Глава 16

Спокойствие в Неблагом Дворе — штука такая же надежная, как дырявое ведро.

Прошло около недели с того вечера у камина. Валериус больше не запирал меня и, кажется, стал больше доверять. Мы завтракали и ужинали вместе. Я даже приучила его есть кашу с медом, а не только смотреть на нее с подозрением, после чего он показывал мне карты звездного неба с крыши Восточной башни. Однажды мы даже поспорили до хрипоты о том, какой сорт мяты лучше подходит для успокоения нервов — горная или болотная. Я победила, заварив ему обе и заставив дегустировать вслепую.

И постепенно, я начала забывать, где нахожусь. Начала верить, что в этом ледяном склепе можно очень даже неплохо жить, если повесить шторы и кормить Принца вовремя.

Какой же я была наивной дурочкой! Заигралась в «дом», забыла, что живу на пороховой бочке.

Холодным утром, когда солнце еще только лениво выползало из-за горизонта, я проснулась от звука трубы.

Это был низкий, вибрирующий рев, от которого задрожали стекла в окнах моей спальни, и даже вода в кувшине пошла рябью.

Дверь между нашими комнатами распахнулась.

Валериус влетел внутрь, уже одетый в свой официальный камзол и тяжелый плащ. Но на этот раз на его поясе висел не тот красивый церемониальный меч с камушками, а клинок из черного льда, которым он собирался рубить наемника Лета.

Лицо было бледнее обычного, почти прозрачное. В глазах плескалась такая тьма, что мне стало холодно, даже находясь под теплым одеялом.

— Одевайся, — бросил он, не останавливаясь. — Быстро! Штаны, сапоги, всё теплое.

— Что случилось? Пожар? На кухне что-то сгорело? — я вскочила, путаясь в подоле ночной рубашки.

— Хуже, — он подошел к окну, проверяя задвижки. — Совет предал меня. Они открыли Небесные Врата.

— Что? Кому? — я замерла с одним сапогом в руке.

Валериус повернулся ко мне. Его челюсти были сжаты так, что я слышала скрежет зубов.

— Моей матери!

— Ма… Матери⁈

У меня внутри все оборвалось и рухнуло куда-то в желудок. Королева Аделина! Та, что выпивала жизнь бедных девушек, как воду. Вампирша в короне.

— Но она в изгнании! Ты сказал… Договор, все дела!

— Орион отозвал указ, — перебил он жестко. — Совет считает, что я слишком слаб, чтобы справиться с угрозой Лета. Что я «заигрался». Они призвали «истинную хозяйку» навести порядок и подмести мусор. То есть нас с тобой.

Он подошел ко мне, схватил за плечи. Его пальцы были ледяными даже сквозь ткань ночной рубашки.

— Слушай меня внимательно, Элара. Ты не выходишь из этой комнаты. Ни под каким предлогом! Даже если замок рухнет! Не отзываешься на зов слуг, если это не Пип. Сидишь здесь, тихо, как мышь под веником. Дверь на засов, шторы задернуть. Ты поняла?

— Валериус… Я не могу здесь сидеть, как квашеная капуста в бочке!

— Нет! — рявкнул он, встряхнув меня. — Ты не понимаешь! Она здесь не ради чая с плюшками! Она здесь ради тебя. Если она увидит тебя, почувствует твою Искру… Пойми, она — древнее чудовище в красивой коже. Она сожрет тебя и не подавится!

Я качнула головой, пытаясь стряхнуть пряди волос, упавшие на лицо.

— Запри дверь изнутри, — приказал он, отступая. — И подопри креслом. Я пойду встречать её.

Валериус вылетел из комнаты, хлопнув дверью так, что со стены упала картина с зимним пейзажем. Стекло звякнуло.

Я слышала, как удаляются его шаги по коридору. Быстрые, тяжелые.

«Сиди тихо, Элара. Не высовывайся. Будь умницей».

Это был самый разумный совет. Вполне логичный. И самый невыполнимый.

Сидеть в комнате, дрожать и ждать, пока где-то там решается моя судьба? Ну, уж нет! Я не мешок с картошкой, чтобы меня переставляли с места на место.

К тому же, любопытство — порок, который не лечится даже могилой.

Я должна была увидеть врага в лицо. И знать, с чем мне предстоит сражаться. Или от чего бежать…

Я быстро переоделась в свои «боевые» штаны и темную тунику. Натянула сапоги, проверила шнуровку. Нож в голенище — на месте.

Главный вход в Тронный зал был под охраной, это очевидно. Но Пип однажды, за порцию кексов, показал мне вентиляционную шахту за гобеленом в коридоре, через которую он таскал сладости с королевских банкетов. Она выходила на узкий технический балкончик под самым потолком зала, скрытый в тенях. Пыльно, зато обзор отличный.

Я выскользнула из комнаты, молясь всем богам, чтобы в коридорах было пусто.

Замок словно вымер. Слуги попрятались по щелям, как тараканы от света. Стражи, видимо, были согнаны вниз, на парадную встречу. Хоть в этом повезло.

Я добралась до пыльного гобелена с изображением зимней охоты и отодвинула тяжелую ткань. Узкий проход пах вековой пылью и мышами. Я протиснулась внутрь, стараясь не чихнуть.

Ползти пришлось долго. Колени болели, в волосах запуталась паутина, но вот впереди забрезжил свет. И донеслись голоса.

Я добралась до решетки, выходящей в зал, и осторожно выглянула.

Матушки светы…

Весь Тронный Зал был залит ослепительно белым, холодным светом. Если при Валериусе здесь царил уютный полумрак и готическая строгость, то теперь все сияло белизной. Аж глаза резало.

В центре зала, перед ступенями трона, стоял Валериус. Он казался одиноким и уязвимым, на фоне толпы придворных, которые выстроились вдоль стен, склонив головы. Предатели! Среди них я заметила Ориона. Советник стоял с прямой спиной и самодовольной ухмылкой, как кот, укравший сметану.

А напротив Валериуса стояла она. Мать Королева…

Я ожидала увидеть чудовище. Сморщенную старуху с клюкой. Или страшную ведьму с бородавками.

Но Королева Аделина была прекрасна.

Она была высокой, статной. Её кожа сияла, словно была сделана из дорогого фарфора, подсвеченного изнутри свечой. Волосы цвета платины каскадом падали на спину, переплетаясь с бриллиантами. Платье из белого шелка струилось вокруг фигуры, как живой туман…

Красота этой женщины очаровывала и одновременно пугала до дрожи.

— Подойди ко мне, мой мальчик, и сядь рядом со мной на трон, — её голос был мелодичный, нежный, как звон колокольчика, и абсолютно бесчеловечный. — Как ты возмужал! Сразу видно, что в тебе течет высшая королевская кровь! А не водица.

Валериус не шелохнулся. Он стоял прямо, скрестив руки на груди. Скала.

— Я не приглашал тебя, матушка. И я не помню, чтобы отменял указ об изгнании… Или у тебя проблемы с памятью?

Аделина рассмеялась. Звук был легким, воздушным, но от него у меня по спине пробежал мороз, пробирающий до костей. Смех Снежной Королевы.

— О, Валериус. Твои указы… — она сделала изящный жест рукой. — Они как осенние листья. Красивые, но недолговечные. Ветер подул — и нет их. Совет призвал меня! Твои подданные плачут, сын мой. Они боятся. Ты пятьдесят лет морил их голодом, играя в благородство и аскетизм!

Она шагнула к нему. Пол под её ногами мгновенно покрылся инеем, который расцвел сложными, красивыми, но мертвыми узорами.

— Я вернулась, чтобы спасти то, что ты почти разрушил!

— Ты вернулась, чтобы добить! Я знаю, зачем ты здесь. Тебе нужна власть! Мало того, что ты выпила жизнь из отца, ты хочешь погубить и весь остальной Двор. Превратить нас в ледяные статуи в твоем саду!

— Неблагодарный мальчик, — она покачала головой, словно журила нашкодившего ребенка, разбившего вазу. — Все, что я делала, я делала ради своих подданных! И ради тебя в том числе. Не забывай, кто здесь Королева! Кто даровал тебе жизнь!

Она подошла к нему вплотную. Протянула руку и коснулась щеки. Валериус дернулся, словно от ожога, но не отступил.

— Ты выглядишь усталым, Риус, — проворковала она, используя его детское имя. — Бледный. Слабый… Твоя магия истончилась. Ты тратишь её на поддержание щитов, вместо того чтобы черпать силу из источника. Глупо.

— У нас нет источника, — отрезал он. — Древо спит.

— О, правда? — Аделина улыбнулась. Но улыбка не коснулась её глаз. Они оставались льдинками. — А Орион говорит мне другое. Орион говорит, что ты привел в замок новую игрушку. Садовницу… Маленькую, теплую человечку.

Я вжалась в пыльный пол балкона, зажав рот рукой, чтобы не пискнуть.

— Она не игрушка. И она не твоя забота.

— Она принадлежит Короне, — мягко поправила Аделина. — А Корона — это я. Где она, Валериус? В Западном крыле? Прячешь её под своим одеялом? Греешь постель?

— Ты к ней не прикоснешься.

— Глупый, сентиментальный мальчишка, — голос Королевы изменился, повышаясь до визгливых, истеричных нот. — Ты думаешь, ты влюбился? В смертную? В кусок мяса, который сгниет через десяток лет? Человеческий век недолог, они гниют заживо…

— Глупости! Причём здесь любовь, проснись мама! — крикнул Валериус. — Она может возродить сад, а не консервировать его!

— Возродить? Может, ты на ней и жениться надумал? Разбавить кровь грязью? — Аделина фыркнула. — Ты хочешь отдать наш великий, вечный Двор в руки этой… девки? Крестьянки? Чтобы она решала, когда нам цвести, а когда увядать? Я держала этот мир в хрустальной чистоте, как и великие женщины нашей династии до меня! А ты хочешь запустить сюда червей! Мразь! Грязнуля! Тьфу!

Она обошла Валериуса кругом, как хищник вокруг жертвы.

— Ты не понимаешь, сын. Ты никогда не понимал бремени власти. Ты должен взять в жены девушку нашего рода и круга! Ледяную, чистую! Фейри!

— Не об этом речь…

— Она всего лишь расходный материал, Валериус! — крикнула Аделина, и ледяные кристаллы на стенах зала зазвенели, готовые лопнуть. — Как уголь для очага! Её предназначение — сгореть, чтобы мы могли сиять вечно! Чтобы я могла сиять!

Валериус молчал. Он стоял, сжимая со всей силы рукоять меча. Я видела, как в нём борется желание воспользоваться им немедленно и сыновний долг.

— Я не дам тебе её, — наконец произнес он.

— Тебе не придется давать, — Аделина вернулась к ступеням трона. Она легко, по-хозяйски поднялась на возвышение, шурша шелками, и села на черный ледяной трон. Трон, который принадлежал Валериусу.

Она положила руки на подлокотники. Зал ахнул. Трон под ней изменил цвет. Из черного он стал ослепительно белым, морозным.

— Я уже здесь, Риус. И Совет со мной. Стража со мной. Ты — низложен. Ты можешь остаться принцем-консортом, если будешь послушным мальчиком. Или можешь отправиться в темницу, подумать над своим поведением. Выбор за тобой, сын.

Она посмотрела на Ориона.

— Приведите мне девчонку. Я хочу посмотреть на неë. Оценить товар.

— Нет! — Валериус выхватил меч. Клинок из черного льда загудел. — Убирайся прочь, змея!

Стражи вдоль стен лязгнули оружием, направляя копья на своего Принца. Их было сотни. Он был один… Преданный всеми.

Аделина даже не шелохнулась.

— Убери зубочистку, Риус. Не позорься. Ты не убьешь меня. И ты не убьешь своих людей. Ты слишком… мягкий.

Она щелкнула пальцами.

— Орион, возьми отряд гвардейцев. Вскройте Западное крыло. Если девчонка будет сопротивляться — ломайте ноги, руки, но притащите её живой. Мне нужна её Искра, а не способность ходить самостоятельно.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонился Орион, сияя от счастья.

Я больше не стала слушать.

Паника, холодная и липкая, как прокисшее молоко, захлестнула меня.

Валериуса прямо сейчас, на моих глазах, лишили власти. Он один в кругу врагов. И он больше не сможет меня защитить… Его самого спасать надо!

«Ломайте ноги».

Нет сомнений, если потребуется, она не только мне ноги сломает, но и хребет. Превратит меня в одну из тех статуй, о которых говорилось в дневниках. Или просто прикует цепями к Древу и будет пить мою жизнь по капле, через трубочку, пока я не превращусь в сухую оболочку.

Я попятилась назад, в темноту вентиляционной шахты.

Бежать!

Мне нужно бежать. Немедленно. Сейчас, пока Орион и его головорезы направляются в мою пустую комнату ломать двери.

У меня есть фора. Минут десять, не больше. Пока они поймут, что меня там нет, пока обыщут…

Я развернулась в узком проходе, ободрав локти о камень, и поползла обратно. Быстрее. Еще быстрее… Пыль лезла в нос, но чихать было нельзя.

Я выбралась в коридор, задыхаясь от пыли и страха.

Куда? Главные ворота закрыты, там стража.

Точно, Сумеречный Лес!

Единственный путь, который они не ждут. Через Оранжерею, в дикую чащу… Там страшно, в лесу дикие твари, но там есть шанс.

Я влетела в свою комнату ровно на секунду — схватить сумку, теплый шарф и кусок хлеба со стола. На голодный желудок далеко не убежишь!

Коридоры были пусты. Но я уже слышала тяжелый топот кованых сапог на главной лестнице. Грохот доспехов. Орион шел…

— Прости, Валериус, — прошептала я, сворачивая в служебный проход, ведущий к садам. — Но я не буду гореть ради твоего «семейного очага»! Я не полено!

Я растворилась в тенях замка, становясь тем, кем я была до того, как стала Садовницей и надела шелка.

Беглянкой…