Глава 10

Как с одного удара вышибли дверь — Ева так и не поняла. Она не успела ни испугаться, ни закричать, когда в номер ворвались трое мужчин. А потом уже кричать стало поздно. Да и бесполезно. Один из налетчиков, схватив ее за волосы и вжав в кровать, процедил:

— Только дернись — убью.

И пистолет, приставленный к горлу, был доказательством того, что эти парни очень серьезно настроены.

Пискнув, девушка скосила перепуганный взгляд на оружие. На ствол пистолета был накручен глушитель. Господи, ее сейчас грохнут — и никто не услышит!

Здесь, на острове, отрезанная от всего мира, Ева была беззащитна. Никто не придет ей на помощь, никто не заступится. Никакой супергерой не влетит в окно, чтобы одной левой разбросать плохих парней. Это было ясно, как божий день.

В один момент она оказалась лежащей лицом в подушку с заломленными руками и, пока двое бандитов громили номер, третий связал ей руки.

Нет, они не громили, они обыскивали номер так тщательно, словно искали что-то маленькое. Такое, что можно всунуть в любую щель. Они переворачивали мебель, выдвигали ящики, разбивали все, что можно было разбить и рвали все, что можно было порвать. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что они ищут.

Флэшку.

Уже в тысячный раз Ева прокляла тот момент, когда взяла ее в руки.

Дура! Ну почему не выскочила тогда из туалета? Не позвала на помощь? Пусть бы эти веры разбирались между собой. Она всего лишь должна была взять интервью, провести романтический ужин и убраться с этого острова к чертовой матери!

А теперь?

— Где флэшка? — мужчина ее хорошенько встряхнул, да так, что клацнули зубы. — Где она?

Ева зажмурилась, ожидая, что ее сейчас начнут бить. Но нет, удара не последовало. Наоборот, немного ослабив хватку, бандит смачно выругался:

— Хороша, сучка. Жаль, мастер приказал не трогать тебя. А то бы мы с тобой позабавились.

Значит, это Андрулеску направил их сюда? Ну да, а кто же еще. Ева, включай мозги, иначе скоро за твою жизнь никто не даст и копейки. Как в такой ситуации повела бы себя девушка Бонда?

Справившись с первым шоком, Ева пролепетала:

— Я не знаю, о чем вы…

— Ну да, а я Папа Римский, — ухмыльнулся бандит. — Ты мне зубы не заговаривай. Флэшка где?

И он снова ее встряхнул, на этот раз, схватив за пижаму. Ткань затрещала, угрожая порваться. Ворот врезался Еве в шею, точно удавка. Лопнув, отлетела верхняя пуговка.

— Ну? — лицо мужчины, с тяжелой челюстью и нависшими надбровными дугами, оказалось так близко, что можно было рассмотреть каждую пору у него на носу. — Отвечай!

Ева сглотнула.

— Я же сказала…

Ее спас телефонный звонок: у одного из бандитов зазвонил мобильный. Мужчина с готовностью гаркнул в трубку:

— Слушаю, мастер! — Нахмурившись, выслушал распоряжения, потом окинул подельников задумчивым взглядом: — Мастер приказал доставить ее в лабораторию. И побыстрей.

— А флэшка?

— С острова она никуда не денется. А эта краля сама мастеру скажет, куда ее дела. И на кого работает — тоже.

Закрыв глаза, Ева стала молиться. Рука, державшая ее за волосы, сжалась сильнее.

— Эй, — резкий окрик заставил открыть глаза. — Поднимайся, с нами пойдешь.

Еву вздернули на ноги. Покачнувшись, девушка полубезумным взглядом уставилась на разгромленный номер. Это что же получается, ее сейчас увезут неизвестно куда? И будут там делать с ней, что захотят?

Инстинкт самосохранения проснулся в самый неподходящий момент. Забыв, что ей в шею уперся ствол, Ева стала кричать и отчаянно вырываться:

— Нет! Я никуда не пойду! Вы не имеете права! Я подданная Евросоюза!

— Ты еще адвоката потребуй. Парни, заткните ей рот.

Один из бандитов поднял с пола Евины трусики, выпавшие из вспоротого чемодана. Шелковые, с кружевной оторочкой. Поднес к носу и демонстративно, не отрывая от девушки пристального взгляда, втянул в себя запах свежего белья. А потом затолкал ей в рот. Вместо кляпа.

Она замычала, пытаясь вытолкнуть кляп языком. По щекам побежали слезы. Но тот же бандит сжал ее щеки, приблизил ее лицо к своему и прошипел:

— Веди себя тихо. Ради твоего же здоровья.

И в его голосе было столько угрозы, что Ева, всхлипнув, затихла. Она уже не сопротивлялась, когда ей на голову натянули плотный мешок и обвязали вокруг шеи веревкой. Не сопротивлялась, когда кто-то поднял ее в воздух и перекинул через плечо. Только поняла, что в отеле никто за нее не заступится, даже если увидят, как ее похищают из номера. Нет, не так. Во всей резервации за нее никто не заступится. Ты попала Ева, конкретно попала. И, возможно, теперь твоя жизнь продлится ровно до того момента, пока эти веры не получат то, что хотят. Флэшку.

* * *

— Проходи, Лукаш, не стесняйся, — усмехнулся Антуан Андрулеску, когда его приор перешагнул порог будущей лаборатории. — Рад, что ты принял мое приглашение.

Лукаш остановился в двух шагах от главы резервации.

— Зачем ты вызвал меня?

— Есть разговор.

— А до утра подождать он не может?

— Нет.

— Странное место для разговора, ты не находишь? — Лукаш сделанным интересом огляделся.

— Нормальное. Не хуже других.

Помещение, которое предполагалось использовать под лабораторию, сейчас пустовало. Но вся аппаратура, доставленная на остров по подложным документам и тайком от правительства, уже стояла в своих коробках вдоль стен. Много коробок. На многие сотни тысяч кредитов. Но то, что собирались здесь производить, стоило еще больше. За такое не жалко и жизнь отдать.

— Хотел спросить, как тебе наша гостья, — произнес Андрулеску, усаживаясь в единственное кресло, стоявшее посреди ангара. Достав из кармана платиновый портсигар с вензелями, открыл и небрежным жестом положил в рот мятную пастилку. Ничто человеческое верам было не чуждо. — Кажется, ты неплохо провел с ней время в Пурпурной долине.

Лукаш равнодушно пожал плечами:

— Я должен был ей ужин. Ты для этого вызвал меня среди ночи? Чтобы спросить, как я провел день?

— Считай это лирическим отступлением от темы. Скажи, — Андрулеску подался вперед, впиваясь пронзительным взглядом в лицо приора, — ты ничего странного в ее поведении не заметил?

— А что я должен был заметить?

— Например, страх, тревогу. Нервозность, в конце концов. — Нервозность? — Лукаш недоуменно приподнял бровь.

— Скорее всего, я ее раздражал. Вряд ли она захочет встретиться со мной еще раз.

— А вчера? Когда ты провожал ее из клуба, тоже ничего не заметил?

— Вчера? — Лукаш напрягся. Что-то было не так. В словах Андрулеску, в его странных вопросах таилась опасность. Мастер не тот человек, чтобы болтать просто так. — Нет, ничего особенного не заметил.

— Даже запаха крови? — левая бровь Андрулеску недоверчиво взмыла вверх.

Теперь настал черед Лукаша удивляться.

— Крови? Откуда ей было взяться?

Он вспомнил, как Ева вернулась из уборной. Бледная, с испуганно бегающими глазами, и сказала, что неважно себя чувствует. А еще от нее шел такой насыщенный запах хлорки, что другие запахи были просто забиты им.

— Ее рука пахла кровью, — произнес Антуан, не спуская глаз с лица Лукаша. — Запах был очень слабый, видимо, она мыла руки. Но забыла использовать мыло, поэтому небольшой оттенок остался. Я учуял его, когда целовал. Угадай, чья это кровь?

Сделав вид, что рассматривает маркировку на ящике, Лукаш всунул руки в карманы и сжал кулаки. На его лице оставалось привычное хладнокровное выражение, но внутренний зверь, почуяв угрозу, проснулся. Лукаш заставил его присмиреть.

Рано еще. Не сейчас.

— Грегора! — объявил Андрулеску и с видом победителя откинулся на спинку кресла.

Лукаш на секунду прикрыл глаза. Ева, глупая девочка, куда же ты влезла?

— Уверен? — бросил небрежно, не глядя на Антуана.

— Ты знаешь, я никогда не ошибаюсь. У меня самый чуткий нос во всей резервации. Не считая тебя, конечно, — последнюю фразу он добавил после многозначительной паузы.

— И что ты думаешь предпринять?

— Уже предпринял, — Андрулеску с легким щелчком захлопнул портсигар.

Со стороны коридора раздались шаги. Гулкое эхо отозвалось в пустом помещении. Лукаш застыл, глядя на двери. Сердце замерло, дыхание остановилось.

Нет, только не она. Только не здесь.

Но надеяться на чудо было глупо, и Лукаш это осознавал.

Ее запах ударил в нос сразу, как только мордовороты Андрулеску вошли в помещение. Он осел на их одежде и коже — запах женщины, от которого у Лукаша смешались мысли, а в паху разлилась тягучая боль. Та самая, с которой он безуспешно боролся с момента их встречи в доме главы. Но теперь к ней примешивалась еще и тревога.

Кугуар внутри Лукаша взвыл, почуяв опасность, грозящую его паре, заметался в тревоге. Мужчина сильнее сжал зубы, чтобы не выдать волнения. Нет, нельзя чтобы кто-нибудь догадался, это будет конец.

— Вы нашли флэшку? — Антуан Андрулеску с обманчивой ленцой взглянул на вошедших.

Два бугая с толстыми бычьими шеями покаянно склонили бритые головы.

— Нет, мастер, но мы привезли ту журналисточку, как вы и сказали.

— Отлично. И где же она?

— Осталась в багажнике.

Лукаша бросило в жар.

— Тащите ее сюда, — Андрулеску небрежно махнул рукой и обернулся к приору, застывшему за спинкой его кресла. — Кажется, ты с ней и раньше уже встречался… До Химнесса. Я угадал?

Он не успел ответить. Его взгляд застыл на дверном проеме, куда бандиты, не церемонясь, втолкнули жертву. Пальцы Лукаша сжались сильнее, острые когти, пробившись наружу, впились в ладони.

Да, это была она. Ева. Зверь не ошибся. Они притащили ее сюда.

Усилием воли Лукаш заставил себя остаться на месте.

* * *

Толчок вынудил Еву по инерции сделать несколько торопливых шагов. На голове у нее до сих пор был черный мешок, обвязанный вокруг шеи веревкой. Кляп во рту пропитался слюной и разбух, губы потрескались и теперь кровоточили. Толстые веревки впились в запястья, руки ныли от боли в вывернутых суставах. Сбитые колени саднило. Езда в закрытом вонючем багажнике стала едва ли не худшим моментом в жизни, который ей пришлось пережить. Ева боялась, что вот-вот задохнется, но этого не случилось. Тишину нарушили громкие размеренные хлопки, сопровождающиеся эхом. Словно кто-то аплодировал в огромном пустом помещении.

— Так-так-так, — насмешливо произнес в такт хлопкам мужской голос, и Ева почувствовала, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. Этот голос ее пугал. — Ну-ка, посмотрим, что у нас здесь.

Кто-то сорвал мешок с ее головы.

Девушку ослепил яркий свет. Она заморгала, чувствуя, как на глазах собираются слезы. Подслеповато сощурилась, пытаясь понять, где оказалась. Больше всего помещение напоминало ангар с бетонными стенами, уставленный большими деревянными ящиками. Под потолком были прорезаны длинные узкие окна, и это оттуда бил солнечный свет, ослепивший ее после долгого пребывания в темноте. В центре ангара стояло черное кожаное кресло, в котором сидел, закинув ногу на ногу, Антуан Андрулеску, глава резервации.

— Госпожа Воронцова, — заговорил он, растягивая гласные, — давно не виделись. Говорят, у вас есть одна вещь, принадлежащая мне?

Она судорожно всхлипнула, пытаясь втянуть в себя воздух через нос. По щекам опять заструились слезы.

— Вытащите уже кляп, — бросил Андрулеску своим холопам.

Один из них, подскочив, освободил Еву от кляпа.

— Ну? — Андрулеску угрожающе подался вперед. — Говори. Но Ева молчала. Слова застыли в горле, превратились в колючий комок, стоило ей только увидеть того, кто стоял за креслом главы. Приор резервации Химнесс, Лукаш Каховский. А по совместительству — ее ночной кошмар, ее проклятье. Тот самый мужчина, после встречи с которым она год считала себя сумасшедшей и ходила к психологу. Тот самый, что заставил пошатнуться ее веру в окружающий мир, нарушил его стабильность, перевернул с ног на голову.

Он смотрел на нее в упор, и в его звериных глазах медленно разгоралось желтое пламя. То самое, что однажды так напугало ее.

И он тоже ее узнал, Ева даже не сомневалась. Узнал в тот самый момент, когда столкнулся с ней в доме главы. Целый год она слышала по ночам его голос, просыпалась в поту и боялась, что он исполнит свою угрозу, придет за ней. Видела его в каждой тени, в каждом мужском силуэте. А тут, такая ирония, она сама шагнула в логово зверя. Сама захлопнула дверь. Признавая неизбежное, Ева закрыла глаза.