ГЛАВА 26. Брайан

Смотреть на взбешенную девчонку было одно удовольствие. В венке на растрепанных, отливающих зеленью сельвы волосах, она была похожа на дриаду. Оттененные крупными цветами глаза метали синие молнии. Всё-таки магия природы — великая сила. Увидел бы я в городе эту фифу, упакованную в модные шмотки и приглаженную стилистом, — прошел бы мимо. И ничего бы не дрогнуло. А взъерошенная и в венке, разгоряченная, как после секса, Келли пробуждала что-то глубоко в подкорке. Инстинкт размножения, например. Очень сильно пробуждала. Прямо не усыпить. И не только у меня. А еще желание отстоять свой прайд. Правда, если Дарвин нам не врет, у наших предков были не прайды, а стаи. Вот посмотришь на Феррана, и сразу веришь, что люди произошли от обезьян. А как к зеркалу подойдешь, так одолевают сомнения: все ли?

Изящная фигурка скрылась за стволами. Я отправил в рот мякоть гранадильи с ножа. Лучше думать не о взгляде Келли, от которого недремлющий инстинкт размножения начинает нетерпеливо шевелиться, а об её поведении. Откуда она знает, что это за галстук? У нее был роман с кем-то из «старых итонцев»?

Мысль о ее любовниках была неприятна. Инстинкт собственника рядом с Келли тоже расцветал махровым цветом. Не то чтобы раньше я легко делил женщин с другими. Просто француженка была такая тоненькая, такая маленькая, что если от нее взять всё, что я хочу, на других уже ничего не останется. Может, ее отец-британец — не простой британец? Но откуда тогда у нее навыки оказания первой медицинской помощи? Ладно, бог с ней, с первой помощью. Принцесса Диана, например, в юности подрабатывала в частном детском саду, а там без медицинской помощи никак. Этим, можно сказать, никого не удивишь. Тем более что француженка всего лишь ссадину обработала, не искусственное дыхание делала. Хотя от «рот-в-рот» я бы не оказался. Или просто в рот. Я не привередливый. Но где она наработала походные навыки? Откуда знает, как выглядит арахис выше уровня почвы? Почему у нее не возникло вопросов, отчего этого не знаю биолог я? И самое главное: видела ли она шприц? И кем теперь меня считает?

…Во всяком случае, есть из моих рук она отказалась.

Повеселевший после крема Додсон спросил разрешения взять плод и, помедитировав, присоединился к трапезе, используя вырезанное вчера из палки подобие ложки-лопатки.

Вскоре к нам присоединилась Келли. Она протянула мне свою бутылку с водой и попросила:

— Полей, пожалуйста.

Отавиу посмотрел на нее и хрюкнул и быстро отвернулся, веером расплёвывая не проглоченные остатки фрукта. Эндрю, глядя на него, тоже склонился над половинкой гранадильи, прикрывая улыбку ложкой. Даже я не сдержался, признаюсь.

— Я думал, что после малой нужды такие проблемы бывают только у мужчин, — проявил утонченность манер колумбиец и отер губы рукой. — Ветер, что ли?

— Ты еще «дождь» скажи, — не удержался я и протянул руку к бутылке.

— Золотой, — подмигнул мне Отавиу.

— Эндрю, пока эти юноши обсуждают актуальные для них темы, — блондинка притянула бутылку к себе и сделала несколько шагов к американцу, — не могли бы вы полить мне на руки. Мне нужно линзы снять.

— Давай я, — предложил я.

— Спасибо, лучше Эндрю, — бросила девчонка.

— Злопамятная, да? — подтрунил над ней я.

— Ни в коей мере, — уверила меня блондинка и невинно продолжила. — Просто мне потом эту бутылку в руки брать…

И они втроем рассмеялись. Будто у Эндрю после крема руки чище.

А что плакать, с другой-то стороны. Еда есть. Вода есть. После переправы через реку все коровы выжили. Есть повод радоваться жизни.

Даже тому, кто спрятал рядом с самолетом использованный шприц. Надеюсь, это всё же не француженка.

Сполоснув руки и обтерев их бумажным платочком из кармана (злопамятная, но запасливая!), блондинка задрала голову и сунула указательный палец прямо в зрачок. Потом склонила голову и уцепила что-то в углу глаза двумя пальцами и выбросила в траву.

— А ты разве линзы не в футлярчик складываешь? — полюбопытствовал я, наблюдая за ее манипуляциями со вторым глазом.

— От них теперь один вред. И вообще, если честно, в сельве очки безопаснее, — она посмотрела на меня чуть прищуренными близорукими глазами и подошла к своему рюкзаку.

В нем обнаружился твердый футляр с очками в изящной металлической оправе. Почему-то в очках Келли выглядела еще беззащитнее. Потом она вынула свернутый бинт и открутила достаточно длинный кусок. Все с интересом наблюдали за ее манипуляциями. Когда «хлеб» уже есть, хочется зрелищ. Келли сняла с головы мой венок, сложила бинт вдвое по ширине, наклонила голову, пропуская его по лбу, и завязала на затылке, как японскую хатимаки.

— Пот замучил, — призналась она американцу.

— А можно мне так же? — попросил он, откидывая голову. Мол, завяжи сама. А то у меня подмышками где-нибудь получится.

И она повязала!

А он оторвал цветок от моего венка и сунул ей за ухо под повязку!

— А мне? — возмутился я. Почему я не догадался первым?

— А у тебя итонский галстук есть, — сообщила мне блондинка, с чувством выполненного долга вынула из самодельного чехла, притороченного к поясу, выкидной ножик и со счастливым предвкушением на лице взяла в руки гранадилью.

…Кстати, а откуда у модного дизайнера из Парижа выкидной нож?!