*** 8 ***

Нари сама не ожидала от себя этой холодной решительности. Видно, какая-то часть ее выгорела навсегда в тот момент, когда жесткие пальцы сжимали горло, а Арен без спроса пил ее поцелуи, брал ее тело так яростно и ненасытно, словно стремился дотянуться до того, что она так старательно оберегала от его посягательств — ее души.

Нари вспомнила о «наказании», положенном ей вечером, и хрупкий уют, который потихоньку обволакивал, закутывал в покой, словно в мягкий плащ, тут же слетел, точно под порывом холодного ветра.

До этого она сидела, обняв колени, одним боком прижавшись к Керину, чувствуя его тепло. Если бы он попытался ее обнять, Нари отпрянула бы — никаких объятий. Но сидеть вот так, будто случайно прикоснувшись, было можно. Вместе с теплом в тело проникало умиротворение и надежда, пусть и слабая, что все будет хорошо.

Но теперь она поняла, что последние несколько дней станут особенно мучительными. Арен обещал оставить ее в покое, но разве можно верить его посулам — видно, он только и ждал момента, чтобы взять свои слова назад. Нельзя расслабляться, наоборот, нужно собрать в кулак все силы. Она отодвинулась от Керина. Встретилась глазами с Идой и та безошибочно поняла, что произошло. Нари чуть наклонила голову: «Помоги мне обмануть Керина, не нужно ему знать!» Ида, закусив губу, кивнула: «Хорошо».

— Кер, пора идти! — сказала она. — Все это может вызвать подозрения — с чего бы начальнику стражи и Дорхе, с которой госпожа не ладит, столько времени проводить в комнате леди Вилард. Служанки видят и замечают все, а молчат лишь тогда, когда им это выгодно. Не станем искушать судьбу. Вы увидитесь завтра.

Керин неохотно поднялся. Он ни разу не дотронулся до Нари, но все это время держал ее взглядом, и эта связь была даже крепче объятий.

— А ты сейчас ложись и отдыхай, — сказал Керин, помолчал, и добавил, медленно подбирая слова. — Этот… ребенок… В любом случае благословение высших сил…

Нари знала, что последует дальше. Конечно, Керин не мог уйти, не сказав о том, что принимает этого ребенка — неважно что отец его Арен.

— Не надо! — оборвала она, закрывая уши. — Не сейчас, прошу!

Но он, подумав, что Нари раздосадована паузами в словах, сдернул с груди амулет и твердо повторил:

— Этот ребенок нужен мне. Он никогда не почувствует разницы между собой и нашими родными детьми, когда они у нас появятся. Просто помни это. А то ведь я тебя знаю, моя девочка. Измучаешь себя сомнениями, надумаешь всякой ерунды. Малыш не виноват в том, кто его отец. Главное, он часть тебя.

Нари хотела отвернуться, но была поймана в ловушку его любящим взглядом. Слова могли обмануть, но глаза не лгали.

— И он тоже твой маленький защитник. Эта тварь не тронет тебя сейчас…

Видно, Ида успела рассказать Керину о том, что Нари получила несколько дней отсрочки, потому он так спокойно оставляет ее. Он не должен догадаться!

Нари снова перевела на Иду просящий взгляд.

— Кер, у вас еще будет время поговорить! — маленькая химера перешла от слов к действиям и потянула брата за руку, заставляя следовать за собой. — Вы скоро снова увидитесь. Нари, а ты набирайся сил. Они понадобятся…

Двери закрылись, а Нари еще долго смотрела вслед, представляя, как Ида и Керин идут по коридорам, делая вид, что незнакомы. Вот Ида спускается на нижний этаж, где расположены комнаты служанок и начинает изображать глупенькую, пугливую Дорху. Вот Керин расправляет плечи и на его лице появляется жесткое и надменное выражение, свойственное лорд Бренгарду. А после Нари попыталась вообразить, что где-то рядом, неузнанные, десятки химер вживаются в образы слуг и, возможно, даже драконов. Чтобы совсем скоро, повинуясь знаку, сделать то, что должно.

«Я не одинока, — думала Нари. — Не одинока!»

+++

Когда наступил вечер, она все еще надеялась, что Арен не придет сегодня и не прикажет явиться в его покои: он по-прежнему занимал отдельное крыло замка, чаще навещая жену в ее половине, чем приглашая в свою.

Нари успокаивала себя тем, что Арен будет слишком занят изучением артефактов. Или поймет, что жене, которая еще не до конца смирилась со своей беременностью, нужна передышка.

Служанки, как обычно, пришли после вечернего чая, чтобы подготовить ее ко сну. Помогли принять ванну, поменяли постельное белье, переодели в домашнее мягкое платье. Ида, притворяющая Дорхой, расчесала волосы. Девушки обменялись в зеркале встревоженными взглядами. Все слова были сказаны раньше. Однако Ида нашла способ приободрить Нари.

— Сегодня я ваша ночница, — громко сообщила она. — Вы не против, госпожа?

Ночницы — так называли служанок, которые оставались до утра в крошечной комнатушке, смежной с гостиной, на тот случай, если леди понадобится помощь посреди ночи.

— Не против, — Нари благодарно кивнула Иде.

Когда все вечерние процедуры были завершены, прислужницы, поклонившись, оставили леди Вилард. Она, стараясь не думать о плохом, чуть притушила свет магического шара и прилегла на кровать с книгой в руках. Арен не шел, и Нари задремала, почти уверившись в том, что сегодняшняя ночь принесет ей отдых.

Сначала, сквозь забытье Нари услышала грохот двери — ее с шумом ударили о косяк. Она села, моргая, с трудом приходя в себя.

Арен, посмеиваясь, стоял у кровати, уперев руки в бока, и разглядывал ее, словно диковинную зверушку, что утомилась ждать хозяина и уснула.

Нари уже научилась различать два состояния Арена в те дни и ночи, когда он посещал ее. В первом случае муж был хмур и немногословен. Молча приступал к делу и хоть был груб, но не жесток.

Во втором случае он являлся в игривом настроении, которое даже можно было бы назвать приподнятым, если бы не одно «но» — все его попытки «поиграть» оборачивались для Нари лишними страданиями. В такие дни он становился особенно изобретателен, и отпускал жену не сразу, а лишь вдоволь натешившись.

Сейчас Нари со страхом поняла, что Арен настроен на долгую ночь. Пока страсть окончательно не затмила его разум, Нари решила сразу сказать о том, что давно занимало ее мысли.

— Арен, — она подобралась и села, стараясь говорить дружелюбно и серьезно. — Сними ошейник. Ты, наверное, не знаешь, что он лишает меня сил…

Нари задрала голову, демонстрируя раздражение не шее, потом приподняла рукава, показывая запястья, где до сих пор не сошли синяки.

Благодушное выражение на лице Арена сменилось на скучающее.

— Сколько можно, Агнара. Я уже говорил. Но так и быть повторю для глупых девочек — ошейник сниму только тогда, когда пойму, что моя жена усвоила все уроки, то есть когда станешь послушной.

Иногда в тоне Арена проскальзывали поучающие нотки. Точно он умудренный опытом преподаватель, которые обучает нерадивую девчонку. Нари порой казалось, что он действительно мнит себя кем-то вроде наставника, призванного воспитать в ней послушание и другие качества, по его мнению, необходимые жене.

— Я послушна, — тихо сказала Нари: не время спорить, ведь если ошейник будет снят, то половина проблем решится.

— Послушна? — Арен шагнул ближе, взял за подбородок, задирая ее лицо вверх. — Если помнишь, тебе полагается наказание и, надеюсь, ты примешь его с достоинством. А раздражение, синяки — ерунда. Скоро сойдут. Вид у тебя сегодня бодрый.

Да, Нари и сама чувствовала, что ощущает себя бодрее после встречи с Керином, после надежды, которой ее напоили, после тепла и ласковых слов. И все же понимала — эта энергия быстро сойдет на нет, после всего, что Арен приготовил для нее.

— Но ребенок… — попробовала она снова. «Это ведь твой ребенок, Арен, — хотела сказать она. — Неужели ты станешь рисковать им?»

— Еще ни один ребенок дракона не пострадал от того, что естественным образом происходит между его родителями. С ребенком все будет в порядке, Агнара, — в голосе Арена уже слышалось недовольство.

«Естественным образом…» — горько усмехнулась Нари про себя и промолчала, понимая, что продолжать разговор бесполезно.

К Арену вернулось его игривое настроение. Видно, он остался доволен обменом и хотел завершить день самым приятным для себя образом.

Сел на кровать, усадил Нари к себе на колени, и Нари привычно застыла, глядя в пустоту, сосредоточившись на дыхании. Внутри все ныло от омерзения и дергало, как больной зуб. Ее сводили с ума прикосновения его пальцев, которыми он пока лишь дотрагивался до обнаженной кожи предплечий и до шеи, когда убирал ее распущенные волосы. Ее тошнило от его запаха. И не потому, что Арен пропах пóтом — наоборот, наследный принц всегда с преувеличенным вниманием относился к своей внешности, ежедневно принимал ванну и одевал свежую, с иголочки, одежду. Нет, у Арена был особый, только ему присущий запах, который становился острее в минуты, когда он овладевал Нари.

Арен повернул ее голову, его язык бесстыдно и резко, так, как он привык это делать, взял ее рот, обжигая и терзая. Нари давно уже перестала сопротивляться, зная, что любое противостояние причиняет только лишнюю боль, но он все равно сжал запястья, невольно заставив вздрогнуть — к старым синякам теперь прибавятся новые.

— Так, так, девочка… — он обрадовался ее побледневшему лицу и тому, как она сжала губы. — Покричи для меня.

— Нет.

Это была единственная битва, которую могла себе позволить Нари. Он каждый раз старался заставить ее кричать, а она не кричала.

— Давай-ка снимем это.

Снова его голос сделался вкрадчиво — ласковым, точно он обращался к ребенку. Арен провел ладонью по спине Нари, нащупывая пуговицы и расстегивая одну за другой. Поставил на ноги, медленно снял с нее верхнюю одежду и Нари предстала перед ним в одной тонкой рубашке. Он разглядывал ее, прищурив глаза — такой огромный, мощный дракон с широкими плечами и сильными руками. Он мог бы защищать, оберегать и дарить любовь, вот только это чувство было незнакомо Виларду.

Каждый раз, овладевая женой, он думал, что однажды отыщет то единственно верное средство, которое принесет ему нужные ощущения — полную уверенность в том, что он владеет этой гордой, несломленной девочкой безраздельно. Пока, сколько бы муки не было в ее глазах, Арен понимал, что какая-то часть Агнары недосягаема для него, хотя, казалось бы, испробовал уже все известные способы.

Кроме одного, пожалуй!

Он вдруг понял и загорелся, а на лице появилась такая открытая и радостная улыбка, словно Арен вновь сделался маленьким мальчиком и получил желанный подарок.

— Ложись!

Он не стал дожидаться пока Нари опустится на кровать. Дернул за руку, укладывая, задрал подол на живот, а потом и вовсе разорвал рубашку. Нари смотрела в потолок, облизывая сухие губы. Он что-то придумал. Снова. Когда уже это только закончится! Терпи, Нари!

Арен вышел и возвратился с полотенцем, скатал его в валик. Нари смотрела и не могла понять, чем это грозит ей? Не понимала до тех пор, пока грубая ткань не надавила на горло, прижатая руками Арена по обе стороны от шеи.

Нари, не ожидавшая такого, не успела набрать в грудь и крошечного глотка воздуха, она выгнулась, пытаясь освободиться, вцепилась руками в его крепкие, сильные запястья — это было все равно что разогнуть железные прутья. В глазах замелькали мушки, а после стремительно потемнело. Нари пыталась непослушными губами напомнить Арену про ребенка, но ее губы лишь беззвучно трепетали, а после и вовсе оказались в плену ненасытного, жаждущего языка. Она почувствовала, что Арен взял ее — сильно и резко, и лишь потом ненадолго ослабил хватку, дав заглотить немного воздуха, и снова сдавил.

Арен горел каким-то неистовым, разрушающим огнем. В эту секунду Нари поняла, что ей не выжить — сейчас, лишившись магии и своей второй ипостаси, она была слаба, словно человечка, а он не понимает этого, обуреваемый страстью. Он убьет ее, убьет своего нерожденного еще наследника и даже сам не поймет, как это сделал.

«Керин, Керин, — мысленно шептала Нари, погружаясь в темноту, зная, как много бы хотела сказать, но позабыв все слова, кроме одного. — Керин…»

— Не трогай ее! — вдруг услышала она отчаянный девичий крик.

После раздался глухой удар и Арен, внезапно выпустил ее и слетел с кровати. Нари села, хватая воздух ртом, царапая горящее горло.

Арен сидел на полу, тряся головой, по его виску текла струйка крови. Над ним стояла бледная Ида, сжимая в руках тяжелую медную вазу.

— Беги, — прошептала она.

Но как Нари могла бежать, она и на ноги не могла подняться, комната кружилась, словно в вальсе. Да и куда она побежит? Это Иде надо спасаться!

Арен, зарычав, поднялся на ноги, схватил служанку за горло и отбросил к стене. Будь на месте Иды настоящая Дорха, она бы, несомненно, погибла от такого удара. Но у Иды сработал защитный рефлекс, на лету она изогнулась, перекрутилась в воздухе, упала на все четыре конечности и сменила ипостась.

Арен застыл изваянием, шок отразился на его надменном, обычно безэмоциональном лице, но длилось его замешательство не дольше секунды.

Зарычав, он тоже попытался сменить ипостась, но в этот миг разбилось стекло, сверкнуло сотнями острых граней, посыпался град камней и деревянная щепа от выбитой рамы — огромная серая крылатая тень втиснулась в комнату, раня бока об осколки.

— Керин! — вскрикнула Нари.

Керин взвыл, широко разинул пасть, полную белых, острых клыков, и потянулся к Арену, ухватил его за руку, но Арен уже обернулся и укус пришелся на крыло.

Рыча и воя, дракон и химера вывалились за окно, окончательно проломив стену, а Ида, вернув человеческое обличие, бросилась к Нари. Они прижались друг к другу, прислушиваясь к звукам боя.

— Все… — шептала Нари, стуча зубами. — Это конец. Он теперь знает. Он знает…

Ида ничего не отвечала, только гладила ее по волосам и тревожно косилась на дыру, что образовалась на месте окна.

«Химеры! Химеры!» — услышала Нари крик Арена на улоссе, который, однако, оборвался так быстро, словно его выключили.

Услышал ли кто-нибудь? Как скоро стража придет на помощь?

Снаружи раздался шум, и девушки сжались, готовясь к худшему, но в проломе показалась окровавленная львиная морда.

Керин зацепился лапами, встряхнулся, меняя ипостась — он вернул себе облик лорда Бренгарда.

— Арен мертв?! — крикнула Нари с надеждой и страхом.

— Не знаю, — отрывисто сказал Керин. — Надеюсь. Ида, верни облик служанки. Тихо, мои хорошие.

Не прошло и нескольких секунд, как в комнату ворвались стражники и застыли, глядя на лорда Бренгарда, чье лицо сделалось суровым и ничего хорошего не предвещало.

— Упустили химер? — рявкнул он. — Да как вы смели? Мы бились бок о бок с Его Высочеством против этих тварей, что хотели напасть на его жену. Я успел увидеть, что нападавшие скрылись за отрогом Лебединого Крыла. Далеко уйти не могли. Догнать! И доложить мне лично!

Керин отчаянно блефовал. Если Арен жив и только ненадолго потерял сознание? Если стражники разделятся, решив оставить нескольких у тела принца? Керин предугадал такой вариант и бросил:

— Я сам спущусь к Его Высочеству. Быстро догнать химер!

Стражники, поклонившись, кинулись исполнять приказ.

Керин обвел комнату бешеным, мертвым взглядом. Нари не понимала, что он ищет, пока Керин не сдернул с кресла покрывало. Приблизившись, завернул ее, потом снял с груди амулет и перевесил на ее шею. Движения его были быстрыми и уверенными, и все-таки сквозило в них тщательно скрываемое отчаяние.

— Он работает также, как Заклинатель Ветра, — объяснил Керин про желтый камень, опутанный проволокой.

Его взгляд натолкнулся на темный след, что постепенно проявлялся на шее Нари, и столько ненависти, столько тьмы всколыхнулось в глубине зрачков химеры — ненависти, обращенной к ее мучителю, что Нари зажмурилась. И тут же ощутила бесконечно нежное прикосновение к своей коже — успокаивающе-прохладное.

— Очень мало времени, мои девочки. Улетаем сейчас.

— Куда? — прошептала Ида. — А как же план?

— Все отменяется… Пока отменяется.

Керин поднялся и подошел к пробоине, выглянул наружу. Кивнул. Вернулся к Нари, подставляя спину.

— Держись крепко, родная. Заклинатель поможет. Ида, не отставай.

Нари была уверена, что их поймают — не успеют они покинуть и пределов Апрохрона. Арен вездесущ, невозможно его обмануть. В прошлый раз побег не удался, не получится и сейчас!

Однако, странное дело, они успешно миновали край плато, и рухнули вниз. Керин почти сложил крылья, разгоняясь. Если бы не Заклинатель на шее Нари, она непременно бы слетела с его спины и разбилась — бескрылая драконица.

Ида серой беззвучной тенью скользила рядом. Они проваливались в облака, Керин едва успевал маневрировать между отрогов скал, что внезапно вырастали на пути, словно ощущал их каким-то шестым чувством. Видимо отчаяние придавало ему сил, делая возможными прежде невообразимые вещи.

Вниз, вниз, во тьму, к самому подножью горы, а после, сквозь мутную пелену, что оказалась магической завесой, в обширную пещеру, где под сводами мерцал тусклый огненный шар. Нари, слетела с широкой спины, но не упала, подхваченная сильными руками. Рядом сменила ипостась Ида — она едва могла отдышаться после этого дикого, стремительного полета — падения, на грани жизни и смерти.

— Где мы? — прошептала Нари.

— У троллей. У твоего отца с ними договор. Они доставят нас домой, — ответил Керин.

И едва успел поймать обмякшую Нари. Бережно прижал к себе. Она не слышала, как выдохнул в ее волосы:

— Никому тебя не отдам, моя родная. Моя жена.