*** 33 ***

Нари знала, что у нее есть последняя возможность сбежать. Сбежать туда, где не останется ни страха, ни Арена, ни его отца. Стоит сложить крылья, и ветер обнимет крепко-крепко. «Не бойся, будет не больно», — прошепчет он. Скала прижмет к груди, даря последний приют. Снег укроет мягким и теплым одеялом.

Арен и Зул Вилард летели справа и слева, но ни один из них не успеет подхватить, когда она рухнет камнем вниз. Сейчас, вот сейчас… Молочный туман, что струился с гор, казался мягким, как пух. Она просто уснет. Она ничего не почувствует.

«Пока мы живы, нельзя терять надежды. Слышишь, моя родная? Пока мы живы, еще все возможно», — она вдруг ясно-ясно услышала последние слова Керина.

Пока мы живы… Нари представила, как Керину, запертому в каменном мешке подземной тюрьмы, израненному и измученному, сообщат о ее смерти. Представила, как он бессильно станет рвать цепи. А потом подумала о папе, о маме, о дедушке… Нет, она не сможет так с ними поступить. Пусть брак с ненавистным Ареном кажется участью хуже смерти, но на ту сторону она всегда успеет.

+++

Осколок алтарного камня выделялся темным пятном на белом мраморе. Свидетелем таинства стал король. Он и протянул кинжал, чье лезвие в темноте светилось мерным голубоватым сиянием. Кинжал, зачарованный магией Маргариты. Могла ли она подумать, что однажды его используют для того, чтобы сделать ее дочь несчастной узницей в золотой клетке!

Арен с поклоном принял ритуальный кинжал, повертел в пальцах, любуясь отсветами луны на гранях. Он не торопился провести обряд. Наслаждался приближающейся развязкой и отчаянием в глазах Нари.

— Ну что, моя дорогая невеста, ты испытываешь сейчас сильные чувства? — Арен напомнил об их последнем разговоре, что состоялся у алтаря.

— Ненависть, — отважно произнесла Нари. Она старалась держать спину прямо. — И отвращение. Достаточно для проведения ритуала?

— Вполне.

Арена забавляла ее откровенная дерзость, она даже нравилась ему. Безнадежность сделала глаза нахальной девчонки темнее и больше, они резко выделялись на ее побледневшем, похудевшем лице. Губы, что она время от времени закусывала, стараясь удержать слезы, призывно алели — хотелось впиться в них ртом. Ненасытно. До боли. Ничего, осталось недолго. Сегодня негодница еще наплачется, еще накричится вдоволь.

Арена потряхивало от предвкушения, но его с детства учили, что принцу не подобает набрасываться на сладости. Он должен иметь выдержку и приступить к десерту лишь после того, как все будет готово к подаче лакомства. Иначе можно испортить блюдо — оно станет горчить или покажется пресным.

Сам брачный обряд очень простой. Нареченные порежут друг другу ладони и соединят их, окропят алтарный камень кровью, произнесут слова клятвы.

— Ты знаешь, что делать, Агнара, — сказал Зул Вилард.

Нари поняла, что стоит, сжимая кулаки. Жар волнами поднимался к сердцу. Она инстинктивно пыталась защититься, сменив ипостась. Но здесь ее драконья сущность не поможет.

Нари раскрыла ладонь, поднесла ее к глазам. Она хотела разглядеть в тусклом ночном свете хотя бы одну крошечную сверкающую песчинку на своей коже. Но порез затянулся, а пыльца фей погасла.

«Я замужем!» — мысленно кричала она. Вот только доказать это невозможно.

Отступать некуда. Жизнь любимых зависит от ее решительности.

Арен полоснул по руке.

— Говори! — приказал он сурово.

— Я… — Нари осеклась — в горле запершило, ужасно захотелось пить.

— Говори!

— Я принадлежу… Арену… целиком и полностью… Вверяю ему свою жизнь… — она сглотнула, слова увязали на языке. — Останусь рядом, пока смерть не разлучит нас…

— Смерть не разлучит, — сказал он так, словно и правда считал себя бессмертным. — Хорошая девочка.

Он протянул ей кинжал рукоятью вперед, а когда она приняла его, крепко обхватил запястье, контролируя движения.

— Режь!

Но скорее он сам нанес себе порез рукой Нари.

— Вот так! Беру эту деву… Деву! Проклятие!

Он сплюнул на пол и начал заново.

— Беру эту деву под свое крыло, чтобы оберегать и защищать, дарить кров, растить детей, пока смерть не разлучит нас.

Арен схватил ее ладонь, поднес к осколку алтаря, и горячие капли крови, смешиваясь, пролились на серый камень. Нари все это время едва дышала, все надеясь на что-то. Вдруг магические силы воспротивятся повторному браку? Камень расколется, не принимая жертву. Или вспыхнут искры на ладони. Но ничего не произошло. Совсем ничего.

Король сухо поздравил с тем, что обряд состоялся.

— Придется позже повторить для всех, но с этого моменты вы муж и жена.

Нари ждала, что Арен потребует поцелуя, но он, хотя и разглядывал пристально ее губы и лицо, почему-то промолчал.

+++

— Не слишком ли горячая вода, госпожа?

Служанка поливала Нари из кувшина. Вода была теплой и ароматно пахла. Но это казалось неважным.

Наготове стояли другие девушки. Среди них Нари заметила Дорху. Та держала полотенце на вытянутых руках, а в лицо леди Ньорд старалась не смотреть.

Пожилая гоблинка, что сейчас обмывала Нари, намыливала ее деликатно и осторожно, стараясь не причинять неудобств. Она чуть слышно бормотала, точно обращалась к маленькой девочке:

— Вот так, будем чистенькие, хорошенькие… Личико-то какое бледное… Ничего, первая ночь всегда пугает, а потом-то станет сладко…

Нари дернулась, расплескав воду. Вспомнила, где находится. Арен привел ее в покои и отдал в руки служанкам, приказав подготовить невесту к первой ночи.

— Тихо, тихо…

Гоблинка погладила ее по голове, взяла ее руку — после обряда Нари так и не смогла раскрыть ладонь — один за другим разогнула пальцы, сведенные судорогой, и провела мочалкой, смывая кровь.

— Вот и хорошо… Вот и славно… А постелька-то мягкая… Я простынки шелковые постелила… Давай, детонька, вставай.

Нари послушно поднялась. Позволила вытереть себя полотенцем. Вытерпела все процедуры — кожу растерли до красноты, нанесли масла, волосы расчесали и распрямили.

Нари предпочитала думать о происходящем как о сне, лишь иногда какое-нибудь неосторожное слово ударяло точно током. Тогда окружающая действительность обретала объем, заполнялась звуками и запахами. Но от этого становилось невыносимо больно, и Нари поскорее пряталась в спасительный туман. Сознание было спутанным, а тело покорным.

— Так что же, обряд проведен? — шептались над головой служанки, думая, что она не слышит.

— Не видишь, ладонь порезана! Муж он ей теперь. И не твоего ума это дело…

— Тихо! — приказала гоблинка. — И чтобы за порог спальни Его Высочества ни одно слово не выскользнуло. Иначе пожалеете!

Служанки испуганно притихли.

— Дай-ка я тебя одену, детонька!

Гоблинка накинула на обнаженное тело Нари пеньюар из полупрозрачной ткани, завязала пояском.

— Идем, идем…

Она за руку отвела ее в спальню, усадила на постель. Шелковое белье — гладкое и блестящее — холодило ноги. Нари сложила руки на коленях, застыла.

Гоблинка покачала головой, но ничего не сказала. Служанки быстро навели порядок в ванной комнате, а после поспешно вышли, робко пожелав молодой госпоже спокойной ночи.

— Дурынды, — беззлобно отчитала их гоблинка. — Счастья молодым желать надо!

Дверь, щелкнув, затворилась. Скоро она откроется снова, чтобы впустить в спальню Арена.

«Это не со мной… Это неправда…»

Нари чувствовала, как постепенно размывается граница между реальностью и наваждением. Говорят, что от горя можно сойти с ума. Велико было искушение позволить разуму просто уплыть, навсегда погрузиться в грезы. Не понимать, что происходит. Не чувствовать. Арену достанется пустая оболочка, безжизненная кукла.

Но это будет означать, что он победил. Разве не этого он хотел? Полной покорности и подчинения. Конечно, он сломит любое сопротивление, однако получит только тело. Но не душу.

— Но не душу, — прошептала она.

Нари обняла себя руками, закрыла глаза и увидела, словно наяву…

Первый поцелуй — хмельной и сладкий. Воздух, точно напоенный медом.

Фонтан в Селисе. Переплетенные руки. «Вы прекрасны, Агнара Ньорд!»

Картины замелькали быстро, словно в калейдоскопе.

Керин несет ее на руках…

Танец, когда она сама скользнула в его объятия…

Ироничная улыбка Керина, когда Нари набивала рот колбасками…

Серебристый лев, что встал на пути эмла: «Беги, Нари!»

Тихие объятия на берегу ручья…

«Моя родная девочка. Не закрывай глаза. Смотри на меня!»

Слезинка побежала по ее щеке, следом еще одна. Рыдания, что давно перехватывали горло, теперь вырвались наружу. Но Нари знала, что плачет в последний раз. Она будет сильной. Холодной. Бесстрастной. Арен не увидит ее слез. Не услышит криков. Она выдержит все и однажды отомстит!

+++

— Кричи!

Жесткая рука сдавливала тонкое горло, но пока он не добился ничего, кроме коротких, редких стонов.

Несмотря на предвкушение и правильную подготовку, десерт горчил.

Он получил все, чего желал. Черные волосы, рассыпанные по подушке. Мучительно зажмуренные глаза. Закушенные до крови губы. Тело ее было белым, словно снег, и таким хрупким. Тонкие пальцы поначалу пытались найти опору, скользили по гладкости шелка.

И все же какого-то ингредиента не хватало. Чего-то, что придает этому пикантному блюду особый пряный привкус. Какой-то элемент, какая-то малая часть оставалась недосягаемой.

Девчонка была полностью открыта перед ним, а он неистово и ненасытно снова и снова пытался подчинить ее, отыскать этот тайный, неведомый ему компонент, без которого обладание становилось не столь сладким.

Он не понимал, что хочет получить ее душу и ее любовь.