ГЛАВА 28. Келли

— Келли, вам нужна помощь? — Эндрю вскочил с кучи валежника, накрытого самодельным рюкзаком.

На душе было пусто и холодно, как во льдах Антарктиды: до самого горизонта. Пока я шла к костру, успокоилась, и голос прозвучал ровно:

— Нет, спасибо. Я, с вашего позволения, переоденусь.

Американец испуганно переводил взгляд с руки, удерживающей спереди порванные штаны, на ружье и лицо. Физиономия должна была выглядеть эпично: зареванная и расцарапанная, судя по ощущениям. Страшно представить, что он подумал.

— Это… Брайан? — набрался храбрости американец.

— Нет, Эндрю, это я, — со злостью выдавила я, пытаясь одной рукой добраться в рюкзаке до пакета с джинсами.

— Давайте, я подержу, — потянулся он ко мне.

В следующий момент я обнаружила себя в нескольких шагах от Додсона. В моих руках было ружье. И направлено оно было на американца. Штаны, правда, поехали вниз, но я поймала их прежде, чем они сползли ниже уровня выпростанной блузки.

Эндрю поднял руки и отступил.

Я вдруг подумала о том, что могло бы случиться, если бы со мной оказался нож пилота. Я оставила его Брайану и Эндрю для обустройства лагеря. Успела ли бы я его выхватить, чтобы защититься? Или, скорее, им воспользовался бы Ферран, и сейчас неизвестно, было ли бы мне чем придерживать штаны. И имело ли бы это какой-то смысл? Трупу-то всё равно, в штанах он или уже без.

— Что с Уэйдом? — ровным голосом спросил американец. — Он жив?

— Несколько минут назад был, — кивнула я.

— Что с ним?

Я пожала плечами.

— Когда я уходила, бил морду Феррану.

По понятной причине я болела за британца. Но если бы прямо сейчас все мужики провалились сквозь землю, я бы не расстроилась.

— Я отвернусь. Переодевайтесь. Я не причиню вам вреда.

Эндрю действительно отвернулся. Но я захватила пакет с джинсами и скрылась за ближайшим крупным деревом. Вместе со своим лучшим другом ружьем.

Подумав, я достала и кардиган, прихваченный для высокогорий. Не потому, что вокруг похолодало. Просто Антарктида внутри не давала воздуху тропиков меня согреть.

Я села по другую сторону от костра, хрустнув валежником.

— Можно поворачиваться? — уточнил американец, явно ориентируясь по звукам.

Я кивнула. Потом до меня дошло, что он не видит, и сказала вслух:

— Да, — и закуталась потеплее.

Он окинул меня взглядом.

— Хотите горячего? — предложил американец, протягивая кружку с земли. Быстро они первую партии воды вскипятили.

Я снова кивнула. Он поставил кружку недалеко от меня. Я подняла.

— Вам нужно обработать ссадины на лице. Я бы помог, если бы вы позволили, — Эндрю медленно сел напротив.

Я вцепилась руками в кружку. Он прав. В раны любая гадость могла попасть. Особенно здесь. Но никаких решений принимать не хотелось. Делать ничего не хотелось. Разрешать к себе прикасаться — не хотелось вдвойне. Я смотрела на пламя. Единственное, чего хотелось: вернуться в злополучный день моего прилета в Колумбию и сдать билет на этот рейс. И в этом Эндрю был не помощник.

— Вы сильно пострадали? Может, вам нужно… еще воды? — неловко спросил Додсон.

Я удивленно подняла на него взгляд. Но потом до меня дошло, о какой воде идет речь. Точнее, для чего. Я помотала головой.

— Нет, спасибо. Брайан успел вовремя.

— Слава богу, — выдохнул американец.

— Тут я с вами согласна.

И замолчала, вернув внимание костру.

Додсон тоже молчал.

— Вы очень красиво рисуете, — не к месту сказал он.

Я снова подняла взгляд.

Он пытается перевести тему. Отвлечь.

— Спасибо.

— Вы давно интересуетесь культурой коренных народов Америки? — толерантно продолжил тему он.

Я хмыкнула:

— Вообще, с детства.

— Как интересно. Необычное увлечение для европейской девочки.

Я пожала плечами:

— Так сложились обстоятельства. Иногда не мы выбираем, чем увлекаться.

— Пути Господни неисповедимы, — согласился Эндрю. — Вы много знаете о них. И рисунки ваши наполнены… любовью. Как вы придумываете сюжеты?

— Никак. Я их не придумываю, — призналась я. — Они рождаются сами. Я только их зарисовываю.

— Необычно, — Эндрю мягко улыбнулся. Он тоже смотрел на огонь. Наверное, чтобы не смущать меня взглядом. — Мне это сложно понять. Я — человек, далекий от творчества.

Со стороны леса послышались шаги. Я схватилась одной рукой за оружие. Но из-за деревьев появился Брайан.

Судя по тому, что он был жив и пришел, в схватке с подонком он не проиграл. Но под глазом у него наливался синяк, а рукав лонгслива был порван.

— Где Ферран? — ровно спросил Эндрю.

— Собирает орехи, — ответил британец. — Ты как? — обратился он ко мне.

— Нормально. — Я отпила из кружки.

Травки бы туда какой-нибудь. Пассифлоры той же. Жаль, я никогда не интересовалась, какая ее часть действует как успокоительное.

— Тебе нужно обработать раны, — твердо заявил Уэйд. — Сама сможешь?

Внутри полыхнуло возмущение. Но, подумав, я согласилась. Придвинула к себе рюкзак и вынула оттуда полевую аптечку. Додсон добавил недавно выданный ему крем. Сперва я протерла лицо салфеткой, смоченной водой из кружки. Затем попросила американца промыть раны струйкой из бутылька с перекисью.

Брайан в это время сидел, глядя куда-то в сторону. Потом обратился ко мне и Эндрю.

— Оружие Отавиу не давать ни при каких обстоятельствах. Келли не должна оставаться один на один с Ферраном, — сказал он американцу. — Келли, ты не отходишь от лагеря, если Ферран не сидит возле костра.

В этот момент из леса вывалился колумбиец. Да, Брайан в схватке победил. Отавиу выглядел очковым медведем. Лицо и одежда были в потеках крови. Одежда — еще и в грязи. Руки — в ссадинах. Но здесь и я поработала.

— Значит, вам можно. Нельзя только мне, — зло заявил он, высыпая к костру орехи.

Орехов, между прочим, было больше.

— Хорошо, — поправился Брайан. — Келли, ты отходишь в лес только тогда, когда все мы сидим у костра. Возражения есть?

Колумбиец недовольно промолчал.

А ведь если бы нож был при мне, и я бы успела им воспользоваться, он, скорее всего, был мертв. Или не мертв, но ранен. Это было бы уже серьезно. И ведь с ним сейчас действительно ничего не сделаешь. Убить его нельзя. Не важно, что колумбиец — скотина, за его убийство отвечать придется как за человека. Бросить его нельзя. Неизвестно, что он придумает, если его выпустить из поля зрения. Мозгов у него мало, зато подлость натуры компенсирует их недостаток с лихвой. Придется идти вместе.

Меня передернуло от мысли, что он снова может оказаться рядом.