ЭПИЛОГ

В общем я забиваю на проблемы, решаю поехать за город, немного погулять на природе. Но, впереди меня ждёт болезненное испытание. Сегодня… годовщина смерти Светы. Я завожу тачку, выезжаю загород. Мотор ревёт, я выжимаю из своей любимой крошки максимум, разгоняя её до предела возможностей. Открываю окно, звучно втягиваю ноздрями запах жжёной резины, кайфую. Если Артур был порошковым наркоманом, то я — торчок от быстрой езды. Тачки — моя страсть, моя одержимость, моя непреодолимая зависимость. Я вырос за рулём, мой отец был автомехаником и держал огромную мастерскую. Разумеется после смерти он передал мне свой бизнес. Не кристально-чистый, естественно. Автомастерская была лишь прикрытием для более серьёзных, более прибыльных дел. Я не представляю жизни без сумасшедшей езды, скорости, запаха бензина и гари шин, зашкаливающего адреналина. Всякий раз, когда я сажусь за руль — я бросаю вызов ветру. И… играю в лотерею со смертью.

Вот я на месте. Почти. Чтобы добраться до кладбища, мне необходимо пересечь деревню. То есть небольшой город, затерявшейся в степной глуши.

Мне нравится это место. Здесь тихо. Относительно уютно. Идеальное место, чтобы затеряться и забыться на какое-то время. В километре от въезда в городок расположено озеро. Можно снять домик, порыбачить, расслабиться в общем на славу. Однажды, я так уже делал. Когда хотел подольше побыть со Светой.

Проезжая через город, обычно, я заглядываю в цветочную лавку. Припарковав тачку, выхожу на улицу, направляясь к лавке с вывеской “Цветочница”. Распахиваю дверь. Звон колокольчика. Я вхожу внутрь. Странное тепло окутывает сердце, а в ноздри вбивается дурманящий запах. Такой знакомый, такой приятный. Очень необычные чувства бушуют изнутри. Не понимаю, что опять со мной происходит?

Впереди мелькает силуэт. Девичий. Работница лавки, дела вывод я и подхожу ближе.

— Дайте мне розы, — требую твёрдым тоном, а у самого ноги начинают подкашиваться.

Да блять! Ну что такое? Неужели у меня приступ обостряется? Не хватало ещё в обморок грохнуться.

— Какие? Вам на подарок, девушке?

Твою ж мать.

Я цепенею. Когда голос продавщицы слышу. Звонкий, как колокольчик. Нежный, как лепестки розы. И, блять, чертовски мне знакомый.

Встряхиваю головой. Долбанные галлюцинации. Теперь они, походу, начинают преследовать меня в реальной жизни. Не только в проклятых снах.

Продавщица стоит ко мне спиной. Она занята. Букет какой-то собирает. Порхает над ним как бабочка. С особой заботой. Будто собирать веники — дело всей её жизни. Её страсть, отдушина, смысл жизни. У неё длинные волнистые волосы, которые аккуратно собраны в хвост на затылке. Тонкая талия. Стройная фигура. От нее приятно пахнет. Цветами. Ландышами…

Важный момент. Волосы! Они белые-белые. Как снег в диких Альпах.

У меня мутнеет перед глазами. Я почти хватаюсь за головы, собираюсь вмазать себе по черепушке кулаком, ибо заебало. Как будто знаю этот запах. Очень давно. Но это не так. Света не любила ландыши. У неё была аллергия на пыльцу.

Девушка резко оборачивается. Наши взгляды сталкиваются.

— На поминки, — грубо отвечаю.

И... шок.

Я немею. Как каменный застываю. Сердце с грохотом лупит в ребро, я хватаюсь за грудь. Пячусь назад от острой боли. Будто мне щедрый хук в грудь отвесили.

— В-вам плохо? — девчонка теряется, улыбка быстро стирается с красивых, чувственных губ. — Скорую вызвать?

Она больше не выглядит такой солнечной, как секундой ранее.

Я дышу ртом. Массирую грудь ладонью.

Нереально. Невероятно. Так не бывает!

Я сплю опять, да? Бля.

— Это сон? Какого чёрта? — рычу, продолжая массировать грудь, пятясь спиной назад. Задеваю какую-то вазу локтём. Девчонка охает, когда за спиной раздается грохот стекла.

— Ч-что вы сказали, п-простите?

— Неважно, — машу головой, усердно жмурюсь.

Соберись, Марс. Дыши. Расслабься. Дыши.

Облокотившись на прилавок, я начинаю глубоко дышать.

Это не сон. Картинка слишком реальная. Да и девушка в реальности выглядит намного скромней, чем в забытье. Но лицо, глаза — точная копия мой воображаемой красотки.

Я искал ЕЁ. Долгие месяцы. Всматривался в лица прохожих. Потому что вконец спятил. Никакие таблетки не помогли справиться с галлюцинациями. Сутками зависал в социальных сетях, рассматривая аватарки пользователей, надеялся, что может быть, когда-нибудь я найду её. Но если не её, то похожую на Ангела девушку. И вот... Неужели нашел?

Дурость. У меня глюки.

Я сжимаю челюсти, приказываю себе выбросить сраный мусор из головы.

Сердце ослабляет удары. Боль понемногу отступает.

— Скорую вызвать? — повторно спрашивает, но подойти боится. Смотрит на меня как на бандита — головореза опасного, вооруженного до зубов. Хотя, так и есть. На мне кожаная косуха, руки обвивают эффектные татуировки. За пазухой поблескивает рукоять ствола.

— Нет! — рявкаю, не контролируя пыл. — Просто дай мне десять, сука, алых роз.

Света любила розы...

Она выращивала их в саду. Своими заботливым руками. Сама.

— Сейчас, — холодно отвечает.

Девчонка быстро собирает букет. Пытается завернуть его в пакет. Но я с рыком рвусь к прилавку, достаточно грубо выхватываю из хрупких ручек цветы.

Пофиг.

Бежать. Как можно скорей на воздух. К машине, чтобы принять чёртовы таблетки.

— Осторожно... Там ведь шипы.

Похрен.

Я хватаю розы прямо за шипы. Сжимаю крепко, с нечеловеческой силой. Они вспарывают мою ладонь до крови. Но боль отрезвляет. Телесная боль отвлекает от боли душевной. Той, которая в разы мучительней.

Швыряю на прилавок пачку купюр.

— Бери в рот, — рычит он, хищно поблескивая синими глазами.

Краснея, я беру ломтик апельсинки в рот. Наклоняюсь. Припадаю губами к губам Марса и очень нежно его целую. Проталкиваю кусочек апельсина ему в рот, утопая в таком сочном, страстном поцелуе.

— Вою ж мать, малыш! — хрипло стонет. — Я соскучился за твоим ротиком.

Оторвавшись от поцелуя и счастливо улыбаюсь.

Мы смотрим друг другу в глаза. Это бесценный миг… Видеть его живого, реального. Тепло его кожи чувствовать. Биение сердца…

— Я люблю тебя.

Просто шепчу ему эти волшебные, такие заветные слова, мягко опускаюсь ему на грудь, крепко обнимаю, закатывая глаза от непередаваемого блаженства.

Марс гладит меня по волосам. Наклоняется. Ласково целует в макушку.

— А я тебя… в миллион раз сильнее, девочка моя.

Я верю, что у нас всё будет хорошо. Пока Марс был без сознания я изучила много литературы, разговаривала со многими специалистами и узнала, что надежда есть. Например, Рокфеллеру пересаживали сердце семь раз. И он прожил до ста лет. Вот и у нас так будет!

Мы вместе. Мы — единое целое. Одна команда! И вместе будем бороться за его жизнь. Я полна сил и решимости. Потому что я его очень сильно люблю. И ни за что так просто не отпущу.

Он и только он делает меня живой и счастливой. А я… заставляю его сердце жить и биться на полную мощь.

Конец

Ноябрь 2020