Эпилог

Вечер удался. Сначала Нари вела себя сдержанно, помня о том, что королеве — матери не пристало вести себя, как девчонка, но постепенно расслабилась. Возможно, Рут Бар и затеял этот прием, чтобы показать жителям, что должность наместника остается за ним, но все гости искренне радовались юной королеве, улыбки были дружелюбными, еда вкусной, а музыканты не допустили в игре ни одной фальшивой ноты, и Нари поймала себя на том, что улыбается в ответ.

Она уминала колбаски за обе щеки, пила льдистый лимонад, приятно щекочущий язык. Обсудила детское питание с дородной, хоть и молодой еще гномихой, что подкидывала на руках капризничающее чадо.

— Какой он милый, — Нари погладила малыша — гнома по жестким, торчащим щеточкой, волосам.

— Ваш малыш тоже чудесный, — не осталась в долгу гномиха.

Так что расстались они вполне довольные друг другом.

Керин, что отлучился ненадолго, осудить с наместником вопрос налогов — почему бы не совместить дела и отдых, раз уж они все равно в Лоусе — вернулся как раз к началу топотуна. Топотун — веселый и бесшабашный гномий танец не требовал от танцоров особых навыков, надо было только усерднее топать и приседать, встав в круг, да похлопывать соседей по плечам.

— Нари, пойдем! — Керин потянул ее за собой. — Тебе понравится.

Гномы, уже выстроившиеся для танца, приветственно закричали, приглашая королеву.

— Ну, ладно, — неуверенно согласилась Нари.

Но ей действительно понравилось, она даже не ожидала. Топотун оказался таким задорным, что Нари поддалась общему веселью. Правда, плечи у нее болели от дружеских хлопков, а ноги тряслись от яростного топота, зато все грустные и тягостные мысли окончательно выветрились из головы.

— Ух! — Нари присела на оградку, обмахиваясь ладонью, точно какая-то деревенская девчонка.

Керин принес ей лимонада и тоже принялся обмахивать. Они встретились глазами и рассмеялись.

— Бесполезно. Слишком жарко. Сердце нашего сына чистый огонь, — сказала Нари, подняв голову к сводам пещеры, где мерно и ясно горел светоч.

И Керин посмотрел вверх. Какое-то время они стояли, обнявшись и разглядывая светило.

— Подумать только… Разве могла я представить однажды, что стану матерю короля. Что мой сын — тот, что объединит расы, а мир так сильно изменится… Мне страшно, Керин, что если мы не справимся?

— Мы справимся, — сказал Керин, целуя жену в висок. — Я тебе обещаю. Если не мы, то кто?

Раздались первые звуки вальса, такие нежные и трепетные, что у Нари сжалось сердце. Керин нашел ее ладонь, тихонько сжал, безмолвно спрашивая разрешения пригласить на танец. Нари кивнула.

Он повел ее в вальсе. Нари чувствовала его уверенные руки — руки настоящего мужчины, которые могут быть сильными и безжалостными, сжимая горло врага, могут быть нежными и бережными, качая ребенка или лаская жену. И Нари отдавалась ему в этом танце, полностью доверяя мужу.

Мелодия была красивой и немного печальной. Нари казалось, что она даже слышит слова и мысленно подпевала.

— Немного жаль, что в городах внутри горы никогда не наступает ночь, — прошептала Нари. — Я бы хотела увидеть сейчас звездное небо.

Керин помолчал немного, потом кивнул каким-то своим мыслям.

— Доверься мне. Закрой глаза.

Нари кивнула, и Керин поочередно прикоснулся губами к ее глазам, продолжая кружить в танце. Голова тоже немного закружилась, но не от вальса, а от того, что рот Керина нашел ее губы, то лаская едва ощутимыми прикосновениями, то обжигая страстным, но трепетным огнем. Поцелуй влюбленной химеры. Мириады звезд над головой. Мгла и свет. Вечный круговорот жизни. Любовь, которая сильнее смерти.

— Кер… Мы ведь переночуем здесь, в Лоусе? — спросила Нари, пряча заалевшие щеки, и так же как Керин прошептала короткое слово, которое много значило для них обоих. — Да?

— Да, — ответил он.