Ловушка для охотника

К тому моменту, как я справилась с охватившими меня эмоциями, снег прекратился. Поглубже натянув на голову капюшон, я перешла на менее оживленную сторону улицы. Но даже там народу было непривычно много, куда-то торопились мужчины, от которых сильно пахло парфюмом и средствами после бритья, неспешно прогуливались женщины, одетые нарядно и тепло. Румяные от мороза, они так и лучились счастьем и весельем, а от некоторых ощутимо пахло сексом. Иногда нюх играет со мной злую шутку, но в этот раз я лишь досадливо поморщилась.

Похоже, в атмосфере всеобщей радости хмурое лицо может показаться подозрительным. Кроме запаха жителей города, в воздухе витал густой аромат свежесрезанных тюльпанов, роз и хризантем, а от булочной тянуло свежей выпечкой. Сглотнув внезапно набежавшую слюну, я обернулась. Чутье подсказывало, что погони нет, но инстинкт самосохранения настойчиво гнал вперед. Уверена, Себастьян узнал меня точно так же, как и я его, и так он этого точно не оставит.

Какой-то мужчина заступил мне дорогу и, задумавшись, я едва в него не врезалась. Подняв глаза, встретилась с насмешливым внимательным взглядом незнакомого, к счастью, мужчины.

— С днем Богини, прекрасная незнакомка, — сказал он, и, поймав мою руку, сунул в нее пять розовых тюльпанов. Я несколько раз удивленно моргнула, не понимая, что происходит. А потом вспомнила, что в первый день весны вся Фоэра отмечает дивный праздник, посвященный представительницам прекрасного пола. По такому поводу мужчины берут на себя все домашние обязанности, окружая своих женщин любовью и заботой. И, конечно же, на день Богини принято дарить цветы, символизирующие пробуждение природы от долгого зимнего сна, несмотря на то, что в это время реки еще скованы льдом, а земля укутана снегом.

— Спасибо, — мои губы невольно дрогнули в улыбке. — Большое.

Отец каждый год дарил нам с мамой веточки белоцветов, которые раскапывал в лесу под слежавшимся снегом, но с тех пор, как я покинула стаю, и до вчерашнего вечера, мне никто не дарил цветов. Даже Скай, несмотря на многолетнюю дружбу, на день Богини и другие праздники просто давал мне выходной. Но раньше я воспринимала это как должное.

— Это вам спасибо, — в ответ он тоже улыбнулся. — Я Калеб.

А я бы предпочла остаться прекрасной незнакомкой. И, наверное, мой взгляд был более чем красноречивым.

— Жаль, — мужчина усмехнулся.

И мне. Спрятав лицо в скромном букете, я стояла, не зная, что предпринять. Вернуть цветы? Молча уйти? Или начать лепетать какие-то оправдания, хотя оправдываться, по сути, и не за что? Жаль, что я не встретила его вчера. Эту мысль я и высказала вслух. Тихо, но очень искренне.

— Что-то успело измениться всего за одну ночь? — спросил он, внезапно нахмурившись.

— Очень многое, — я снова невольно обернулась, ища взглядом охотника, но в толпе не было никого, даже отдаленно похожего на Себастьяна. — Буквально вся моя жизнь.

— Что ж, если все вдруг вернется на круги своя, вы знаете, где меня найти, — Калеб кивком головы указал на небольшую цветочную лавку. — Это мой магазин.

— Спасибо, — снова совершенно искренне поблагодарила я. — За цветы и за… возможность.

Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но я отрицательно качнула головой, не переставая грустно улыбаться. Мне правда жаль. Судя по всему, хороший парень этот Калеб, и мне бы действительно повезло, встреть я его на день раньше. Но, видимо, Двуликий рассудил иначе, и моя судьба — связать свою жизнь с монстром.

— Мне пора, — пробормотала я, делая шаг назад. По позвоночнику прошла волна холода, волосы на затылке шевельнулись, и я в очередной раз пожалела, что решила скрыться в своей человеческой ипостаси. Волком было бы проще раствориться в том самом лесу, из которого я вышла, и запутать следы.

— Я не прощаюсь, — усмехнулся Калеб. — Надеюсь, еще увидимся.

— И я, — развернувшись, я быстрым шагом направилась прочь, с каждым мгновением все сильнее ощущая опасность. Зря я перешла на эту сторону, стоило затеряться в толпе. Но если сейчас выскочу на дорогу, могу привлечь к себе еще больше ненужного внимания. Обернувшись и снова не заметив никого, даже отдаленно напоминающего охотника, я вздохнула. Калеб смотрел мне вслед. Может, это его внимательный взгляд жег мне спину? А может, я просто выдаю желаемое за действительное? И Себастьян до сих пор спит в собственной постели?

Как бы там ни было, лучше спрятаться и ждать, чем терзать себя догадками. Может, стоит подыскать себе гостиницу? Или хотя бы темный бар, где лорд Вегейр точно не станет искать аристократку, за которую принял меня накануне.

Впереди, будто отозвавшись на мои мысли, мигнула магическими огнями яркая вывеска. «Табльдот» — гласила она. Что ж… За несколько шагов до двери я почувствовала восхитительный запах жареного бекона, и это окончательно склонило чашу весов. Нащупав в кармане пригоршню монет, я невольно улыбнулась. Спасибо, Себастьян, за обещанный завтрак.

С двух сторон от входа были установлены большие меловые доски. На правой красивым почерком было выведено меню, одним из пунктов которого значился «Воздушный поцелуй с беконом». На левой было объявление: «Конференция Золушек состоится в десять утра. Обувь просим оставлять в гардеробе».

Конференция — это прекрасно. Вряд ли Себастьян станет искать меня среди признанных фей чистоты.

Толкнув дверь, я шагнула внутрь и оказалась в полутемном помещении, украшенном цветами и магическими огнями, зависшими под самым потолком. В глубине просторного зала была барная стойка, а справа от нее весело потрескивал дровами камин, огороженный красивой кованой решеткой. Чуть дальше, в самом углу, расположился столик, и я, не задумываясь, направилась к нему. Бармен — высокий мужчина с длинными розовыми волосами и повязкой на правом глазу — проводил меня задумчивым взглядом, и, не заметив в зале ни одной официантки, я поспешила исправить свою оплошность.

Оставив букет на выбранном столике, я подошла к стойке. Передо мной оказалось еще одно объявление, на этот раз написанное на бумаге и вставленное в украшенную цветами рамку:

«Вас зовут Мэри? У вас вторая отрицательная? Мы вам очень рады! Поговорите с барменом по поводу коктейля. Не пожалеете!»

Вторая отрицательная? О чем это?

— Доброе утро, — наверное, моя улыбка выглядела чуть натянутой. Заведение с каждым мгновением казалось все более странным. Зал был практически пуст, лишь за несколькими столиками сидели посетители, среди которых не оказалось ни одного человека.

— Доброе, — чуть склонив голову набок, ответил мужчина. — Вы на конференцию?

— Увы, нет. Меня привел сюда запах бекона. Чем бы ни был ваш Воздушный поцелуй, я его хочу.

Прозвучало несколько двусмысленно, и моя улыбка от смущения стала чуть шире, едва не обнажив клыки.

— У вас хороший нюх, — бармен чуть прищурил свой единственный глаз, глядя на меня. — Хотя, для вас это очень даже нормально.

По позвоночнику будто пером провели. Глубинный страх в один миг всплыл наружу, перекрыв все прочие эмоции.

Он знает, кто я!

Я застыла, парализованная ужасом, и не сразу поняла, что именно он сказал. Догадавшись, мужчина повторил еще раз.

— Положу больше бекона, — тон бармена был насмешливым, без тени угрозы, и меня будто холодной водой окатили. Да что со мной происходит? Ну и что, что он знает? После подписания Декларации Ройстера все Иные такие же граждане Фоэры, как и люди, со всеми вытекающими правами и свободами. И почему я не подумала об этом до того, как убежала от Себастьяна? Ведь бал как раз был приурочен к годовщине…

Похоже, даже в этом Скай оказался прав — иногда я сначала делаю, повинуясь инстинктам, а потом уже начинаю думать.

— Спасибо, — я вздохнула, расслабившись, и присмотрелась внимательнее к хозяину заведения. Втянула носом воздух, улавливая его запах, прикрыла глаза, перестраивая зрение. Человеком этот мужчина точно не был. Мне даже не пришлось смотреть глубоко, все оказалось на поверхности. Его аура сверкала чистым золотом, яркая, как дневное светило, но под ослепительной оболочкой клубилась тьма. Не маг. Не оборотень. И не какой-либо другой вид Иного. Может быть, демон?

Наши взгляды встретились. Мой, подозрительный, и его, холодный, как дыхание Бездны. С молодого привлекательного лица исчезла даже тень улыбки. И без слов стало понятно, что лучше держать язык за зубами. Прикрыв глаза, я выдохнула. Какая мне, в сущности, разница, кто он и почему скрывается под личиной бармена? Даже если это сам Двуликий, решивший посетить Фоэру в день Богини.

Мужчина кивнул и скрылся на кухне, откуда, собственно, и доносился умопомрачительный запах.

Получается, еду он тоже сам готовит? А как справляется с большим наплывом посетителей?

Но бармен вернулся уже спустя мгновение, неся украшенную зеленью тарелку и набор приборов.

— Приятного аппетита, — пожелал он и ловко смахнул со стойки оставленную мной плату.

Похоже, он не из тех барменов, которым можно излить душу за кружкой ароматного эля. И на вопросы мои вряд ли станет отвечать. А их с каждым мгновением, проведенным в этом заведении, становилось лишь больше. Наверное, это даже к лучшему. Как любит говорить Скай — меньше знаешь, крепче спишь. А мой напарник, как показала практика, редко когда ошибается в собственных суждениях.

Кивнув, я вернулась за свой столик. Тюльпаны немного поникли, но возможность поставить их в воду у меня вряд ли появится в ближайшее время. Скорее всего, придется оставить букет здесь. Как и воспоминания о подарившем его мужчине. Может, сложись все иначе, он мог бы сделать меня счастливой. Или возненавидеть. Потому что Декларацию подписали, но отношение не могло измениться так сразу, будто по мановению волшебной палочки.

Вражда людей с Иными родилась с самого сотворения Фоэры, она росла и крепла, впитываясь в новые поколения жителей с молоком матерей, текла по венам, и никакая Декларация не в состоянии вытравить из крови того, что долгое время было привычным и естественным. И, как бы горько это ни звучало, Иных продолжали убивать. Уже не так явно, но из малейшей искры конфликта разгорался пожар, потушить который иногда не могли ни Хранители, ни Инквизиторы.

По этой причине мы со Скаем по возможности скрывали от клиентов свою сущность, представляясь просто профессиональными детективами.

Отбросив в сторону листик петрушки, которую на дух не переносила, под слоем мелко нарезанного зеленого лука я обнаружила на тарелке самый обыкновенный омлет. Ничего опасного или подозрительного, только яйца, специи и нежный, буквально тающий во рту бекон.

Утолив первый голод, я неспешно наслаждалась завтраком. Мой взгляд невольно скользил по помещению, привычно отмечая детали. Несколько посетителей покинули заведение, оставив на столе монетки, и те странным образом через какое-то время исчезли. Бармен властвовал за стойкой, периодически поглядывая на вход. На одной из стен висел хронометр, но даже не глядя на стрелки, я знала, что конференция вот-вот начнется.

Колокольчика над входом не было, и дверь открылась совершенно бесшумно, впустив белокурую девушку в классическом наряде горничной. Оглядевшись по сторонам, она стащила с ног туфельки на высоком каблуке и вопросительно уставилась на бармена. Мужчина кивком головы указал куда-то вбок, и проследив за его взглядом, я увидела надпись «Гардероб» над небольшой неприметной дверью.

Кивнув, блондинка направилась туда и вернулась уже без обуви. Подойдя к стойке, она о чем-то переговорила с барменом, и я не стала напрягать слух, чтобы подслушать их. Не потому, что мне не было любопытно, а по той простой причине, что я без труда прочитала весь диалог по губам. Девушка прибыла на конференцию и спрашивала, где остальные участницы, и в каком формате будет проходить мероприятие. Получив пояснения, она расположилась за длинным столом в центре зала и устало вздохнула, как будто перед этим проделала долгий путь.

Посмотрев на бармена, я поймала на себе его укоризненный взгляд и усмехнулась. Думает, мне стыдно за то, что стала невольной свидетельницей их диалога? Но это просто элемент моей работы. Глаза и слух — мои основные инструменты как частного детектива.

Вкусная еда удивительным образом успокоила меня, внушив уверенность, что пока я здесь, Себастьян меня не найдет. Поэтому, подхватив пустую тарелку и свой букет, я отправилась к стойке и расположилась на высоком стуле чуть в стороне от бармена. Забрав у меня посуду, мужчина, как и раньше, ненадолго скрылся на кухне.

— А разуваться надо всем, или только Золушкам? — спросила я, вспомнив странное поведение первой участницы конференции.

— Только Золушкам, — пояснил бармен, глядя на меня из-под длинной розовой челки. — Хрустальные туфельки имеют свойство разбиваться на тысячи осколков, и уборка заведения превращается в каторжный труд.

— У всех Золушек хрустальная обувь? — я удивленно моргнула. Это же дико неудобно, наверное.

— Преимущественно, — кивнул мужчина. — Иначе как принц узнает в них ту самую?

— По запаху? — предположила я, не задумавшись. Есть много факторов, по которым можно отличить одного человека от другого. Даже если девушка пришла на бал в маске, остается голос, походка, взгляд. Да внутреннее ощущение признания, в конце концов.

— Свою Золушку, — глаза бармена насмешливо блеснули. — Принц может опознать только по ножке, обутой в волшебный хрусталь.

В таком случае, остается ему только посочувствовать. Мой взгляд невольно опустился вниз, где из-под длинного платья торчали носочки очень красивых, но при этом обычных туфелек, ничего волшебного в них не было. Бармен же улыбнулся кому-то за моей спиной, и вовсе не обязательно было оборачиваться, чтобы догадаться о появлении очередной участницы конференции.

Судя по всему, разобравшись с обувью, она сразу направилась к своей коллеге, а хозяин заведения снова ушел на кухню. Сквозь приоткрытую дверь я заметила, как он помешивает что-то в большой кастрюле. И судя по смеси запахов, это точно не суп. Я безошибочно определила корицу, имбирь, гвоздику и бадьян, к которым добавились цитрусовые нотки апельсина и лимона, сладость винограда и неповторимая лесная кислинка, присущая только клюкве. Может, это тот самый коктейль, о котором говорится в объявлении?

Аромат оказался до того интригующим и дразнящим, что когда бармен вернулся, погасив пламя под кастрюлей, я одарила его смущенной улыбкой.

— Этот напиток имеет какое-то отношение к Мэри? — спросила я, чувствуя себя откровенно глупо.

Глаз бармена удивленно округлился, но в следующий миг мужчина уже смеялся.

— Нет, — качнул головой он. — Только к Гертруде.

— Гертруде? — не поняла я.

— Это название напитка, — он пальцем придвинул мне меню, написанное на очень плотной, покрытой глянцем бумаге. В списке кроме прочих значилась и «Гертруда». — Возможно, тебе он известен как глинтвейн.

Глинтвейн я, конечно, знаю, но разве его варят не из вина? В кастрюле же не было ни капли алкоголя. Проверив количество монеток в кармане, я заказала себе напиток, сваренный по непривычному рецепту. Вскоре бармен поставил передо мной исходящий паром бокал, в котором я также уловила аромат разнотравного меда. Прикрыв глаза, я пригубила коктейль и признала, что этот мужчина действительно превосходно готовит.

— Ближе к вечеру я буду варить его из вина, — вытащив откуда-то из-под стойки кружку, бармен принялся ее протирать, щурясь на новых посетительниц. За время нашего короткого диалога количество Золушек увеличилось вдвое, и я была уверена, что их будет гораздо больше.

— Похоже, здесь сегодня будет весело, — предположила я, собираясь остаться и влиться в толпу сироток.

— О да, — мужчина мечтательно закатил глаз. — Они здесь каждый год собираются. И всегда это заканчивается танцами на столе.

— А почему именно в этот день?

— День Богини, — чуть помедлив, ответил хозяин заведения. — Только сегодня они из прислуги превращаются в принцесс.

Надо же. Я что-то подобное испытала вчера, попав на бал и примерив на себя роль прекрасной незнакомки. Скажу откровенно, этот опыт в прямом смысле перевернул мою жизнь. Взгляд невольно упал на рукав, где под плотной тканью на коже проявился узор татуировки. Я подозревала, что утром, когда дурман развеется, я все увижу в ином свете и, возможно, пожалею о содеянном, но такого точно не ожидала. Теперь жалей не жалей, а исправить ничего нельзя.

Коктейль «Гертруда» пряный и горячий, приятно согрел меня, но слишком быстро закончился, поэтому я, не долго размышляя, заказала себе еще один. Пока бармен наливал новую порцию, я обернулась. Количество Золушек увеличилось. Они сидели, слушая доклад одной из участниц конференции, и рассказывала та, что удивительно, о каком-то моющем средстве. Даже в праздник думают о работе.

Так и надо, наверное. Я о своих обязанностях забыла еще вчера, и по-хорошему надо бы к ним вернуться. Скай наверняка понятия не имеет, где я и в какую переделку попала, отправившись вчера разыскивать беглянку, а значит, и на помощь тоже не придет. Вздохнув, я повернулась к стойке.

— Жаль, что я не одна из них, — сказала скорее для себя.

— Почему же? — мужчина пододвинул мне наполненный бокал. — Золушками не рождаются, ими становятся.

Я улыбнулась, принимая игру. Похоже, я ошиблась насчет хозяина заведения, и некоторые темы с ним вполне возможно обсудить.

— Но есть же какой-то принятый архетип. Это должна быть добрая сирота, угнетаемая злой мачехой.

— Вовсе нет, — бармен снова взялся протирать стакан. — Это в сказке она беззащитная малышка, чтобы вызвать больше жалости и симпатии. Но у этой истории только один посыл — будь хорошей девочкой, жертвуй, и получишь принца.

— В жизни это не работает, — качнула головой я, вспомнив истории Ская. Будучи Хранителем, он часто приезжал на вызовы о домашнем насилии. И даже самые тихие и покорные жены не избегали участи жертвы, получая вместо друга и защитника злобного тирана.

— Потому что в сказке Золушка очаровала принца. Она сделала осознанный выбор, не узнав его на балу точно так же, как он ее. Это не был брак по договоренности, у них действительно были чувства.

— А фея?

— А что фея? — поднял бровь хозяин заведения и, убрав кружку на место, уставился на меня. — Вовсе не обязательно быть волшебницей, чтобы собрать девушку на бал.

Для меня таким волшебником стал лорд Хьюго. Он не просто одел меня на бал, он меня в принципе одел, потому что после возвращения в человеческую ипостась на мне не было и лоскутка ткани.

— Значит, чтобы стать Золушкой, надо познакомиться с кем-то на неком мероприятии, вскружить голову и заставить себя искать? — спросила я, во всех подробностях вспоминая вчерашний вечер. На празднике я оказалась случайно, встретила там Себастьяна, и теперь он меня, скорее всего, ищет.

— В целом, да, — согласился бармен. — Но надо также потерять хрустальную туфельку.

Я вздохнула и отвела взгляд, потому что губы мужчины начали кривиться в усмешке. Обувь я не теряла. Зато оставила на память о совместно проведенной ночи кое-что другое.

Да какая из меня, в сущности, Золушка? Мои родители живы и здоровы, и не их вина, что меня выгнали из стаи, лишив защиты и поддержки. И девушка из сказки подарила принцу несколько танцев, после чего сбежала. Я же пошла намного дальше.

— Полагаю, некоторые пункты совпали, — взгляд у мужчины был такой, будто мои мысли не стали для него секретом.

— Только некоторые, — нахмурилась я. — Не самые основные.

Коктейля в стакане осталось на пару глотков, и пришло время покинуть гостеприимное заведение. Я не могу просидеть здесь вечность, прячась неизвестно от чего. Лучше вернуться в контору и рассказать все Скаю, уверена, он сможет посоветовать что-то или хотя бы найти нужные слова, чтобы приободрить.

— Хотите совет? — спросил бармен, внимательно и немного напряженно глядя на меня.

Я кивнула, чувствуя, как неуловимо меняется что-то в окружении. То ли запах цветов стал сильнее, то ли освещение ярче. Ощущения будто бы стали острее, и сердце в груди словно сошло с ума, сорвавшись в галоп. Оно колотилось о ребра с неистовой силой, и стук этот гремел в ушах, так что я едва слышала, что именно сказал мне изобретатель «Гертруды».

— Не бегите от него, — его взгляд безошибочно упал на мою руку, где под плотной тканью плаща была скрыта татуировка. — Эта погоня вымотает вас обоих, но в конечном итоге только отнимет драгоценное время, которое вы могли бы провести вместе.

— Мы не можем быть вместе, — непослушными губами произнесла я, боясь оборачиваться. Уже точно зная, кого там увижу. Захотелось зажмуриться и просто исчезнуть, вернуться к своей прежней жизни.

— Хороший совет, — раздался над ухом знакомый голос. — Полезный. От души. Я бы на твоем месте к нему прислушался.

Ты не на моем месте. Я все же зажмурилась, проклиная себя за неосмотрительность. Расслабилась, позволила иллюзии безопасности обмануть себя, а в итоге даже не почувствовала приближение охотника. Каким образом он замаскировал свой запах? Почему я ничего не поняла до самого последнего мгновения? Не услышала, не унюхала, и инстинкт молчал.

— Идем, — он не прикасался ко мне, не пытался стащить со стула, схватить за руку. Это не совсем вписывалось в мое представление о том, какой должна быть наша первая встреча. Совсем не вписывалось. Открыв глаза, я посмотрела на бармена. Лицо его было совершенно безмятежным, на губах застыла улыбка. Он не выглядел так, будто беспокоился обо мне, и, в отличие от меня, не видел в Себастьяне угрозы. Только он, скорее всего, не знает и малой доли того, что между нами произошло. Но устраивать сцену в баре никогда не входило в мои планы.

Я кивнула, хотя сердце едва не выпрыгивало из груди от страха и волнения. По позвоночнику полз неприятный холодок, будто я снова была на прицеле арбалета. Один щелчок тетивы, и в этот раз мне может не повезти так, как в прошлый.

— Спасибо за «Гертруду», — сказала я, глядя прямо в глаза существа, что притворялся барменом в этом странном заведении. Он не моргнул, не отвел взгляд, лишь его улыбка стала чуть шире. Золушки за спиной галдели, обсуждая очередной способ выведения пятен, по залу плыл аромат имбиря, корицы и моих тюльпанов.

Никто не ждал трагедии в это холодное, но солнечное утро. Жизнь шла своим чередом. Город давно проснулся, разбуженный праздничным гомоном и приятным предвкушением вечернего застолья.

— Буду рад видеть вас снова, — взгляд мужчины переместился выше, мне за плечо, и я услышала, как Себастьян прерывисто вздохнул, безошибочно распознав нечеловеческую, и даже не Иную сущность бармена.

Я кивнула и, бросив прощальный взгляд на подаренные мне тюльпаны, развернулась к тому, кто долгое время снился мне в кошмарах. Спрыгнув с высокого стула, я сразу же оказалась прижата к крепкому, сильному телу. Себастьян и не подумал отстраниться. Зеленые глаза смотрели на меня мрачно, не предвещая ничего хорошего. А чего я, собственно, ждала?

— Идем, — поймав его руку, я вложила в нее свою ладошку, отрезая себе путь к отступлению. — Я все тебе объясню.