*** 10 ***

— Что здесь происходит? — произнес знакомый голос. Он был удивительно сдержан и спокоен.

Керин! Это правда ты? Зачем ты вернулся, глупый! И какое счастье, что ты вернулся!

Сейдж, не ожидая увидеть в саду никого кроме меня, на мгновение растерялся.

— Лорд Альгейр?.. — тут он вспомнил, что я уходила с ним, и хмыкнул. — Ну конечно…

Воспользовавшись его секундным замешательством, я вскочила на ноги и кинулась к Керину, а тот положил руку мне на плечо, словно заявлял свои права. По его сжатым губам я поняла, что он догадался обо всем, что здесь происходило, но хотел воспользоваться тем преимуществом, что Сейдж на самом деле не знает, кто стоит перед ним.

— Леди Ньорд оступилась и упала? — он точно сам подсказывал Сейджу выход. — Я провожу ее домой.

Я понимала, зачем он это делает: если вступит в схватку, то шансов у нас практически не останется. Химера, вступившая в бой с драконом один на один, почти наверняка проиграет. Керин надеялся, что Сейдж отступит, но он не знал, что Сейдж уже убил одного дракона.

А Сейдж успел оправиться от испуга, вызванного неожиданным появлением соперника, и, набычившись, пошел вперед, стиснув руки в кулаки, готовясь обернуться. Челюсти его решительно сжимались, глаза горели ненавистью.

— Беги домой, — тихо сказал Керин, наклонившись к моему уху. — Быстро.

— Она моя! — крикнул Сейдж, окончательно обезумевший от ревности.

А потом прыгнул вперед, на лету превращаясь в дракона. Керин оттолкнул меня в сторону и выгнулся, возвращая свой истинный облик. Сейдж не ожидал увидеть химеру и на короткий миг замер, оторопев. Керин тут же воспользовался этим преимуществом и кинулся на него первым, рванул зубами. Дракон взревел, ударил хвостом, отбрасывая химеру. От боли он пришел в себя. Его атака была быстрой и яростной.

Он рвал химеру зубами и когтями. А я… Продолжала стоять на месте вместо того, чтобы развернуться и бежать к дому со всех ног. Я просто остолбенела. Несколько раз в пылу борьбы Керин находил меня своим янтарным взглядом, смотрел пристально, точно хотел что-то сказать. Я не могла слышать его голоса. Химеры и драконы говорят на разных языках. Только потом я поняла, что он говорил мне: «Беги!»

Керин был мощным зверем с широкой грудью, когтистыми лапами и острыми зубами, но в росте он проигрывал дракону. Наверное, Сейдж давно бы подмял его под себя, будь на месте Керина другая химера. Но преимущество Керина было в ином: он не боялся. Он знал, что может погибнуть, но не отступал, шел грудью на грудь снова и снова, и даже кровоточащие раны, казалось, не ослабили его. Я видела, что Сейдж теряет решительность. Он, видно, впервые встретил противника, которого не пугала его физическая сила. И я успела поверить, что Керин может победить…

Над деревьями вдруг появились крылатые фигуры других драконов. Папа, король и стражники. Я ужасно обрадовалась и закричала:

— На помощь, сюда!

Лишь когда они приземлились и немедленно кинулись в разгар сражения и папа вцепился Керину в крыло, я осознала, какая это была ошибка. Они ничего не знали, они поняли все иначе. Конечно, увидев битву химеры и дракона, они решили, что Сейдж защищает меня. Впятером они разорвут его на части!

— Нет! — заорала я, бросаясь прямо в пекло, зная, что могу случайно подвернуться под чей-то коготь или клык, но так торопилась, что даже забыла обернуться в драконицу. — Нет, папа, не трогай его!

На мои слова никто и внимания не обратил. Каким-то чудом я прошмыгнула между лап короля и повисла на шее Керина, прижалась всем телом, закрывая его собой, и зажмурилась, ожидая удара. Но битва тут же стихла.

«Агнара?» — прорычал в голове папин голос.

Я обнимала химеру, чувствуя, как под моими ладонями вздымаются и опадают от прерывистого дыхания его бока, ощущая, как между пальцев струится его горячая кровь, и плакала.

— Горошинка? — папа сменил ипостась и нежно коснулся моей щеки, отводя волосы с лица. От его злости не осталось и следа, только страх за меня. — Что происходит, моя девочка?

И тогда я выдавила:

— Это Сейдж… Сейдж убил лорда Зиберта. Сейдж хотел похитить меня, а Керин защищал…

Несколько секунд стояла такая тишина, что я подумала было, что оглохла. А потом папа зарычал, смешивая человеческую речь и улосс:

— Порву, мразь!

Но следом я услышала властный голос короля:

— Не до смерти, лорд Ньорд. Надо ведь на ком-то устроить показательный процесс.

Я не видела, что происходило за моей спиной, только всё сильнее вжималась в мех химеры, пряча лицо и мечтая закрыть еще и уши, чтобы не слышать рычания и скрежета зубов. Керин, который все это время стоял на ногах, вдруг пошатнулся и опустился на землю. Силы его окончательно оставили.

Как я узнала потом, Сейдж был не единственным драконом, которого не устраивали правила нового мира. Некоторые молодые лорды пытались следовать прежнему образу жизни. Традиция отбора женихов для невест-полукровок казалась им унизительной. Были случаи, когда девушек воровали и хотели принудить к браку силой. Сейдж обманывал себя, думая, что ему всё сойдет с рук. Король давно искал подходящую кандидатуру для показательного процесса и казни, надеясь, что это послужит уроком всем остальным. Убив дракона и напав на истинную драконицу, Сейдж подписал себе смертный приговор.

Всё это я узнала позже. А пока была ночь, рычание драконов, тяжелые шаги и воздушные вихри, поднятые движением крыльев. Химера, истекающая кровью. И я, стоящая перед ним на коленях. А потом наступила тьма.

+++

Я открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в постели в своей комнате. И тут же подскочила как ужаленная.

— Керин!

— Тихо, тихо, моя родная, — папина рука осторожно легла мне на лоб, успокаивая. — Он жив. Под охраной, но его не тронут. Он под защитой этих стен.

Папа воспользовался древней традицией драконов: хозяин замка мог гарантировать неприкосновенность любому гостю, соверши он даже преступление против короны, но только до тех пор, пока тот не покинет стен замка.

Обессиленная, я откинулась на подушки. Облизнула пересохшие губы.

— Папа, попроси всех моих женихов оставить замок. Боюсь, я не хочу никого видеть.

— Конечно. И я уже это сделал. Остался только Арен, но лишь потому, что он сын короля.

— А Сейдж… — я боялась спрашивать, но в ответ на невысказанный вопрос узнала всё о готовящемся процессе.

— Король, отряд стражников и… преступник покинут гору утром.

Когда папа произнес «преступник», его руки непроизвольно сжались. Позже он объяснил мне, о чем думал в этот момент. Он думал, что когда-то Сейдж был всего лишь мальчишкой, что папа хотел дать шанс этой семье из-за Лейры, которая однажды помогла маме. «Когда же ты успел вырасти таким мерзавцем?» — спрашивал себя папа.

— Посидеть с тобой, пока ты не уснешь?

Он часто рассказывал мне, маленькой, сказки, пел песенки. У моего папы невероятно красивый голос. Особенно мне нравилась колыбельная «Радость моя», а папа улыбался и говорил, что я любила ее уже тогда, когда находилась в мамином животе. Но сейчас я не хотела, чтобы он оставался. Я только сегодня осознала, что драконы, к числу которых отношусь я сама, вовсе не так добры и великодушны, как я всегда считала. И даже мой папа… Мой любимый папа…

— Оставь меня одну, пожалуйста, — глухо произнесла я в подушку.

— Позвать маму?

— Хочу побыть одна!

— Горошинка… — начал он, но замолчал, поцеловал в макушку и вышел.

Уснуть я не смогла — вертелась, крутилась, смяла все простыни, выпила всю воду из графина. Потом накинула халатик и вышла в коридор. Я не понимала, куда иду, но оставаться в спальне тоже не могла.

Из гостиной доносились приглушенные голоса родителей. Я тихонько начала спускаться, стараясь остаться незамеченной. Не знаю, что я надеялась увидеть или услышать. Затаилась, наблюдая.

Папа места себе не находил. Однажды у моего дедушки из мира людей, маминого отца, разболелся зуб. Я помню, как он не мог и минуты усидеть спокойно, как он стонал, как пытался устроиться то на кресле, то на диване. У драконов не болят зубы. У нас если и болит что-то, то очень недолго. И папа не стонал. Но вел себя совсем как дедушка, который мучается от боли.

Он то вставал и стоял сгорбившись, опираясь рукой на каминную полку, то садился, то ходил по залу. Его словно разъедало что-то изнутри. Вот он снова вскочил на ноги, но тут мама крепко обняла его и положила голову ему на грудь.

— С ней все хорошо, Скай. С нашей девочкой не случилось ничего страшного, — сказала она тихо, но твердо.

А папа ответил непонятно:

— Я знал, что когда-нибудь мое прошлое вернется ко мне…

Мама подняла на него взгляд и прикоснулась к щеке.

— Больше не вернется, Скай.

Папа накрыл ее ладонь своей. Так они и стояли, глядя друг другу в глаза. В их жестах, в их взглядах было столько любви… Я уже ничего не понимала…

Я повернулась и пошла по коридору. Сначала не знала, что я ищу, а потом заметила стражников возле одной из комнат и догадалась: я не могу уснуть, потому что должна увидеть Керина.

Стражники поднялись мне навстречу.

— Леди Ньорд?

— Отец разрешил навестить гостя, — уверенно произнесла я.

— Пленника, — поправил один из них.

— Гостя, — твердо повторила я.

Они переглянулись, но спорить не стали, расступились, пропуская.

Я вошла в полутемную комнату, где тускло светился матовый шар. Керин лежал на спине, вытянувшийся и неподвижный. Он был укрыт одеялом, но я увидела, что его грудь и руки стягивают бинты.

— Ты ведь не собираешься умирать? — с вызовом сказала я.

На самом деле у меня от страха тряслись коленки. Керин был не просто бледный, его кожа была какого-то даже зеленоватого оттенка, глаза ввалились. Может быть, он уже не слышит моих слов… Может быть, он уже перешел грань, отделяющую живых от мертвых, и ни мои слезы, ни мои уговоры ничего не смогут изменить…

И тут тонкие губы изогнула слабая, но такая знакомая усмешка.

— Задержусь, пожалуй, — голос был не громче шепота.

Я почувствовала такое облегчение, что ощутила себя невесомой былинкой. Присела на краешек кровати, не разрешая себе реветь. Только моих слез ему не хватало.

— Я дам тебе немного своей крови. И не смей отказываться!

Он открыл свои зеленые глаза и посмотрел внимательно и серьезно.

— Не нужно. Мне уже дали крови…

— Кто? — удивилась я.

— Твой отец…

Папа. Вот как…

Я посидела-посидела, а потом легла рядом с Керином, стараясь не потревожить его ран. Свернулась калачиком на краю, только прижалась щекой к его плечу — единственному живому месту.

— Я с тобой полежу немножко. Можно?

— Можно, — голос его сделался хриплым. — Можно, Нари…

На меня вдруг навалилась усталость.

— А почему ты не белый карлик? — пробормотала я сквозь дремоту. — Так надеялась увидеть…

Он тихо рассмеялся.

— Тогда надо было прийти на час раньше. Но едва ли бы я понравился тебе таким…

— Ты бы мне любым понравился, Керин, — прошептала я, окончательно проваливаясь в сон.

Услышала только, как он вздохнул.