался.

В глазах Светы мелькает что-то типа горького понимания. Перевожу дыхание.

— А ещё он, наверное, втайне тебя ненавидел и до твоего... увлечения мной, — как мило она всё-таки упоминает мой интерес. Всегда чуть смущается, говоря об этом. — Потому что чувствовал свою слабость и завидовал.

— Тот факт, что его прёт самоутверждаться, трахая разных девок, тоже о многом говорит, — киваю. — Конечно, он понимает в душе, что слабак и ничтожество.

— Поэтому и строит себе такой типа идеальный образ, который может обмануть много кого, — соглашается Света, и хотя у нас сейчас как абсолютное единение, от этого только хреновее на душе.

Потому что ебучий Ваня как будто всё ещё здесь сейчас. Нахрен его.

Какое-то время молчим. Вот только при этом смотрим друг на друга. Света на меня, а я на неё. Пытаюсь только в глаза, не думая о том, какая она соблазнительная и как давно я не виделся с ней вот так...

После событий сегодняшнего дня лучше, наверное, не давать это понять. Не нужны ей сейчас мои поползновения.

С другой стороны... Я и когда порывался в Пермь, останавливал себя именно этим. Напоминал себе, что Света много всего пережила в короткий период, и ей нужно время. И в подтверждение своих домыслов перечитывал её сухие и односложные ответы на мои сообщения. Ответы, в которых читалось желание закрыть тему, а не переписываться.

Я внушил себе, что будет лучше, чтобы она соскучилась по мне; а не напрягалась из-за настойчивости. Но... Всегда ли нужна осторожность?

Я не привык к ней. И сейчас такое ощущение, что могу упустить Свету. После сегодняшнего вообще тяжело оставить её хоть ненадолго.