Глава 54. Брайан

Встал я рано, затемно. Не знаю, почему-то не спалось. И отправился в Вилья-де-Лейва на первом же чиве[131]. На борту уродливого родственника автобуса было написано многообещающее название «Скороход». Впрочем, в Колумбии все горазды обещать. Мне было интересно посмотреть на участок дороги, который мы так плодотворно объехали вчера на такси, и я сидел, уткнувшись в окно. Однако где-то через полчаса банально уснул под взбрыкивание лошадиных сил под капотом и болтовню соседки, сеньоры с роскошными формами, занявшей два сидячих места сразу. Проснулся я только на автостанции Вилья-де-Лейва. Точнее, меня разбудили.

Я огляделся, пытаясь понять, где я нахожусь. В голове теснились образы из сна: колумбийская сельва, мордатые ревуны, испуганная Келли, сжимающая смешную подвеску, которая висит у нее на шее…

В общем, всякая чушь.

Келли, кстати, на связь так и не вышла, хотя приехал я в одиннадцатом часу. Я заглянул в ресторан, хотя завтракать не тянуло. Судя по состоянию — ужинать тоже не захочется. Блондинки не было. Я поднялся на второй этаж и постучал к ней в номер. Снова тишина. Это игнорирование начинало подбешивать. Что за дурацкая женская привычка: что-то себе придумать и гордо уплыть в туман под парусом обиды? Иначе упорное игнорирование со стороны француженки я объяснить не мог.

Я ввалился к себе. Снял одежду, пропахшую кислым потом и местными специями, — ароматами, которыми был пропитан воздух в чиве. Залез в душ, отмокать. Переоделся в чистое. Завалился на кровать, закинув руки под голову, и уставился в потолок. Где теперь искать эту девчонку? И нужно ли? Кстати, нужно придумать, что делать с изумрудами. Теперь мысль о подарке не казалась мне столь безупречной. Что такое простенький изумрудный комплект в сравнении с бриллиантовым помолвочным кольцом графа Кэмпебла? Даже думать не хотелось на тему, куда и с какими словами его бы вернула Келли.

Я повернул голову к столу. Именно там, на стуле, я оставлял свою джинсовую куртку, в которой оставался футляр с подарком.

Стул стоял.

Куртки не было.

Не могу сказать, что меня подкинуло, но я напрягся. И драгоценности, и удостоверение Интерпола, пусть уже недействительное… Не хотелось бы, чтобы это всё попало в чужие руки. Я попытался успокоиться. Скорее всего, горничная перевесила ее в шкаф. Не выношу, когда мои вещи трогают без моего ведома. И вообще трогают. Этого не понять тем, кто вырос дома, а не в пансионате, где практически нет такого понятия, как личное пространство. Я представил в красках, как буду устраивать разгон горничной, и направился к гардеробу.

Да, куртка висела здесь. Я выдохнул. Всё же приятнее устраивать разгон за то, что девушка позволила себе перевесить вещь, чем за то, что она ее украла. Я сунул руку во внутренний карман. Всё было на месте. Более того, в нем было кое-что лишнее. То, чего не было изначально. Сложенный вчетверо листок.

Почерк Келли я видел вскользь, при регистрации в отеле. Ровные, округлые буковки были словно нанизанные на нитку бусины. Над ними возвышались заглавные буквы с причудливыми росчерками[132]. Такой каллиграфический курсив дрессируют только в лучших британских школах.

«Дорогой сэр Уэйд[133], я глубоко благодарна вам за внимание к моей скромной особе. В постели вы заслужили пять баллов из пяти. Особенно последний, утренний заход. Однако пепел Натана Роя стучит в мое сердце[134] и зовет меня немедленно открыть тайну наследства. Не хотелось бы отвлекать вас от важных дел Интерпола. Полная и исчерпывающая информация о возможных находках будет представлена в правительственную комиссию. Гарантией моей добропорядочности выступит свидетель, гражданин США, Эндрю Додсон, и проводники — граждане Колумбии.

Келли Рой Дежарден

P.S. Передавайте привет Альберту Кэмпеблу и его дорогой супруге, моей однокласснице.

P.P.S. Или не передавайте. На ваше усмотрение»

Она заранее знала, кто я. Она попользовала меня. Она рылась в моих вещах.

Да, меня развели, как мальчишку. Да, она с самого начала знала, кто я. Возможно, запомнила с того единственного раза, когда мы виделись на соревнованиях по гребле. Хотя вряд ли я сильно выделялся среди таких же снобов. Скорее, она узнала обо мне позже, когда уже после школы собирала информацию о Альберте. И планомерно, шаг за шагом, хладнокровно приручала.

Злость взорвалась во мне, как пороховая бочка.

Я порвал записку на клочки. Потом поднял обрывки с пола и порвал снова — просто в пыль. Да кто она такая? Да что она себе позволяет?! Рыться в моих вещах?

Это — мой номер! Это — мои вещи!

Если бы она трусливо не сбежала — я бы сам ее выставил вон!

Я выхватил из шкафа рюкзак и стал скидывать на кровать свои вещи.

Да пошла она! Королева Цыганской Кибитки! Кто она, и кто — я?!

Сельва осталась позади, с ее древними инстинктами, афродизиаками и единственной девкой на сто километров вокруг. Тоже мне, великая ценность! Я таких, как она, на вертеле по десять штук за раз вертел!

Да плевать мне, с кем и куда она отправилась. Хоть на Северный Полюс с белым медведем. У меня эти джунгли уже в печенках сидят!

Я домой хочу. В старую, милую, добрую Англию, к породистым рысакам и лисьим охотам. Как я соскучился за пять лет по своей компании приятелей-одноклассников, по веселым попойкам в закрытом загородном клубе, по неподражаемой Саре Лэмб на сцене Ковент-Гардена…

В кучу одежды полетели брендовые джинсы, последняя принадлежащая мне в номере вещь, не считая средств гигиены и ноутбука.

Как меня достала эта жара, эти тропические твари, эта ненормальная с ее шизофреническими снами!

За грудиной ныло так, будто кто-то выгрыз там кусок.

Не нужна мне она.

Не хочу.

Не буду.

Я стал сворачивать пожитки, которые упорно не хотели помещаться в недрах рюкзака. Когда я успел так обрасти шмотьем? Да к черту! Пусть отель мне их сам вышлет, в самом деле!

…Она поймет, обязательно поймет, чего лишилась. Еще приползет ко мне с извинениями! Только меня здесь уже не будет!..

Я разбудил сотовый и взял на сайте авиалинии билет бизнес-класса на ближайший рейс до Лондона. Смартфон сообщил о новых письмах в почтовом ящике. Вообще-то мне плевать, я уже никому ничего не должен.

Но всё же зашел. По привычке.

Это были ответы на мои запросы. Они пришли на удивление быстро.

Я хотел их удалить. Но всё же любопытство взяло верх. Интересно же знать, кто на самом деле те люди, с которыми я бок о бок прошел столько километров и неприятностей. Я открыл файл колумбийца. Потом американца. Снова колумбийца. И снова американца.

И медленно опустился на кровать.

Кого я пытаюсь обмануть?

Мне не плевать ни где она, ни с кем, когда она находится в опасности.

Даже если не находится, всё равно не плевать.

Но она в опасности!!!

Я потер лоб основанием ладони и посмотрел на разбросанные по полу останки записки.

Вернувшееся здравомыслие заставило посмотреть на ситуацию под другим углом. Все странности вчерашнего дня стали проясняться.

Я подошел к портье и задал пару вопросов. Во-первых, никакого ремонта на дороге между Тунхой и Вилья-де-Лейва не ведется. Во-вторых, Келли вернулась вчера с прогулки по городу, «похожей на привидение» по словам портье, и съехала буквально через час после того, как пыталась до меня дозвониться. Под давлением уговоров, денег и обещания никому не жаловаться, портье признался, что пустил Келли в мой номер «сделать сюрприз».

Сюрприз удался.

Я не мог полностью восстановить события вчерашнего дня здесь, в Вилья-де-Лейва. Но в целом ситуация прорисовывалась. Нашла объяснение непонятная остановка в дыре без связи. Вряд ли я смогу теперь найти таксиста. Да и машина, скорее всего, окажется в угоне. Что бы ни узнала Келли, она хотела обсудить это со мной. Или что-то сказать мне лично. До того момента, пока не заглянула в мой номер и не обнаружила в кармане забытой куртки удостоверение Интерпола и комплект с изумрудами.

Я чувствовал, как острые щипцы раскурочивают ребра и вонзаются в сердце. Мне была непонятна та депрессия Альберта. Подумаешь, послала девчонка. Да у него таких в очередь целая шеренга выстроится, только свистни.

Да, шеренга выстроится по свисту.

Но все они будут не такие, как Келли.

Только сейчас, когда я сам оказался на его месте, когда меня использовали и выбросили без сожалений, я осознал, что он чувствовал. Я даже не заметил, как глубоко проросла во мне француженка.

С другой стороны, справедливости ради, нужно отметить, что и она, наверное, чувствовала не меньшую боль, когда узнала о розыгрыше Берти, над которым я потешался, как и другие ребята из класса.

Я понял, Господи. Клянусь, что никогда больше не буду вести себя как безмозглый эгоистичный осёл.

Я даже не прошу, чтобы ты ее мне вернул.

Просто как я буду жить, зная, что невольно толкнул ее в руки опасности, или, не дай Господи, смерти? Келли не заслуживает этого.

Маленькая, нежная, хрупкая блондинка Келли должна вернуться в свой модный Париж, в который сбежала от великосветских британских аристократов, живой и здоровой.

Это главное.